Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
— Васин, ты уже взрослый человек. Паспорт имеешь. А всё задаёшь глупые вопросы. Неужели ты думаешь, что мне товарищ Брежнев будет докладывать, о чём хочет с тобой поговорить?
Я согласился с мидовцем, что вряд ли будет, и ещё немного поразмышляв вслух на тему будущего разговора, решил, что это дело бесполезное.
«Так чего время терять на предположения? Если уж Лебедев не знает, то я-то откуда могу знать? Может, просто поздравить с окончанием съёмок хочет?»
Одним словом, продолжил заниматься своим делом — монтировать фильм. А в семь часов вечера за мной пришли и сообщили, чтобы я срочно плыл на лайнер.
Не прошло и пятнадцати минут, а я уже был на капитанском мостике и в компании капитана корабля, Лебедева и Воронцова ожидал связи с самым «центральным центром».
И вот, наконец, раздался долгожданный прозвон, означающий, что связь налажена.
Я снял трубку и сказал:
— Алло! Здравствуйте, Леонид Ильич. Васин у аппарата.
Как и предполагалось, Генеральный секретарь ЦК КПСС звонил просто поздравить с тем, что мы выполнили порученное Советом министров дело. После дежурных слов Генеральный секретарь поинтересовался моим здоровьем, а потом неожиданно поздравил меня от всей души с предстоящим празднованием.
Услышав, с чем именно товарищ Брежнев меня поздравил, я чуть не упал в обморок, но стоически дослушал поздравления и переспросил:
— Что-что?
— Я говорю, гхм, что поздравляю тебя, Саша, с тем, что ты решил создать новую ячейку общества. Ты — молодец, гхм! Мне сказали, что невеста твоя иностранка, гхм — это ничего. Ты не волнуйся, гхм. Подыщем ей работу по специальности и, гхм, будет жить не хуже, чем у себя в Германии. Кем она там у тебя работает, гхм?
— Вроде бы никем, — промямлил я.
— Да? Гхм. — удивился Генсек. — Это, гхм, непорядок. Надо ей устроиться до родов на работу. Гхм. Чтобы она потом могла спокойно уйти в декретный отпуск, гхм. И получать выплаты по уходу за ребёнком, гхм. Ты меня понял? А как ребёнок подрастёт, в садик его отдадите, а она уж тогда пусть учиться идёт. Думаю, подыщем ей какое-нибудь подходящие для получения профессии училище.
— Ага. ГПТУ, — кивнул я, соглашаясь.
— Ну, или техникум. Это уж куда поступит. Ты там, гхм, с ней потом посоветуешься. Гхм. Понял?
— Да…
— Хорошо, гхм. Тебе же хочу пожелать всего хорошего в браке. Детишек побольше и успехов в твоём труде на наше общее благо, гхм. В общем, поздравляю тебя с будущей свадьбой, гхм. До свидания, Саша!
— До свидания, Леонид Ильич, — прошептал я и положил руку на область груди, где у обычных людей есть сердце.
— Ну, как прошло? — негромко спросил мидовец.
— Офигительно. Только… Есть небольшой вопрос… Там мне наш дядя Лёня про какую-то свадьбу и ячейку общества говорил, вы что-нибудь по этому поводу можете сказать?
Ни Лебедев, ни Воронцов ничего сказать не могли. Капитан корабля — тем более. Либо действительно не знали, либо они были искусными актёрами, и даже, несмотря на мою дичайшую истерику и угрозы, что я сейчас выпрыгну в океан, не сломились и продолжили мотать головами в отрицании, мол, ничего не знаем и не ведаем.
— Я, мать его… Я, мать его, вам, мать его, всем, мать его, покажу, мать его, по чём, мать его, фунт лиха! — орал я на весь пароход. — Я, мать его, устрою вам, мать его, такую, мать его, свадьбу, что, мать его, ни одному, мать его, бракосочетанию, мать его, и не снилось! Вот!
Через час, выпив ещё полстакана валерьянки, я повернул раскрасневшееся, заплаканное лицо в сторону комитетчиков и охрипшим голосом в тысячный раз довёл до их сведения простую мысль:
— Я на Мотьке жениться не собираюсь!! Я её толком знать не знаю!! От ребёнка не отказываюсь, буду помогать всем, чем смогу. Ни в чём нуждаться не будет. Но жениться — я не согласный! Это совершенно не чикибамбини, и даже не чикибамбони! Так что зарубите себе на носу — НЕ БУДУ!!! Точка!
* * *На пристани Кронштадта, куда причалил наш корабль, нас встречал праздничный оркестр и большое количество граждан. Разумеется, встречали нас как героев, которые вернулись с того света. И отчасти это было правдой.
После торжественного получасового митинга нас отвезли в аэропорт, где мы, сев в специально для этого зафрахтованный пассажирский самолёт, полетели в Москву.
По прилёту прямо у здания аэропорта тоже состоялся небольшой митинг. После чего все стали разъезжаться по домам на специально заказанных для нас легковых автомобилях.
Через два часа нас с мамой на чёрной «Волге», что была выделена по спецзаказу специально для меня, довезли прямо до подъезда.
— Саша, ты донесёшь сумки домой один или тебе помочь? — спросила мама, когда мы вышли из машины. — Я пока в гастроном быстренько сбегаю, а то у нас на ужин ничего нет.
— Конечно, донесу. Тут же всего три сумки. Беги, — сказал я, повесил одну сумку на плечо и, взяв две другие в руки, пошёл в подъезд.
Не спеша, поднимаясь на третий этаж, размышлял о ближайшем будущем. На завтра планировалось сделать много дел.
«Надо на дачу съездить — с бабушкой повидаться. Золотовой, наконец, роман про попаданца в магический мир отдать. А то она вновь начнёт названивать. На «Мелодию» надо заехать — узнать, что там с пластинками ВИА «Импульс» и моими. Заодно сгонять в ВААП и зарегистрировать новые композиции там. Потом необходимо съездить в Минкульт и разузнать, почему итоги режиссёрского конкурса стали столь неожиданными. Что там такого сняли другие режиссеры, что я со своим суперфильмом «Привидение» занял только четвёртое место? И всё это лучше сделать именно завтра, потому что на послезавтра намечен торжественный банкет для всех участников съёмок. Наверняка после него меня чем-нибудь захотят озадачить. А ведь я сам планирую озадачить их на том мероприятии. Чем? Естественно, новым фильмом. Фильмом, в котором я сыграю главную роль! Круто? Я тоже так думаю!»
Но по факту додумать, насколько это будет круто, я не успел. Ибо, как только я поднялся на свой лестничный пролёт, ко мне навстречу спустились с верхнего этажа три человека. Двое из них были в военной форме и один в милицейской.
— Александр Васин? — задал вопрос милиционер.
Я быстро поставил сумки на пол и чуть шагнул назад:
— С кем имею честь беседовать?
— Старший лейтенант Борисов, — с этими словами он отдал честь, а потом, достав из кармана корочку, развернул её и показал мне.
— Очень приятно. Я — Васин, — подтвердил я, убедившись, что корочка действительно принадлежит собеседнику.
— Предъявите, пожалуйста, паспорт, — достаточно культурно попросил он.
— Не вопрос, — сказал я и достал из кармана куртки новый паспорт.
В голове при этом мелькнула мысль:
«Неужели КГБ в лице Воронцова мне подставу сделал? Не может быть. Зачем?»
А тем временем милиционер просмотрел мой документ и, улыбнувшись, вернул его мне.
— Всё правильно. Вы-то нам и нужны, — Борисов повернулся к военному и сказал: — Это он — однофамилец музыканта. Вручайте.
Капитан с петлицами бронетанковых войск подошёл ко мне, достал из дипломата, что держал в руках, листок бумажки и, протянув, произнёс:
— Вам повестка. Распишитесь в её получении.
Я несколько опешил, взял небольшой листок бумаги в руку, прочитал его, а затем, подняв глаза на военного, и почесав рукой свою лысую голову, спросил:
— Завтра?
— Да, завтра. Медкомиссию ты уже прошёл, и она признала тебя годным к несению воинской службы. Так что, однофамилец известного мажора, завтра к восьми ноль-ноль будь в военкомате. Тебя ждёт увлекательное путешествие длиной в два года.
Конец двенадцатой книги
14 марта 2023 года
Максим Арх
13. Догнать и перегнать 1978
Глава 1. Совещание
1978 год. Последние числа мая
ЦК Политбюро КПСС
Во время всего этого нервного заседания, некоторые присутствующие на нём члены Политбюро, с нетерпением ждали финальной его части. Именно в конце заседание было принято решение обсудить ситуацию, которая возникла вокруг отечественного кинематографа.