Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
Вот и вся убеждённость в идее выходит наружу. Поэтому с возрастом необходимо было что-то делать.
Но, не только это моё «рацпредложение», по замыслу должно было способствовать тому, что бы в организацию не попадали случайные люди. В восемнадцать лет, в общем-то, личность тоже ещё совсем не сформированная. И то, что человек идёт в армию, служит в ней и возвращается к гражданской жизни в возрасте 20–21 года, совершенно не делает этого молодого человека взрослым. Нет, по паспорту он взрослый. Но вот по сути…
Исходя из своего прошлого жизненного опыта, могу сказать, со всей ответственностью, что ветер в головах у 95 % молодых людей, начинает переставать гулять только к 27–30 годам. Разумеется, есть и такие, которые и в шестьдесят продолжают колобродить, но большинство к тридцатнику становятся более разумными хомосапиенсами.
Да-да, я всё прекрасно понимаю, что стране нужны халявные рабочие руки. Понимаю и то, что оболванить и послать на подвиги молодого человека гораздо проще, чем умудрённого опытом. Но к чему приведёт такая халява?
Вот и получается, что с одной стороны на чаше весов дешёвая рабочая сила и дальнейший развал, а с другой более серьёзные траты, но не допущения краха. Выбирайте на свой вкус. В той истории выбрали первый путь. Все в комсомол, все на стройки века. Вот они и перестроили в 1991 году как захотели.
Так что, по большому счёту, изначально, я собирался предложить именно такую концепцию вступления в комсомол. Исполнилось тридцать? Хочешь, вступай, а хочешь, нет. До тридцати лет же человек должен считаться вольноопределяющимся. (Название не суть, можно придумать любое).
Человек из пионеров вышел и живёт себе. Окружающие смотрят на него, и если он за 10–15 лет ничего не натворил, а наоборот творил добро, то велком в организацию. Очень многие не станут ждать такое количество лет, а станут жить, как им хочется. Естественно, найдутся и те, кто затихарится и скрупулезно будет ждать своего часа. Но таких будет меньшинство! Основная масса неблагонадёжных уйдёт в другие аспекты жизни, дабы не терять времени даром, «в пустую». Тем самым они хоть немного облегчат путь наверх тем, кто верит в то, что говорит, когда произносит торжественную клятву о вступлении в пионеры.
«Я, (фамилия, имя), вступая в ряды всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина перед лицом своих товарищей, торжественно клянусь горячо любить и беречь свою родину, жить, как завещал великий Ленин, как учит коммунистическая партия, всегда выполнять законы пионеров Советского Союза».
Вот именно такие люди и должны идти дальше. Остальные же должны отсекаться временем. Если, разумеется, целью является сохранить страну в тех границах, которые есть на 1978 год.
Также вот ещё что… Разумеется, моё сверхпрогрессивное предложение — по поводу тридцати лет, не панацея. Возможно, имеет смысл сократить срок до двадцати семи или даже до двадцати пяти лет. Но двадцать пять это край. Крутовато, конечно, но такова жизнь. По-другому никак. По-другому получается перестроечный лозунг: «Наберут по объявлению, а потом стране каюк».
Всё это я хотел сказать, но, видя, что для Генсека эта тема больная и он её воспринимает близко к сердцу, решил своё рацпредложение отложить до лучших времён. К тому же такой возрастной ценз, всё равно не решал ещё одной глобальной проблемы — обязательность вступления в ряды ВЛКСМ, если хочешь движение карьеры вверх. Фактически такое принудительно-добровольное вступление — есть Ахиллесова пята данной организации.
Тут же в Союзе сейчас принцип такой… Если человек хочет стать начальником, он обязан быть в партии. А соответственно до этого он должен был быть в комсомоле, а ранее в пионерии. Вот и всё… Хочешь быть начальником? Тогда становись в начале комсомольцем. Активничай на заседаниях. Говори пламенные речи. Клейми всех и вся кто хоть как-то расходится с принятой линией партии. В общем, активничай и показывай рвение. И, уже после всего этого, тебя, обязательно, в эту самую партию примут. Вступив же в неё, у тебя появляется шанс и если ты правильно им воспользуешься, то сможешь, в конечном итоге, стать начальником. По-другому никак. Если ты не в партии, то предел твоего карьерного роста — мастер и даже не начальник цеха.
Нет, конечно, как и везде, наверное, были исключения. И даже, возможно, беспартийные становились где-то когда-то начальниками цеха, но это были случайности, и директорами заводов таким людям, как правило, было никогда не стать.
Так стоит ли удивляться тому, что, как только страна стала испытывать относительно не большие трудности, вся эта не настоящая комса тут же забыла те пламенные речи и клятвы, которые произносила совсем недавно и в мгновения ока переобулась.
А всё почему? Да потому, что искренности в тех обещаниях и речах абсолютно не было. А было желание, как можно быстрее, забраться как можно выше. Туда где деньги в конвертах, личные водители и автомобили, личные дачи, пансионаты и пайки. Этим людям хотелось власти, и они её получили. Ну а дальше всё по накатанной — они разрушили себя и стали разрушать окружение. Их выросшие дети, привыкшие к глобальной халяве, когда её им оказалось мало, решили в одночасье просто раздербанить страну. И раздербанили.
Н-да… Вроде бы всё ясно. Вроде бы вопросы все по тысяче раз обсуждены и выводы были сделаны. Но остаётся всё же неясным один вопрос: как быть с теми миллионами советских людей, которые искренне верили и делали всё от себя зависящие и возможное, чтобы счастливое завтра всё же настало? А ведь их здесь сейчас десятки и сотни миллионов.
В предыдущей моей жизни, таких людей за ненадобностью списали, оставив за бортом истории. Так что же необходимо сделать мне, чтобы в этот раз всё произошло по-иному и к рулю управления государством были допущены умные (это в первую очередь), искренние и убеждённые люди? Как отделить зёрна от плевел?
Глава 10
Леонид Ильич взял стакан в подстаканнике, в который был налит чай, и, глотнув, продолжил разговор, вернувшись к моему творчеству на ниве литературы.
Я рассказал, к каким романам собираюсь писать продолжения в первую очередь — «Звёзды» и «Гриша Ротор». И тут собеседник меня удивил.
— А что, гхм, к роману «Портал» ты продолжения писать не собираешься? Там помнится у тебя в главных героях, гхм, майор Леонид ходит.
«Ага, значит всё же увидел он в нём себя», — подумал я, а вслух аккуратно сказал: — Сейчас вторая книга находится на стадии завершения планирования.
— Значит план, гхм, уже есть?
— Да.
— Отлично, гхм. Будем ждать. Мне эта твоя книга, гхм, больше всего понравилась.
«Офигеть! Вас понял!» — кивнул Генсеку, решив, что необходимо срочно бросить все силы на вторую часть, ибо не собирался игнорировать очевидный шанс. Как говорится: «Куй железо пока горячо!»
Затем перешли к музыке. Он попросил рассказать о том, над чем работаю, о моих планах. И я было начал это делать, но толком разойтись в своём спиче не успел, потому что собеседник меня прервал.
— Вот, кстати, о чём я хотел тебе сказать. Мне доложили, что к сочинению песни, гхм, «Дядя Лёня» приложил руку ты. Я знаю, гхм, можешь не отпираться. И хотя написано на пластинке, что слова, гхм, народные, я знаю, что это ты.
Спорить и отрицать что-либо, было, по меньшей мере, глупо. У Генсека было в руках достаточно рычагов, чтобы докопаться до истины. Поэтому я не стал ничего говорить, а лишь пожал плечами.
— Так вот, Саша, гхм, в ней — в песне, я увидел намёк на себя. И хочу тебе сказать, что это не хорошо, гхм, — не скромно! Я работаю на ответственном посту, гхм. Товарищи смотрят на меня, и такая хвалебная песня, совершенно не делает руководителя государства скромным. Если хочешь, гхм, скажу по правде, при её прослушивании, мне, гхм, неудобно в глаза товарищам смотреть было. Краснел, как барышня, гхм, — отчитал меня хозяин дома. — Так что, впредь, ты больше такого не делай! Не надо, гхм. Договорились?