Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Чего? Какой ещё поездки? — возмутился я. — Я ж сказал, что никуда не поеду. Я не могу. Сами видите: я — болен!
— Ладно-ладно. Успокойся. Об этом мы поговорим потом. Вон врачи уже идут, — сказал Мячиков, помахал кому-то рукой и, отведя в сторону своего секретаря, стал что-то тому втолковывать.
Я обернулся и увидел бригаду из четырёх медиков, одетых в белые халаты, которые быстрым шагом, держа в руках носилки, спешили к нам на помощь.
  
Осмотр проходил около десяти минут. Результатом его был диагноз: переутомление.
От госпитализации на два-три дня, которую пытался пролоббировать замминистра, я вежливо, но категорично отказался, и предложил всем присутствующим пройти в зал и продолжить просмотр киноленты.
— Саша, но ты слаб, — попытались мне возразить некоторые сердобольные товарищи в лице Мячикова. — Тебе лучше поехать домой. Давай мой водитель тебя отвезёт.
— Это абсолютно не важно. «Матч состоится в любую погоду», — процитировал великий и, гордо задрав подбородок, проследовал в зал. Однако сделал в том направлении лишь два шага, повернулся, к озабоченно смотрящим мне в спину высшим должностным лицам, и на всякий случай уточнил ещё раз: — А там правда в титрах я, а не Давид, который мне уже как моё альтер эго?
  
Глава 7
 
Зашли в кинозал и, пригибаясь, чтобы не мешать другим зрителям, прошли на свои места.
Судя по тому, что сейчас на экране демонстрировались первые сцены со Светой Коноровой, фильм был остановлен и, вероятно, после этого запущен с начала.
«Что ж, давайте в тысячный раз посмотрим, то что уже видел миллион раз», — сказал я себе, закинул ногу на ногу и, зевнув, уставился на экран.
А на экране Аня — подружка Светы, просмотрев новости по телевизору, сообщила Коноровой, что её убили. Причём сделала она это в издевательской форме, заслужив недовольное покрикивание присутствующих. Началась следующая сцена…
Проснулся от вскрика зала: «Он живой! Стреляй в него!» «Кто их учил-то…» «Что это за милиция у нас такая?! Попасть не могут!» «Да гнать надо таких милиционеров!» «Они что ГТО вообще не сдавали?» «Гранатами надо было его! А дальше гранатомётом накрыть!»
Протёр глаза и, посмотрев на экран, увидел стреляющего во всё живое киборга, шепнул Севе, чтобы тот закрыл свой открытый рот и вновь погрузился в забытьё.
— Да что ж он гранату нормально кинуть-то не может, — пробубнил где-то позади всё никак не успокаивающийся зритель, а я, положив голову на Севино плечо, продолжил спать.
…
— Он не сгорел! Бегите!! — заорал зал и я, пошатнувшись в другую сторону, примостил голову на плечо товарища Кравцова. Тот что-то недовольно пробурчал, но вероятно помня, что я тяжко раненый, имеется в виду психологически, ни голову мою, ни меня самого не скинул.
…
В следующий раз мой сон был прерван фактически истерикой, которая захватила почти весь зал. Люди вскочили на ноги и своими криками: — «Беги!» «Беги быстрее!» «Ползи!» «Жми кнопку милая!» «Да нажми же ты её, дура криволапая! Он же тебя сейчас сцапает!» — помогали героине спасаться от робота в последней экшен-сцене фильма.
А тем временем фильм подходил к концу. Началась последняя сцена на бензоколонке.
Вновь протёр глаза, обменялся с, пожавшим плечами, Кравцовым взглядом и, повернувшись к Севе, спросил: — Ну что скажешь? Ты ж полностью смонтированный фильм ещё не видел. Тебе как, понравился?
— Саша, это просто превосходно! — прошептал тот и не глядя на меня: — Но отстань пока. Фильм ещё не закончился. Потом всё скажу. После.
Я подождал пока Света Конорова, на УАЗе уедет в сторону бури, увидев, что на экране пошли титры, а в зале включился свет, поднялся и посмотрел на стоящих и смотрящих на меня людей. А через мгновение грянули аплодисменты, разбавленные шумом поздравлений, восхищений и криками «Браво!». Я ждал этого момента и попытался насладиться им, стараясь как можно сильнее искупаться в зрительских симпатиях. Но только я было собрался возвеличиться и стать подобным Богу, как что-то пошло не так.
Но неожиданно зал стал успокаиваться, стали слышны крики: «Тихо!» «Тихо!» «Дайте послушать!» — и я заметил, что буквально все присутствующие отвели от меня взгляды, уставились на экран и стали рассаживаться на свои места.
Сначала я не понял, что случилось, но затем въехал в ситуацию и немного обломался, опустившись с небес на грешную землю. Дело было в том, что на экране шли титры под фон оригинальной музыки из фильма и эта музыка особо никого не тревожила. Однако вскоре она закончилась и титры пошли на фоне снятого клипа, где я разгуливаю в чёрном балахоне по заброшенному кирпичному заводу и заброшенному старому карьеру.
оригинал:  https://www.youtube.com/watch?v=60ItHLz5WEA Alan Walker — Faded
ковер на русском языке:  https://www.youtube.com/watch?v=crMNitL-df8
Клип был скопирован с оригинала, а вот песня была на русском языке. И так как зрители английскую версию не слышали, то довольствовались русской, которая им всем зашла на ура. Многие стали интересоваться друг у друга, что за певица это поёт и что за «мутный» тип шастает в необычной одежде? Некоторые говорили, что поёт Пьеха, некоторые называли Пугачёву, а кто-то подозревал, что это поёт Герман.
Посмеиваясь над вариантами, я решил прояснить ситуацию и коль у меня не получилась сиюминутно искупаться в лучах славы, собрался искупать в них другого, а точнее другую. И чтобы пойманную славу не отобрали дельцы разного рода, я быстрее всех сориентировался и без стеснения и сантиментов сообщил по секрету всему залу, что поёт эту песню Юля, при этом некультурно показав на неё указательным пальцем.
Нужно ли говорить, что теперь внимание было приковано к ней и уже она получила искренние восторги от всех без исключения.
Ну а далее актёрский состав пригласили на сцену. Собственно, происходящее там было не особо интересным и даже рутинным. Ведущий называл ФИО человека, принимающего участие в создании картины, тот выходил, ведущий его представлял и предлагал сказать в микрофон пару слов.
Меня пригласили к микрофону вторым. Сразу после небольшого доклада министра культуры СССР товарища Демичева. Я не стал толкать длинные речи, а поблагодарил маму с бабушкой, партию и правительство, лично Леонида Ильича Брежнева, товарищей министров и их замов, друзей и знакомых, соседей по лестничной клетке и дому, да и вообще всех людей доброй воли, отдельно отметив моего учителя товарища Хачикяна, администрацию Еревана и дядю Армена. Окончание этого небольшой монолога было принято залом с радость и облегчением и слово было передано второму режиссёру, липовому учителю Давиду Эдуардовичу.
Тот по своему обыкновению сразу же «взял быка за рога» и без стеснения начал чесать по чём зря. Но продолжаться это долго не могло и нам всем пришлось через десять минут, под одобрительные возгласы всего зала, микрофон у него отобрать.
Тепло приветствовал зал главных героев картины, которые, светясь от счастья, махали залу ручками, иногда совершая глубокие поклоны.
Бурю эмоций и шквал аплодисментов заслуженно получил и главный антигерой картины — Железный Юрий, как теперь вся планета стала называть Юрия Петровича Власова.
Другие участники шоу тоже получили свою часть почестей. Всех их объединяло одно — они и даже можно сказать — мы, были в основном не многословны и скромны, а потому нет ничего удивительного в том, что через час, фактически одинаковых выступлений, это мероприятие подошло к концу.
  
Прощались долго. Особенно наседали товарищи Мячиков и Лебедев, грузя меня, предлагая побыстрее отправиться в санаторий на излечение. Их слова упали на благодатную почву, и мама немедленно стала их поддерживать.
Я же слушал их в полуха и как скала стоял на своём, в категоричной форме отказываясь от этого предложения. Обосновывал я свой отказ главным образом тем, что мне там будет скучно и вообще делать там нечего.