Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
И я рассказал бывшему сторожу, что с этой минуты он становится начальником нового строительно-разведывательного отдела.
По моему разумению, теперь под командование Корнеева поступало: пять плотников, отдел бутафории, двое водителей с автотранспортом, а также один местный сопровождающий. Его новый отдел должен будет заниматься поиском необходимых для картины пейзажей и оборудованием в указанных местах необходимых условий для будущего проведения съёмок. Предполагалось, что новая структура будет плотно взаимодействовать с режиссёром — Сегурко, помогая тому готовить площадки как для сериала, так и для будущих съёмок фильма про инопланетянина-убийцу.
Услышав, чем ему придётся заниматься, Корнеев поблагодарил за интересную работу и, выдав мне три ключа от заветных комнат, вернулся помогать Рюмину.
Я же подошел к ожидающей меня парочке, которая стояла возле какого-то кустарника, и протянул влюблённым два ключа.
— Спасибо, Сашенька, — улыбнувшись, поблагодарила Юля. — А у нас комнаты в одном доме?
— Да. Наш дом № 3. Он покрашен в фиолетовый цвет. Не забудьте, — пояснил бывший пионер.
— А кто, кроме нас, там ещё будет жить?
— Не знаю. Но не волнуйся. Если кто нам не понравится, то мы его быстро выселим.
— Как?
— Очень легко. Возьму гитару и спою ему на ночь вместо колыбельной что-нибудь из дэт-металл. И он сразу переселиться в другой дом.
— Саша, это очень жестоко, — захохотала рыжуха.
— Это шутка, — улыбнулся я в ответ.
— Ура! — возликовал друг Савелий и потряс ключом с номерком дома и комнаты. — Я думал, нам не хватит.
— Товарищ Сева, Вы забываете, что начальник тут я. А быть сапожнику без сапог это моветон. К тому же было бы тупо, в данном случае, не применить административный ресурс и лишить возможности вас и себя исполнить розовую мечту — хоть немного пожить в уютном домике на берегу океана.
После этого я в компании с влюблёнными пошёл в гостиницу, чтобы, невзирая на приказ начальства, переселиться сюда прямо сегодня.
Переезд занял немного времени, а ночные съёмки мы сумели завершить за три часа.
Первый день съёмок подошёл к концу и в половине первого ночи весь наш дружный коллектив уже спал, как убитые, в своих новеньких индивидуальных апартаментах, в которых пахло нашей подмосковной сосной.
* * *Интерлюдия
Подмосковье. Завидово
— Так значит, ты решил не ждать и прийти почти сразу, гхм? — вместо приветствия произнёс хозяин дома, пожав руку гостю и, предложив присесть, поздоровался: — Здравствуй, Юра.
— Здравствуйте, Леонид Ильич, — холодно произнёс вошедший, присаживаясь на кресло.
— Ну, гхм, что, разведчик-контрразведчик, скажешь после всего произошедшего?
— Леонид Ильич, мне кажется, мы выдержали этот удар и, думаю, что из-за этой, гм, неудачи, мы не так много и потеряли.
— Неправильно тебе кажется, Юра, гхм. Жучки-то все твои теперь тебе выковыривать приходится, гхм. Как ты теперь за безопасностью страны следить собираешься? А, гхм? — недовольно произнёс Генеральный Секретарь. — Теперь же все наши руководители без твоей заботы останутся. Как ты сможешь узнать, о чём они думают? Что их гложет, гхм? Какие интриги они собираются плести, а может и уже плетут? Что делают? И самое главное, гхм, что они собираются делать?! Ты, Юра, гхм, теперь этого знать не будешь. А значит, гхм, этого не буду знать и я! — Генеральный секретарь нервно постучал пальцами по подлокотнику кресла и язвительно произнёс: — Понял, чем эта твоя, как ты говоришь: небольшая неудача, нам обернулась? Теперь безопасность страны под серьёзной угрозой, гхм!
— Леонид Ильич, не волнуйтесь, всё под контролем, — попытался успокоить Андропов Брежнева.
— Как это — не волнуйтесь, гхм? Что ты говоришь, Юра? — подозрительно посмотрел на собеседника хозяин дома и спросил: — Какую игру, гхм, ты ведёшь? Ты, гхм, на чьей стороне?
— На вашей, Леонид Ильич. Только на вашей, и ни на чьей больше! — клятвенно заверил Андропов. — Хочу Вам вновь повторить: всё, невзирая ни на какие трудности, остаётся под нашим контролем.
— Но как это может быть? Ты, что, общее решения Политбюро решил проигнорировать? Не советую, гхм.
— Конечно же нет! Все решения, что были приняты, будут исполнены. С завтрашнего дня мы начинаем проверку всех жилищ высокопоставленных товарищей. Мы обязательно найдём и изымем подслушивающие устройства, только…
Брежнев не дал ему договорить.
— А это, Юра, значит, что с завтрашнего дня мы с тобой начнём терять хватку! Гхм! Ты меня понимаешь, гхм?! Мы перестанем держать руку, гхм, на пульсе. Больше не получая информацию, мы не сможем определять текущую повестку. Как мы будем знать, к чему нам готовиться, если не будем знать, что они замышляют? Ты же сам прекрасно осведомлён, гхм, что они всегда что-нибудь замышляют. Они даже в нашем так называемом малом составе Политбюро и то умудрились разбиться на две противостоящих группы, гхм. Ты же сам входишь в одну из них. Ты думаешь, я не знаю? Знаю. Так что ты, Юра, собери волю в кулак, гхм, и придумай, как нам установить эти «жуки» обратно. Да так, чтобы в следующий раз их никто найти не смог бы.
— Леонид Ильич, я как раз именно это и хотел предложить, — улыбнулся Андропов. — Мы с вами государственные люди, поэтому прекрасно понимаем о важности контроля над высшими руководителями страны. Что же касается новых подслушивающих устройств, то при поиске мы обнаружим, разумеется, далеко не все. Более того, некоторые так называемые «жучки» в некоторых жилых помещениях были вмурованы в несущие конструкции домов, устанавливаемые при строительстве, так что найти и вытащить их будет практически невозможно. Тем более что запитаны эти устройства не от общей электросети, а имеют индивидуальные сети. В тех же случаях, где подобные устройства в помещениях будут отсутствовать, мы в самое ближайшее время найдём способ тайно проникнуть в такие жилища и установить прослушку, которую неспециалисты никогда не найдут.
— Хорошо, гхм. А специалисты? Они смогут этих «жуков» найти?
— Специалисты, при наличии необходимой аппаратуры, скорее всего, смогут, — признался Андропов. — Но, Леонид Ильич, много ли у нас специалистов, которые будут это делать? Кроме нашего ведомства, они есть у военных и милиции.
— И что же делать?
— Я думаю, Леонид Ильич, Вам имеет смысл вызвать к себе Устинова и Щёлокова и, объяснив текущую ситуацию, дать устное указание в это дело не лезть. Я, к сожалению, повлиять на них сам не смогу.
— Ну, с Дмитрием Фёдоровичем я поговорю. Думаю, он поймёт, — согласился Брежнев. — А вот со Щёлоковым, думаю, проблемы будут, гхм. Уж очень его это задело.
— Леонид Ильич, Щёлокова Вы знаете давно. Воевали вместе. Я уверен, что если Вы ему всё объясните, то и он тоже всё поймёт. Он как главный милиционер нашей страны просто не может не понять того факта, который знает любой участковый — необходимо заниматься предупреждением потенциальных правонарушений. — И увидев, что Генсек задумался, решил надавить: — Ну а если он не знает, не понимает, или не хочет понимать прописных истин, тогда прикажите ему не совать свой нос, куда не следует. Дайте по рукам, невзирая на то, что Вы с ним дружите. Это же он начал эту бучу. Без его таскания ведра ничего бы этого не было. Я прекрасно понимаю, что Вы были вынуждены вынести этот вопрос на Политбюро, иначе Щёлоков не успокоился бы и таскался бы с этим ведром до сих пор! Но когда он всё это затевал, неужели он не понимал, что всё это сделано на благо государства? Неужели он слеп и не догадался, что шумиха в данном вопросе абсолютно не нужна и что она губительна для нашей страны?! Ведь он своими действиями дискредитирует и ослабляет КГБ! И это сейчас, когда нам и так сложно!
— Тише, Юра, гхм, успокойся, — на этот раз успокоил гостя уже Брежнев. — Я поговорю с Николаем. Он разумный человек и, думаю, действительно поймёт, гхм. Не думаю, что он хотел кому-то навредить, когда это затевал. Думаю, гхм, у него душа за дело болела. Так что не нужно на него обижаться. Он действовал как преданный член партии и настоящий коммунист. Я надеюсь, ты с этим согласен?