Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Облегчённо выдохнув, вышел из каюты.
«Так время «на подумать» я выкроил. Теперь, для полноты алиби, нужно отметиться в медпункте».
Идя по коридору в нужном направлении, опустил голову и старался на встречающихся по дороге пассажиров не смотреть — понимал, что выгляжу сейчас неважно. Народ, вероятно, видел мою раскрасневшуюся физиономию, поэтому шарахался к стенам, уступая дорогу.
  
До нужного места добрался довольно быстро. Там, к великому счастью, ожидающих приёма пациентов, не оказалось и я, постучав костяшками пальцев по двери, вошёл внутрь.
Не молодая врачиха, выслушав мою легенду о болях в голове, посочувствовала и дала таблетку анальгина, после чего посоветовала отдохнуть.
— Александр, вероятно, на Ваш юный организм так подействовала смена климата. Пойдите к себе в каюту и прилягте. Возможно, удастся уснуть. Если боли усилятся, немедленно вызывайте меня. Но скорее всего ничего страшного нет. Это просто процесс акклиматизации.
Я согласился с диагнозом, поблагодарил и, попрощавшись, пошёл к себе в каюту. Нужно было собраться с мыслями и найти решение проблемы, впрочем, если смотреть правде в глаза, то по большому счёту становится очевидным, что я для себя уже всё решил.
Однако до своей каюты я так и не дошёл.
— Саша, тебе срочно нужно к Лебедеву, — подбежал ко мне раскрасневшийся Кравцов, нагнав меня у лестничного пролёта.
— Вы как себя чувствуете? — не отреагировав на его слова, спросил я.
Полковник выглядел неважно. Он был бледен. Глаза красные. Взгляд злобный и какой-то отрешённый. Ему явно не здоровилось. Нет, я понимаю, что он на такой работе, где люди выточены из кремня и стали, но, тем не менее, акклиматизация и шок от последних событий явно не прошли для него бесследно и нанесли непоправимый ущерб здоровью.
— Плохо. Не молод я такие новости безболезненно воспринимать. Сердце шалить начало. Наверное, на пенсию пора.
— Так может, в медсанчасть зайдёте? Она тут не далеко, — предложил я.
— Сейчас не об этом… Сейчас нам срочно нужно к Лебедеву подняться.
— Да, я только что был у него.
— Надо ещё раз. Дело серьёзное, — поджав губы сказал полковник.
— Что случилось?
— Связь наладилась, и поступил звонок. Требуют тебя.
— Из Москвы? — решил уточнить я, понимая, что теперь придётся придумывать легенду на ходу.
— Нет. Из Бонна.
— Э-э…
— Вот тебе и «э», — с горечью в голосе констатировал полковник, и мы помчались наверх.
У входа на капитанский мостик нас встретил Лебедев.
— Васин, — сквозь зубы прошипел он.
— Не волнуйтесь. Не подведу, — ободрил его я.
— Прошу тебя — без самодеятельности! Никакой конкретики! Всё отрицай!
— Помню! Знаю! Сделаю! — сказал я, открыл дверь и, попросив разрешения капитана подняться на капитанский мостик, таки вошёл в святая святых корабля.
Снял трубку и сразу же протараторил:
— Алло! Марта?! Тут связь плохая. Так что ты не волнуйся! Песни я тебе напишу новые! Прямо на днях и напишу. Как будет возможность, мистер Тейлор тебе их сразу же привезёт. Так что считай этот вопрос закрытым. Пока займись здоровьем! Поняла? Хорошо! Так что давай, до свидания! Созвонимся!
На том конце провода попытались что-то ответить, но я не дал этого сделать, а сразу же дал отбой связи, повесив трубку. После чего задумчиво уставился на телефон, ибо до мозга дошло то, что я услышал в последние мгновения.
— Васин. Ты чего? — не понял моего ступора Кравцов.
Я обернулся и растерянно посмотрел на Лебедева.
Тот понял, что что-то пошло не так, и сухо приказал:
— Доложи.
— Да, собственно, докладывать-то нечего. Там, собеседником моим вроде бы не Марта была.
— А кто? С чего ты взял?
— А с того, что когда я вешал трубку, то услышал фразу, которую сказал кто-то другой.
— Кто? Что сказал? Чего ты мнёшься?! Говори уже! Что сказали на том конце провода?
И я процитировал:
— Алло! Это не Марта. Это её папа…
И на капитанском мостике мгновенно повисла мёртвая тишина.
Я покосился на висящий на стене телефон, а затем вновь перевёл взгляд на Лебедева, который встревожено тоже смотрел на телефонный аппарат.
К счастью, тот молчал.
— Ух-х… Ладно, — наконец взял себя в руки Лебедев. — Ты всё нормально сказал. В этом плане не подвёл, — и обратился ко всем: — Товарищи, нам необходимо срочно провести совещание. Приглашаю всех немедленно пройти за мной.
Через пять минут мы сидели за овальным столом в каюте мидовца.
— Всё! Никаких разговоров с немцами пока не получим инструкции из Москвы! — взял слово хозяин апартаментов и по совместительству начальник нашей экспедиции. — Никаких! — Посмотрел на капитана и спросил: — Связь с Москвой есть?
— Нет, — отрицательно покачал головой тот.
В помещении нас было пятеро: капитан корабля, Кравцов, Лебедев, Минаев и я. Все были сосредоточенны и внимали начальству.
— Это нонсенс! — недовольно выкрикнуло это самое начальство в лице Лебедева. — Советский корабль не может связаться с Родиной, а с немцами — запросто. Что это? Саботаж?!
— Очень сильные помехи, — вновь пожал плечами капитан. — Сами видите, как стихия разбушевалась. Я приказал радисту постоянно вызывать Москву.
— Но безрезультатно?
— Пока, да.
— Плохо!
В этот момент в дверь постучали.
— Войдите, — недовольно произнёс Лебедев и, посмотрев на меня, сказал: — Васин, открой, ты рядом.
— Так она открыта, — посмотрел я на замок.
— Кто не закрыл дверь перед важным совещанием?! — прошипел мидовец, обводя нас хмурым взглядом.
Мы молчали, пытаясь вспомнить, кто входил последним.
Мидовец хмыкнул и вновь произнёс:
— Входите. Открыто.
Но дверь не открылась. Вместо этого вновь раздался тихий аккуратный стук.
— Чёрт-те что происходит, — зло выдохнул мидовец и встал. Быстрым шагом подошёл к двери и с силой открыл её.
— Здравствуйте, товарищ Лебедев, — произнесли за дверью на английском. Из-за того что мидовец закрывал проём своим телом мы не видели кто пришёл, но судя по всему это явно был кто-то из американской делегации, что была включена в состав нашей экспедиции.
Мидовец кашлянул и дружелюбно произнёс:
— Гуд монинг, мистер помощник посла. Good morning, мистер Тейлор. Гуд монинг, господа.
— Good morning, — произнёс хор голосов в ответ.
«Ясно. Посол и его свита идёт завтракать», — сообразил я.
И не ошибся.
— Мистер Лебедев, мы шли на завтрак и решили с мистером Тейлором зайти к Вам, чтобы прояснить один небольшой нюанс.
— Товарищи, вы все свободны, — обернувшись к нам, сказал мидовец и, посмотрев на меня, добавил: — Васин, ты не уходи. Подожди меня, пожалуйста, в коридоре. Мне с тобой потом нужно будет быстро переговорить.
Я пожал плечами и вместе со всеми вышел в коридор. Мы поздоровались с иностранцами.
— Доброе утро, Александер! — улыбнулся помощник посла. — Как вы себя чувствуете?
— Спасибо. Хорошо, — пожал я протянутую руку. — А Вы как?
— Тоже хорошо. Несмотря на погоду за окном, жизнь продолжается.
— Полностью с вами согласен, — вздохнул я и пожал руку что-то хотевшему мне сказать Тейлору. — После поговорим.
— Окей, — кивнул продюсер.
Сбив настрой неугомонного продюсера, собрался отойти в сторону, но первый помощник посла меня остановил.
— Мистер Александер, я обещал, что не буду Вам докучать. Но не могли бы Вы мне оказать небольшую услугу?
Все присутствующие быстренько навострили ушки.
Я улыбнулся в ответ и доброжелательно поинтересовался:
— О чём идёт речь?
— Пустяки, — вновь улыбнулся тот. — Не могли бы вы написать несколько слов на память моим дочерям на обороте одной из Ваших пластинок? Вы моих девочек видели. Они Ваши поклонницы.
  
Лебедев с Кравцовым моментально расслабились, в который уже раз за сегодня облегчённо вздохнув.
— Конечно. Не вопрос. Где писать и кому?
— Давайте мы подойдём к вам после завтрака. Сейчас мы с мистером Тейлором направляемся в ресторан. Мои дочки чуть задержались и вскоре нас догонят. Не хотите присоединиться?