Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Да какая там фантазия? — отмахнулся очкастый режиссёр. — Это белая горячка, а не фантазия! Ты, Давид, не прав.
— Таварищ Дэмакратычковский, зачэм так говаришь? А?
— Потому что белка и джунгли — это не совместимо, — произнёс неведомый мне режиссёр. — Это сюрреализм и фантасмагория.
— Зря так говарышь, да?! — не успокаивался мой заступник.
— Товарищ Хачикян, присядьте, — вмешался Мячиков.
  
— Белка в джунглях. Шедевр мирового кинематографа, — брызгал слюной незнакомый толстячок, вытирая себе лысину…
Стало грустно, и я принялся размышлять над тем, а не послать ли мне весь этот балаган ко всем чертям и поехать домой.
— У вас что, в школе географию не преподают? Как можно было придумать такой бред? — негодовал усач, который явно был тоже режиссёром. — Ты б ещё дед мороза туда вставил.
— Товарищи. Успокойтесь, пожалуйста, — взял слово поднявшийся Лебедев. — Я предлагаю, объявить Александру Васину за халатное отношение к работе строгий выговор без занесения и на этом тему закрыть.
— Поддерживаю, товарищи, — кивнул Мячиков.
— Поддерживаю, — также высказался Лебедев.
«Блин, а он чего тут делает? Опять курировать меня назначили. По всей видимости, мы сейчас наблюдаем возрождение „тройки плюс“?» — в очередной раз удивился я.
— Александр, может быть, объяснишь, что мы только что видели на экране? — влез в разговор какой-то неприятный Демакратичковский. — Я уже двадцать лет режиссёр и такого ещё не видел, — кашлянул. — Нет, конечно, цветовая гамма хорошо подобрана и ярко выражена. Рыжая белка на фоне зелёных джунглей. Это прям мировой шедевр. Как там у Пушкина-то: «Да орешки всё грызёт»? Так?
— Сядь да покак, — в ответ произнёс Великий, сжав челюсть, да так, что аж скулы свело.
— Саша, возможно, ты снимал комедию? — неожиданно встал со своего места Кравцов, по всей видимости, решив помочь мне, бросив спасательный круг.
— Конэчно камэдия снал. Камэдия, — вновь поддержал меня липовый учитель.
— Да какая там комедия, коль белка напала и явно убила мужика с автоматом, — усомнился Мячиков.
— Так ты нам ответишь что-нибудь? — напомнил о себе Лебедев.
— А что отвечать-то? Это не комедия. Это демоверсия будущего фильма в жанре фантастика-боевик, — пояснил я.
— Это какой боевик? Зоологический? — вновь влез Демократичковский.
— Ага. Это явно из передачи «В мире животных», — поддержал его хохотом, сидевший рядом усач и кабинет вновь погрузился в ржание.
Мне это надоело, а потому я резко поднялся и, со всей силы долбанув по столу, заорал:
— Молчать!
Раздался громкий звук от мощного удара, стеклянные графины и стаканы разлетелись в разные стороны, обливая водой сидящих рядом с ними людей, множество бумаг взлетело вверх, и разлетелась по всему кабинету. Два человека от испуга упали со стульев, а трое вытаращив глаза, держались руками за грудь. Впрочем, с вытаращенными глазами тут были все.
— Васин! Ты что?! Ты как себя ведёшь? — зашипел Мячиков страшным голосом.
— Нормально себя веду. А вот те, кто здесь ржёт над качественным материалом, тот да, ведёт себя отвратительно, — ответил на выпад смутьян.
— Да где ты там качественный материал увидел?
— Вы смотрели не смонтированные фрагменты. Естественно, по ним ничего понять нельзя. Надо было у меня нормально спросить, я бы ответил. Что да как… А вы вместо этого устроили тут себе цирк Шапито!! — отчитал я «тройку плюс» и, дабы поставить более серьёзный акцент, добавил: — Кого под сомнения ставите? Меня? Да я в Германии шухер с миллионными толпами навожу. Я «Терминатора» снял, пока вы тут по тылам прятались!
— Что? Что ты несёшь? — обалдело произнёс Лебедев.
— Товарищи, он не в себе, — вторил ему чей-то незнакомый голос.
Не став ничего больше объяснять, поднял с пола свою спортивную сумку и, вытащив оттуда кассету, направился к видеомагнитофону.
Через полминуты на экране появился патрулирующий боевик. Он прошёлся взад вперёд. И тут неожиданно джунгли словно ожили и практически невидимый монстр, воткнул копьё в бандита.
Некоторые из присутствующих увидев этот момент, дёрнулись.
Все кадры я, естественно, смонтировал так, что не было видно толком кто, что и зачем. Всё мелькало, всё кружилось. Усиливало картинку и тревожная музыка, которую я позаимствовал из саундтрека к «терму», так как не было времени записать что-то на студии.
Далее боевик замертво падает наземь, прозрачная белка-людоед берёт его за ногу и утаскивает в джунгли.
Конец.
Нужно сказать, что ожившие джунгли сделали своё дело. Те, кто был не в курсе, были явно поражены необычной картинкой, а вот те, кто был в курсе, как производятся съёмки, были просто застигнуты врасплох.
Насколько я помнил, Мячиков говорил, что будет около пятнадцати режиссёров. Вот им сейчас приходилось более всех тяжело. Уверен, сейчас все они пытались понять, как такое вообще можно снять? Каким методом? Каким способом? На какую плёнку? Думали, думали, но сами ответить на вопрос «как», они были явно не в состоянии.
В кабинете висела мёртвая тишина.
Секунда. Другая. Третья. И после этого взрыв. Голоса со всех сторон, споры, перекрикивания, зарисовки на бумаге, убеждения друг друга и постоянные апелляции ко мне с одним лишь только вопросом: КАК такое невозможное возможно снять?? Да ещё всуе…
Разошедшиеся режиссёры, не обращая внимания на призывы Мячикова успокоиться, окружили меня и буквально завалили вопросами, на которые я абсолютно не собирался отвечать.
Вакханалия приобрела воистину гигантский масштаб. Никто никого уже не слушал и не слышал. Все просто орали и в категорической форме требовали и требовали открыть секрет «полишинеля».
Я молчал и ждал чуда. И оно вскоре произошло.
Всеобщий дебош был прерван громким удивлённым голосом, который сказал:
— Здравствуйте, товарищи. А что, собственно, у вас тут происходит?
Вся наша режиссёрская шатия-братия обернулась и посмотрела на вошедшую в кабинет компанию во главе с Министром Культуры СССР Петром Ниловичем Демичевым.
Повисла неловкая пауза, которую решил нарушить я. Отодвинув плечами, прижавших меня к стенке коллег, подошёл к Министру, поздоровался, пожал протянутую для приветствия руку и спросил:
— Хотите кусочек фильма про белочку в джунглях посмотреть?
  
Глава 14
 
После пятого просмотра решили это дело заканчивать.
— Очень интересный монтаж, — похвалил меня товарищ Демичев и стал переходить к сути собрания. — Товарищи, этот, несомненно, яркий эпизод вы обсудите позже, как коллеги по цеху, а сейчас давайте перейдём к повестке.
Все столпившиеся граждане согласились с такой постановкой вопроса, и расселись по своим местам.
Министр же сел во главу стола, перевернул несколько, лежащих перед ним, листов бумаги и произнёс:
— Итак, товарищи режиссёры, вы все были, сегодня приглашены на это совещание для того, чтобы мы вам сообщили о том, что нашим Министерством культуры СССР, принято постановление о проведении первого конкурса среди лучших режиссёров нашей страны. Хочу заметить, что такой конкурс организуется в СССР впервые, поэтому многие, возможно, ваши вопросы будут решаться по мере их возникновения. Так же, наше министерство надеется, что такой конкурс станет ежегодным.
Теперь же хотелось бы сказать о самом конкурсе.
Конкурсантам предлагается снять фильм…
Министр продолжил, а я сидел и думал: хорошо это или плохо? С одной стороны получалось, что данная затея — хорошо и благоприятно повлияет на киноиндустрию нашей страны. Режиссёры смогут посоревноваться между собой и словно спортсмены выявить лучшего из лучших. Остальные будут равняться на него как на эталон, тем самым увеличивая качество выпускаемой продукции — то есть фильмов.
  
Но вот, с другой стороны, данная инициатива могла привести к очень неприятным для нашего кинематографа последствием. И виной всему в этом деле может быть банальная коррупция, клановость и кляузничество. Ни для кого не секрет, что те, кто не могут, но хотят, очень часто пользуются именно вышеперечисленными инструментами. По-другому влезть на более высокую ступень карьерной лестницы у них никак не получается. Туда забраться они могут лишь одним способом — утопить более талантливого и по его костям суметь-таки забраться выше. Во всех творческих союзах, не переставая, идут дрязги и интриги. Сейчас же, с появлением этого конкурса, я опасался, что такого рода интриги, могут из относительно мелких, своячковых склок, перерасти во всесоюзные противоборства с привлечением разнообразных партийных групп и элит. И это касалось не только союзов связанных с кинематографом, но и Союза Писателей. Ведь именно данный Союз, по замыслу организаторов — Министерства культуры, должен был быть привлечён в качестве донора авторов сюжета и сценария.