Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Заметив, что собеседник чуть замялся, мгновенно уловил его настрой и аккуратно поинтересовался:
— Вячеслав Михайлович, а, может быть, Вы хотите пригласить на эти роли кого-то другого? Я, собственно, не против, ибо я ещё эти роли претендентам не предлагал.
— Да, Саша, признаться, у меня есть кандидаты. И тут ты должен меня понять, — доверительно произнёс он. — Я тоже загорелся твоей идеей снять фильм на Кубе, поэтому нам необходимо не только хорошо снять эту небольшую короткометражку, но и привлечь на нашу сторону нужных людей.
  
— То есть предложить роли их родственникам?
— Именно так, — указал на меня пальцем Хмельков. — Ты всё правильно понял. Ведь ты же говорил, что роли не сложные и что их может сыграть любой?! Так пусть же их сыграют нужные нам люди, а точнее их родня. Поверь, это большие люди, и они умеют быть благодарными. Если они решаться встать на нашу сторону, то, считай, съёмки на Кубе у нас в кармане.
— Э-э, — чуть опешил я, но в связи с тем, что мой компаньон был в общем-то прав — большие люди на нашей стороне — это хорошо, то возражать я и не собирался. К тому же исходя из того, что роли не сложные и каждый актёр скажет максимум по десять слов, решил согласится со вторым секретарём московского горкома и произнёс: — Но образ актёра должен в точности совпадать с той ролью что им отведана: солдат — худой и симпатичный, тётка — злая и слегка нагловатая.
— Именно таких я и хотел предложить, основываясь на твоих записях. Ты же мне сценарий оставлял? Оставлял. Так вот я его вчера весь вечер вдоль и поперёк перечитал несколько раз. И ты не поверишь, у меня всё это прям пред глазами встало. Тётку эту — злую соседку, без проблем сможет сыграть жена секретаря Ленинградского обкома товарища Зорькина. Поверь, это очень хороший и полезный человек. Ну а солдата, очевидно, сыграет двоюродный племянник второго секретаря Свердловского горкома товарища Иншина.
— А вы уже с ними побеседовали?
— Нет, но думаю они согласятся, когда узнают, что их будет снимать тот самый режиссёр, который снял фильм про робота-убийцу, что смотрит весь мир.
— Ух. Ну ладно. Давайте попробуем, — не стал противиться предложению я.
— Вот и хорошо. Значит теперь мы всё решили. Начало съёмок 28 декабря. Это будет среда. Кстати, вот тебе адрес и номер телефона, — вырвал лист из рабочей тетради. — Это замдиректора киностудии имени Горького. Он в курсе всего и будет помогать по технической части. Если что, то обращайся к нему.
— А разрешение на проведение съёмок получено? — на всякий случай поинтересовался я.
— Да. Это всё будет у моего помощника Горячева. Так что об этом не думай.
— А разрешение на съёмки в ботаническом саду? — задал я волнующий меня вопрос. — Помните, мы говорили, что для «Хищника» будет неплохо, если мы снимем небольшую сценку среди тропических растений и в дальнейшем продемонстрируем её принимающей решение комиссии. Чтобы им было легче понять, насколько хороший фильм мы будем снимать на Кубе.
— Да, это разрешение тоже получено, только, — он поднял палец вверх, — ни в коем случае не ломать и не рубить деревья и растения в этом павильоне! Тамошний директор слёзно умолял этого не делать, особенно когда узнал, что снимать там будешь ты, — произнёс хозяин кабинета, указав на меня указательным пальцем, и хохотнул. — Наверное вспомнил сцены из твоего фильма, где робот всё крушит и взрывает.
— Наверно, — согласился я, кивнув, и задал очередной интересующий меня вопрос: — Так, значит, я могу прямо сейчас отправится на киностудию и посмотреть аппаратуру?
— Можешь. Только Горячева с собой возьми. Я его сейчас вызову и дам ему инструкции. Теперь курировать тебя будет он, — сказал Хмельков, а затем посерьёзнел и, поджав губы, спросил: — Саша, насколько мне известно у тебя завтра комсомольское собрание?
— Да, — не показал удивления я.
— Мы знаем, что будет обсуждаться твоё необычное выступление в Германии. И не только. Многим не нравится, что ты, даже ещё не получив никаких званий и наград, так быстро пошёл в гору. Более того, у тебя же профессионального образования нет: ни режиссёрского, ни музыкального. Тем не менее, ты многих за пояс заткнул. И это, разумеется, их, откровенно говоря, выводит из себя. Завтра тебе будут припоминать всё. Ты это понимаешь? Сумеешь отбиться? Тебе есть что сказать своим товарищам?
— Не волнуйтесь Вячеслав Михайлович, мне всегда есть что сказать, — улыбнулся я.
— Это хорошо, что у тебя такой настрой. Но если что… Сразу же мне звони. Телефон мой у тебя есть. Позвонишь, мы подъедем и попробуем тебе помочь — уладим проблему, если она станет серьёзной. А она, скорее всего, таковой обязательно станет!
Я напрягся от таких деморализующих слов.
— В первую очередь я говорю о том, что тебя, Саша, возможно, завтра захотят из комсомола исключить, — произнёс второй секретарь.
— Ах, Вы об этом?! Об этом можете не волноваться. Я Вас уверяю, исключить они меня из рядов ВЛКСМ никогда не смогут, — облегчённо выдохнул пионер и улыбнулся, своей милой белозубой улыбкой, товарищу Хмелькову, который от моего махрового по****** откровенно обалдел.
  
Глава 16
 
Из здания МГК вышел в сопровождении Горячева и его коллеги.
— Товарищи, знакомьтесь, это Савелий, а эта девушка всемирно известная певица Юлия, — представил я своих коллег и обратился к Горячеву: — Вы на машине или Вам такси поймать? А то тесно будет впятером ехать.
— Нет. У нас свой транспорт, — поздоровавшись с ребятами, произнёс наш куратор, кивнув в сторону стоящего неподалёку автомобиля «Волга», серого цвета. — Вы за нами поедите или вам адрес сказать?
— Саша, а мы куда едем? На репетицию? — удивился Сева.
— Нет. Сначала на киностудию имени Горького заедем. Там посмотрим аппаратуру, переговорим с ответственными товарищами, а уже потом на базу. Ок?
Никто не возражал, поэтому мы, записав адрес, поехали за машиной мгкашников.
Дорога хоть и была заснежена, но к счастью обошлось без происшествий, а в компании болтающей без умолку красавицы, путь пролетел очень быстро.
На киностудии нас уже ждали. Я переговорил с прикреплённым к нам режиссёром и справился о работоспособности аппаратуры на морозе. «Всё будет работать как надо». Поинтересовался про реквизит. «Сейчас подбираем. Трое помощников художника по костюмам над этим работают. Разбираются и сортируют. Каких комплектов не хватит, завтра с других киностудий подвезём». А также спросил про актёрский состав массовки: «Список тех, кто нужен уже составлен. Завтра-послезавтра всех обзвоним. Ничего сложного тут нет. Так что на этот счёт беспокоиться не нужно».
— Отлично! — резюмировал я и вновь поинтересовался: — А у вас в реквизитном павильоне случайно нет какого-нибудь костюма зверя.
— Зверя? — переспросил режиссёр.
— Ну да. Зверя. Подобные костюмы надевают актёры на Новогодние праздники для детей.
Ответственный работник задумался, почесал залысину и, поправив очки, сказал:
— Гм, я думаю, что-то подобрать можно. Но разрешите поинтересоваться: зачем такой костюм в фильме о войне?
— Это не для военного кино. Это для других съёмок, которые мы будем проводить завтра с утра в Ботаническом саду. Вот список аппаратуры, которая для этого нужна.
Режиссёр взял его, прочитал, а потом, глянув на меня, удивлённо произнёс:
— Ну чёрный фон для экрана у нас есть, а вот инфракрасных приборов нет.
— Это вычеркните. Это с «Мосфильма» завтра прямо на съёмочную площадку привезут, — сказал Горячев и протянул режиссёру ручку.
  
Обговорив ещё некоторые детали, пошли на склад. Там, переговорив с кладовщиком, сумели-таки нарыть три костюма. Костюм слона нам не подошёл в виду его большой головы, костюм жирафа из-за длинной шеи тоже нам оказался без надобности, а вот костюм белки-переростка пришёлся как нельзя кстати.
— Это то что надо, — резюмировал мальчик, любивший животных. — Только хвост нужно оторвать — в смысле отцепить, а так для демонстрационного фрагмента этот облезлый «хищник» вполне сгодиться.