Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
И я сделал телек ещё погромче…
https://www.youtube.com/watch?v=WvDvTHKHHaQ — Новогоднее обращение Генерального секретаря ЦК КПСС Л.Брежнева к советскому народу. 1971 год
(К сожалению, ни за 1977 год, ни за 1978 год видеообращения я не нашёл. Ну, тогда пусть будет за 1971 — не думаю, что в 1977–1978 достижений в стране было меньше. Прим. Автора.)
Для мамы с бабушкой, людей той эпохе, это обращение было обыденностью. Они знали, что каждый день где-то открывается завод или фабрика, кто-то шьёт и жнёт, кто-то добывает уголь или руду миллиардами тон, и куёт щит родины, надёжно защищает нас от войн и напастей, и завтра все как всегда обязательно проснуться, увидят новый день и будут жить. Обычная житейская рутина, в которой случаются трагические события, лишь по естественным причинам или из-за нелепого случая. Жизнь без потрясений, где вчера практически не отличим от сегодня и обязательного завтра. Не вероятного и гипотетического завтра, а именно что — обязательного завтрашнего дня! Ведь никто в СССР этого времени ни капли не сомневается, что завтра обязательно будет не хуже чем вчера или сегодня. Застой? Возможно. Но всегда ли плох такой застой, в котором ты уверен в своём будущем, будущем твоих детей, близких, друзей и страны? Разве плохо — просто жить? Жить, а не существовать или выживать, как многие будут делать это в полусветлом ближайшем будущем, которое неустанно приближается, шаг за шагом, день за днём и с каждой секундой…
Главные часы страны начали минутный бой…
Открыли шампанское. Я, как человек не пьющий, отказался от алкоголя на отрез, налив себе вишнёвый компот. Мама с бабушкой подняли хрустальные фужеры с «советским» и мы, встав по стойке смирно, приготовились чокаться.
В ту же секунду, куранты ударили двенадцатый раз и с нашими криками: — С Новым 1978-м годом! Ура!!! — в нашу семью и страну пришёл Новый год!
Ну, а далее под звуки включённого для фона телевизора, начался семейный пир, которого мне так не хватало почти всю прошлую жизнь!
Глава 40
1 января 1978 года
Утро
— Ты меня понимаешь, Саша? — негромко спросил второй секретарь МГК.
— Почти, — зевнул Саша и поёжился, покачиваясь на табуретке.
Мы сидели в моей квартире на кухне и я, откровенно говоря, не совсем понимал, что от меня хочет товарищ в самом начале 1978 года.
Он приехал ко мне пять минут назад и, заявив, что нам срочно нужно поговорить, находясь в весёлом и праздничном настроении духа, буквально впёрся ко мне на кухню, вместе с Горячевым, от которого тоже слегка пахло алкоголем.
Не, ну я, конечно, понимаю, что они отметили, но нафига народ-то спозаранку будить? Да я, собственно, сам никогда не был против этого хорошего дела — лясы поточить, вот просто на часах было 5:01, а легли мы спать, отпраздновав Новый год, лишь полтора часа назад.
Вчера, как только часы пробили двенадцать, мы с мамой и бабушкой чокнулись фужерами — они с шампанским, а я с соком и поздравили друг друга с Новым 1978-м годом. Пожелали друг другу здоровья, счастья, благополучия. Договорились, что будем жить в мире и согласии, как и в прежние времена, а потом я дал обещание, что обязательно окончу какой-нибудь институт.
— Высшее образование всегда пригодится, Сашенька, — сказала бабушка и я, не вполне соглашаясь с ней, всё же согласившись, кивнул.
Ну а после поздравлений, мы, естественно, приступили к трапезе.
Я, по своему обыкновению, положил себе в тарелку здоровенный кусок холодца, пару ложек салата «Оливье» и два бутерброда с красной икрой. Не знаю почему, но именно такой набор «первых» блюд я накладывал себе в тарелку на протяжении всей предыдущей своей жизни. Так стоит ли менять привычки в этой?
После разогревочных закусок, пришла очередь горячего: варёной картошки, заливной рыбы, жареной курицы и мяса в панировке.
Я, до этого момента, съев за первым куском холодца второй и закусив всё эту вкуснотищу салатами, (кроме «Оливье» на столе стояли «мимоза», «селёдка под шубой» и «винегрет»), не знал, как и куда в меня влезет горячее. А посему положил лишь три не большие картошины и маленькую куриную ножку.
— Ну не пропадать же добру, — сказал милый пионер сам себе и продолжил пир.
Ничего, в конечном итоге, всё вполне себе влезло…
…А к тому времени уже подступило время подарков…
В прошлой своей жизни, как правило, дорогие подарки мы никогда друг другу не дарили. И это было связанно с тем, что, например, я этого сделать не мог из-за очевидной причины — учился в школе и своих денег у меня попросту не было. Если, конечно, не считать деньги на школьные завтраки, что мне давала мама или, скажем, на мороженное и кино. Бабушка была пенсионеркой, а на пенсию, как известно, не разгуляешься. Поэтому тут с «богатствами» тоже было всё очевидно. Ну, а у мамы была не большая зарплата и если учесть, что она тянула меня, то денег нам хватало практически впритык — от зарплаты до зарплаты. Поэтому подарки на праздники и торжества мы дарили друг другу чисто символические, прекрасно всё понимая.
Сейчас же, когда я стал фактически и практически миллионером я мог себе позволить купить всё что угодно — в разумных пределах, конечно. Однако оставался открытым вопрос: что? И если маме, достаточно легко было подобрать какой-нибудь подарок, ведь она у меня была совсем молоденькой женщиной, то вот с выбором, что именно подарить бабушке, пришлось поморочиться.
Что нужно человеку на пенсии, который, к тому же, при любом удобном случае говорит, что ей ничего не нужно и у неё всё есть?
Вот и задался таким вопросом…
Но первой дарила подарки бабушка…
Она подошла к своей сумке-тележке и вытащила оттуда свои подарки, которые собиралась нам подарить. Маме досталась перламутровая помада, пудра и открытка, в которой обнаружилось сто рублей. Мама удивлённо поблагодарила, но не стала напоминать своей маме, что с деньгами в последнее время у нас всё в порядке.
Мне же бабушка презентовала связанный ею шерстенной свитер коричневого цвета с высоким воротником и варежки, что были связаны из тех же ниток. Почему именно варежки, а не перчатки? Потому, что варежки мне нравятся из-за своей практичности на много больше, ибо в суровые зимы, которые тут не редки, в них кистям рук намного теплее. Об этом прекрасно знала бабуля, а потому и связала любимому внучку сей необходимый девайс: «Чтобы у тебя, Сашенька, рученьки не мёрзли».
Мы поблагодарили старшую в нашем роду и поцеловали её в щёки.
— Мам, давай теперь ты, — предложил я, садясь на свой стул, ибо рассчитывал, что буду дарить последним.
— Нет… Я после тебя. Так что давай ты. Я же вижу, что ты нам какой-то сюрприз приготовил и тебе не терпится. Вон как улыбаешься и ёрзаешь на стуле, — засмеялась мамуля своим весёлым звонким смехом и мне пришлось вновь вставать, подчиняясь воле любимой родительницы.
Сходил к себе в комнату и принёс две картонные коробки, куб с гранью приблизительно в 50 сантиметров, которые одолжил, по случаю, в продуктовом магазине.
Под удивлёнными взглядами любимых людей, раздал им их и пожелал: — Всего самого хорошего в новом году! Здоровья и счастья!
Через минуту, крайне удивлённые любимые родственники рассматривали свои подарки, держа в руках по десятитысячной пачке новеньких банковских купюр.
Кроме этого у мамы в коробке оказался: ГДРовский джинсовый костюм (пришлось вспомнить размеры и дать три рубля продавщице, чтобы та померила), золотые серёжки без камней (не нужно привлекать лишнего внимания), набор чешских кремов для кожи (в той жизни таких не видел) и большую шкатулку с французской парфюмерией (именно этот продукт я купил в последний момент).
Бабушке же дед Мороз принёс, кроме денежных средств: пуховый платок, ситцевый платок, набор столовых приборов — ложки, вилки, ножи, не большие золотые наручные часики круглой формы и всё тот же парфюмерный французский набор, как и у мамы.