Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Согласно решению Совета министров СССР, сводная съёмочная группа сериала «Потерянные», отбывала на место проведения съёмок сериала 1 марта 1978 года.
Вот и настал день «Х». Ночью мы прибыли в Ленинград и сразу же направились к, уже находившемуся под парами, четырёхпалубному лайнеру — «Михаил Калинин». Почти весь материал «камбэков», происходивших в городе, был отснят, поэтому остались только съёмки на Кубе. Элитники, актёрский состав и съёмочная группа в едином строю рвались в бой. Всех нас бил мандраж. Было такое чувство, что мы вот-вот начнём делать историю. И чувство это нас не подводило. Нам предстоял поход на другой конец мира, буквально в неизвестность, ибо многие из нас даже помыслить не могли, что когда-нибудь мы сможем отправиться на тропический остров, к берегам других материков. Но мы были полны решимости пуститься в этот трудный и, безусловно, опасный путь, чтобы уже там отснять то, что в прошлой истории было бы снято только лишь через двадцать семь лет.
    
Глава 40
 
Первая половина марта
Атлантика. 40-я параллель северной широты
И вот мы в походе уже несколько дней. Я стою на палубе рядом с капитанским мостиком и под слепящим солнцем наблюдаю, как мой элитарный отряд, вместе с актёрами, преподавателями и съёмочной группой обыденно занимаются зарядкой под предводительством полковника Кравцова. Он уже знает всю группу, по моей инициативе, занимался с ними подобными делами три раза в день, в течение двух месяцев, в пионерском лагере под Клином. Смотрю и, до сих пор не веря, обалдеваю, как это меня угораздило ввязаться в эту авантюру. А ведь это именно, что чистая авантюра — пытаться обучить кучу дилетантов и за два месяца с нуля сделать из них актёров.
Вот Кравцов, стоя на старом деревянном ящике — предтече металлических контейнеров, делает упражнение, а около двухсот человек за ним его повторяют. В эти две сотни входят не только элитники-элитники, но и просто хорошие люди. В том числе и обычные актёры первого плана, съёмочная группа, некоторые пассажиры-ударники труда, которые плывут с нами в отпуск, и даже кое-кто из американского посольства. Н-да… жесть компашка собралась.
Подошёл Сева. Перекинулся с ним парой слов, и он пошёл к Юле, чтобы вместе пойти в столовую.
Тем временем, занятия закончились, и на мой наблюдательный пункт поднялся Кравцов. Поприкалывался над ним насчёт флота и подводных лодок. Цель прикола была одна — узнать, знает он о сопровождающей нас эскадре или нет? Точнее не так. Знать-то он, скорее всего, знает, ведь он сотрудник КГБ, но вот расколется ли он, показав удивление или нет, вот это был действительно интересный вопрос.
Результат оказался вполне предсказуем — не раскололся. Жмурился на солнце, зевал, а услышав про флот, даже ухом не повёл. Кремень, а не человек!
Потом подошла мама, которая поплыла с нами в роли моего личного секретаря. Некоторые товарищи решили намекнуть, мол, наверху могут не так понять. Мол, всё это может быть воспринято, как кумовство. Но я отмёл все претензии, сделав свой коронный жест рукой, и сказав, что с верхами, я сам как-нибудь разберусь. Разумеется, при этом я без слов намекнул, тыча в портрет, что мои родственники, это и его родственники тоже. Все вопросы сразу же прекратились, ибо никто, ни о каком кумовстве даже слыхать не слыхали, и видеть не видели.
Напомнив мне, что на солнце нужно находиться в головном уборе, мамуля ушла завтракать, а я, подняв голову, стал наблюдать, как, вроде бы на безоблачном небе, начинают появляться серые тучи. Солнечный день, в мгновения ока, прямо на глазах, становился серым и унылым. На ровной бесконечной океанской глади стала появляться рябь, а затем и волны. Не прошло и десяти минут, а уже задул сильный ветер, говорящий о том, что идёт шторм.
— Непредсказуемая погода в непредсказуемой жизни, — прижимая рукой панаму к голове, прошептал я, и собрался было пофилософствовать на эту тему, как увидел спешащего ко мне матроса.
Из громкоговорителей корабля, тем временем, раздался властный голос:
— Внимание! Внимание! Говорит капитан! Штормовое предупреждение! Всем срочно разойтись по своим каютам! Пассажирам выход на палубу категорически запрещён! Повторяю! Всем пассажирам срочно разойтись по своим каютам!
Подбежал матрос.
— Товарищ Васин, Вас требуют на капитанский мостик. Срочно!
— Кто требует? — не понял товарищ Васин.
— Капитан.
— Слушай, а это оповещение на весь корабль?
— Да. В каждой каюте есть динамик. Так что это оповещение сейчас услышали все находящиеся на борту, — отрапортовал посыльный и напомнил: — Капитан приказал срочно явиться!
— Тогда что же мы стоим? — выкрикнул я, и мы помчались на верхнюю палубу.
Подбежав к капитанскому мостику, матрос доложил, что пассажир Васин доставлен и удалился. Я же аккуратно вошёл в святая святых сего средства передвижения. Если говорить образами, то все знают, что корпус корабля — тело, мотор — сердце, винт — ноги, а капитанский мостик — мозг всего этого гигантского механизма.
Вот именно в мозг я и вошёл.
— Здравствуйте, товарищ капитан. Что случилось? — сразу с порога осведомился я, осматриваясь по сторонам.
И нужно сказать, обстановка мне сразу не понравилась.
Кроме капитана и матроса, стоящего за штурвалом, в комнате оказался полковник Кра, который, по своей обычной манере, лыбился, сжав губы в тонкую безжизненную полоску. Если учесть, что с ним я расстался буквально пять минут назад и он мне ничего «такого» не говорил, значит что-то серьёзное, из-за чего меня стоило сюда приглашать, произошло совсем недавно — буквально только что.
Но что могло произойти за столь короткий срок? Война? Эпидемия? Мор?
Все эти мысли за секунду пронеслись у меня в голове.
Развеял же их капитан, который в свойственной ему сухой манере сообщил:
— Александр, Вам звонят.
— Э-э, чего? — охренел Александр.
— Вам звонят, — повторил командующий судном.
Я кашлянул и вопросительно посмотрел на Кравцова. Тот улыбнулся и кивнул.
— Капитан, во-первых, мы с Вами договорились, что Вы мне не «Выкаете», а разговариваете на «ты». А во-вторых, Вы говорите о телефонном звонке?
— Да, — подтвердил тот.
Я посмотрел в иллюминатор на бескрайний неспокойный океан и понял, что, возможно, у нас проблемы. Скорее всего человека, везущего нас на остров, посетила «белочка». И это был не переодетый в рыжее лесное создания Савелий. А самая настоящая — шизофреническая.
— Что молчишь, Васин? Опешил от радости? — вступил в разговор полковник.
— Ага, — тягостно подтвердил я.
В голове всплыла сцена из фильма «Глубокое синее море», где семейную пару на протяжении половины фильма жрут акулы.
Ну, а что? Вполне реальное видение. Сумасшедший капитан, ведёт нас хрен знает куда, и мы разбиваемся о рифы или скалы, хрен знает где. Все оказываемся в воде. А там нас ждёт кто? Ага-ага, именно они — акулы! Акулы, которых я боюсь с детства!!
«И надо было мне переместиться в молодость, чтобы всего через полгода эту молодость нахрен загубить?» — тяжело вздохнул я, пытаясь вспомнить, где расположены спасательные шлюпки и не менее спасательные жилеты.
— Ты что, Саша? — не понял моей реакции капитан.
— Он думает это шутка, — зевнул Кравцов. — Или думает мы с вами сошли с ума.
— Почему?
— Это Васин, — махнул рукой кгбэшник, — не обращайте внимания. С ним всегда что-нибудь не так.
Быстро ухудшающаяся погода сделала своё дело, и большая волна, ударив в борт, слегка качнула корабль.
На всякий случай стал держаться за край стола, с опаской поглядывая на быстро сгущающиеся тучи, которые стали заволакивать небо.
  
— Не волнуйся, Саша, — глядя на мои опасения, сказал капитан.
— Я и не боюсь, — напряжённо улыбнулся я, боясь хоть чем-то затронуть рассудок безрассудного командира корабля. — Просто, ждём звонка у телефонной будки посреди океана. А так всё нормально.