Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Вот видишь, ты не помнишь. А вот общество всё прекрасно помнит. Напомнить? — и он, не дожидаясь разрешения, твёрдым голосом заговорил: — Я, Васин Александр Сергеевич, вступая в ряды всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина перед лицом своих товарищей торжественно клянусь… — ну, что там дальше помнишь?
— Помню, — кивнул я и процитировал клятву пионеров СССР этих лет. — …горячо любить и беречь свою Родину, жить, как завещал Великий Ленин, как учит коммунистическая партия, всегда выполнять законы пионеров Советского Союза. — Посмотрел на Кравцова и спросил: — Но причём тут это и моя женитьба?
  
— А притом, Васин, что мне очень грустно слышать, как ты цитируешь и клянёшься в том, чего сам не понимаешь. А ведь там, перед лицом своих товарищей, ты поклялся в том, что будешь горячо любить свою Родину. А Родина, Васин — это наш народ. И народ, Васин, возглавляет наша партия и правительство. И если, Васин, Родина попросила тебя жениться, то ты должен, нет, ты обязан, выполнить поручение Родины.
— Но причём тут это? — прошептал я, стараясь въехать в суть текста ещё раз. — Это другое…
— Нет, Васин, это не другое. Это одно и то же. Ты что, хочешь нам тут двойные стандарты, что ль, устроить?! А знаешь, кто таких двойных стандартов придерживается на мировой арене? Правильно — наши потенциальные враги. Надеюсь, ты не такой? — задал провокационный вопрос Кравцов и, увидев мой отрицательный ответ, удовлетворенно произнёс: — Вот и хорошо. И раз ты обещал делать всё возможное на благо Родины, то флаг тебе в руки — делай!
— Но это же была пионерская клятва. А я уже не пионер! — попытался отмазаться комсомолец.
— Пионеров бывших не бывает, — категорически отрезал полковник, хлопнул рукой мне по плечу и, традиционно заржав как конь, добавил: — Женишок ты наш…
На эти колкости я реагировать не стал, а решил успокоиться, хорошенько всё обдумать и разработать достойную линию защиты. Так просто, как глупый телёнок на бойню, я идти не хотел и не собирался.
Вернулись в лагерь в четыре часа дня. А это значило, что у нас ещё куча времени, чтобы поработать.
Прошёл на площадку № 1, сел на свой рабочий шезлонг и попросил Севу включить рацию. Пока тот настраивал радиоаппаратуру, к нам подошёл Корнеев. Увидев, что тот хочет что-то сказать, прервал его, попросив подождать минуту, а сам вызвал по рации режиссёра Сегурко. Тот сообщил, что все необходимые для съёмок площадки приготовлены и актёры, находясь на них, репетируют свои роли.
Отдал приказ о пятиминутной готовности и посмотрел на Якова Евсеевича:
— Докладывайте.
Ну, тот и доложил.
Как оказалось, в моё отсутствие произошло сразу три ЧП с личным составом. Один из элитников поранил ягодицу, сев в воде фактически у берега на морского ежа. Другой сильно обгорел и сейчас с температурой лежит в лазарете. А третьего, точнее третью, укусил за палец примат.
— Э-э, кто? Кто её укусил? — обалдел я. — Что за примат?
— Точно установить не удалось, но, скорее всего, это была макака — это разновидность обезьян, — пояснил Корнеев.
— И где они нашли друг друга? Или обезьяна в лагерь сама пришла?
— Нет. По словам актрисы, она после обеда гуляла по джунглям и увидела милую обезьянку. Решила с ней поиграть и начала дразнить баранкой. Обезьяна это сперва терпела, а затем укусила и, отобрав еду, убежала по деревьям.
— И как палец у этой дразнительницы?
— Лидия Андреевна чувствует себя нормально. Врачи говорят, что палец ампутировать не нужно — заживёт.
— А это случайно не жена Хмелькова — секретаря Московского городского комитета? — почесал затылок я.
— Она самая, — подтвердил мои опасения бывший сторож.
— Н-да, дела, — сказал я и отдал приказ: — Яков Евсеевич, необходимо ещё раз провести разъяснительную работу среди личного состава. И вновь всем напомнить о технике безопасности. Буквально каждый день происходят ЧП. Наши граждане, словно малые дети, постоянно попадают в нелепые ситуации и теряют здоровье. Прошу Вас сегодня вечером после ужина организовать всеобщее собрание и на примерах разобрать методы противодействия любым напастям.
— Будет сделано, — кивнул тот и, видимо, увидев, что я собираюсь заняться другими делами, быстро произнёс: — Ещё один вопрос.
— Слушаю, — доставая сценарий восьмой, не доснятой до конца, серии, произнёс я.
— И актеры, и съёмочная группа просят твоего разрешения на купание. Говорят, что мы здесь уже три дня, а в воду разрешено заходить только до колена.
— Гм, даже не знаю, — задумался я. — А что на это говорит другое руководство?
— Лебедев считает, что купаться если и можно, то только централизованно и заходить в море только по пояс. Минаев считает так же, только предлагает заходить в воду не далее метра от суши. Ну, а Рюмин говорит, что купаться можно, только необходимо поставить буйки и за них не заплывать.
— А Вы как считаете?
— Если учесть, какой контингент у нас травмоопасный, то я бы вообще никому не разрешил к воде подходить ближе, чем на десять метров, — ожидаемо сказал тот.
— Ну, это само собой, — совершенно не понимая, зачем я вообще спросил мнение человека, который всю свою жизнь охранял зэков, — и я бы, возможно, с вами и согласился, но всё же мы на море и грех было бы этим случаем не воспользоваться. Поэтому я всё же склоняюсь к тому, что централизованно поплавать полчасика после трудового дня, перед ужином, это не только хорошо для здоровья, но и полезно для улучшения настроения.
Попросил соединить радиста с Рюминым и сообщил тому, что мне хотелось бы увидеть в море и у моря на пляже через два часа.
Как только прибыл на площадку № 3, сразу же перешёл к делу. Прикинул ракурс съёмки, поинтересовался о готовности всех и вся, проверил, достаточно ли много крови на Соерове, которого пытают, и приступил к съёмке.
Как только закончили, убежал на площадку № 11, где мы быстро отсняли сцену со спасением Шеннон.
Закончив ее, стал сверяться со сценарием, наблюдая, как в мою сторону движется однокурсница.
— Привет. Снимаешь? — произнесла Маша, посмотрев, как Сегурко со своими людьми начинают демонтировать аппаратуру.
— Привет. Уже закончили. Сейчас будем готовить другую сцену, — задумчиво произнёс я, пытаясь сосредоточится на тексте, но, осознав, что игнорировать девушку не по-джентльменски, оторвался от сценария и, посмотрев на Машу, спросил:
— Ты что-то хотела?
— Да — спросить, — чуть замялась она.
— Ну, — поторопил её я.
— Саша, а меня когда будем снимать?
— Э-э, тебя? Гм, а мы тебя разве ещё не сняли?
— Снимали уже несколько раз.
— Ну, так в чём дело?
— У меня же ещё будет один — более длинный эпизод, в котором я приму участие, — напомнила она.
— Так, а в какой серии?
— Я не знаю. Вот я и пришла, чтобы узнать.
— Вообще-то в сценариях, что были розданы актёрам, должна быть эта информация. Покажи свой текст, — попросил я и, когда она передала мне его в руки, прочитал: — Двенадцатая серия. Вот, видишь, тут это написано, — поднял на неё глаза и пояснил. — А снимать её мы будем, скорее всего, послезавтра.
— Так скоро? — наигранно удивилась девушка, сделала шаг, почти вплотную приблизилась ко мне и завела свою «шарманку»: — Саша, сцена очень сложная. Давай мы с тобой её прорепетируем. Приходи ко мне сегодня после отбоя в мою комнату.
— Маша, мы же говорили уже с тобой об этом. Мне некогда — я работаю. И к тому же сейчас я не готов к таким отношениям, — сделал шаг назад я.
— А я готова, — вновь приблизилась Маша. — Я хочу, чтобы ты был моим.
— Маша, хватит. Люди смотрят, — опять сделал я шаг назад и покосился на втихаря разглядывающих нас сотрудников. — Успокойся. Мне сейчас не до этого.
  
— Ага. А с Мартой — немкой этой — до этого тебе было?!?! — неожиданно предъявила она.
— Откуда ты знаешь? — удивился я, а потом вспомнил, что эта тема мало того что транслировалась на весь корабль, так она и в слухах обсуждается до сих пор. — В общем, неважно, откуда знаешь.