Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
На все вопросы беснующейся толпы граждан, мы с Лебедевым утвердительно кивали и наблюдали за простым человеческим счастьем, от которого на душе становилось тепло.
Если спросить: насколько конкретно эти люди были счастливы, то разумеется чёткого ответа получить вряд ли удастся. Критерии счастья у всех людей разные, и то что счастье для одного, может быть горе для другого. Однако конкретно тут, именно сейчас — в этот момент времени, сию неизмеримую субстанцию можно было понять и оценить по тому, что меня четыре раза пытались качать на руках… прямо в салоне автобуса.
В общем народ пребывал в эйфории и ликовал.
Через некоторое время, нарадовавшись предстоящим баснословным заработком, бригадиры и прорабы, услышав, то ли мои призывы, то ли мои мольбы опомниться и оставить меня в покое, отпустили моё бренное тело на пол и смиренно расселись по своим местам, не переставая лыбиться до ушей.
— Товарищи, я очень рад вашему энтузиазму! Но дело, товарищи, не ждёт! Сейчас, культурно, в порядке общей очереди и трудовой дисциплины, по три человека подходите ко мне вон в тот припаркованный микроавтобус, — произнёс сверхглавный и показал на стоящий не в далеке «РАФ». — Там вы будете получать своё тех. задание, а также будете знакомится со своими контролирующими кураторами, перед которыми Вам предстоит ежедневно отчитываться о результатах. Времени и у вас, и у меня мало, поэтому попрошу первую тройку за мной.
В «Рафике» уже сидело четыре куратора-контролёра, за каждым из них было закреплено определённое направление по контролю сроков выполнения работ и проверки качества. В министерстве я их уже видел и был с ними знаком, поэтому мы сухо поздоровались и приступили к приёму граждан.
С некоторыми бригадирами я разговаривал дольше, с некоторыми не разговаривал вообще, а просто знакомился, передавал нужную папку с чертежами и описанием, записывал адрес их предприятия себе в блокнот, говорил в какой день и в какое время я к ним подъеду и, пожав руку, прощался.
Всего для обеспечения съёмочного процесса усилиями разных министерств и ведомств, обеспечению нужного реквизита, были привлечены девять различных предприятий и фабрик, в том числе и швейная фабрика. Именно на этой фабрике предполагалось сшить, по моему шаблону, две косые куртки для главного антигероя.
Когда дело дошло до обсуждения производства курток, я решил самым наглым образом воспользоваться служебным положением и заказал сшить не две куртки, а пятнадцать.
— Васин, ты что делаешь? Ты хочешь, чтобы ОБХСС уже завтра начали нас проверять? Да мы ещё толком сделать ничего не успели, а ты нас уже под уголовную статью о хищении денежных средств хочешь подвести?! — видя очевидную возможную проблему, попытался образумить меня псевдомидовец.
— Товарищ Лебедев, Вы забываете, что кроме фильма у нас ещё есть неодетая группа «Импульс». Им просто необходимо найти свой имидж, так пусть косые куртки и будут их фишкой — их визитной карточкой, — убедительно обосновал я. — Но не только в чёрные куртки, конечно, они у нас будут одеты. К их сценическому образу, я думаю, необходимо добавить разноцветные футболки с изображением Юрия Петровича Власова в образе киборга с дробовиком в руках. А также чёрные джинсы и казаки.
— Какие ещё казаки? — обалдел тот.
— Не казаки, а казаки. Это сапоги такие высокие, расшитые и с длинными носами.
— Саша, ну, во-первых, такие вопросы надо заранее согласовывать и решать всем вместе, а не пороть горячку и не заниматься самоуправством, а во-вторых, траты на ансамбль должны идти по отдельной смете, а не по смете фильма. Это же отдельная статья расходов в бухгалтерских отчётах.
— Окей, — не стал спорить пионер, соглашаясь с очевидным. — Вы правы. Наймите, пожалуйста, трёх лучших бухгалтеров, и приставьте к ним сразу шесть сотрудников ОБХСС, чтобы всё у нас было сверх «чикибомбини» и прозрачно, как слеза младенца!
Раздача производственных планов, заняла несколько большее времени, чем я рассчитывал и освободиться я смог только через час.
Одними из последних «ходоков» были токари и сварщики, которые должны были построить разнообразные модели танков и самолётов будущего. Тут моя фантазия была практически безгранична и меня интересовал лишь вопрос, возможно ли ту или иную модель сделать в отведённый для этого десятидневный срок. По этому принципу мы и выбирали подходящие для этого варианты.
Достаточно сложным был вопрос и со строительством «отделения милиции», на которое нападёт бесстыжий робот. От некоторых предложенных вариантов частично отказался. Дело в том, что мне было нужно большое помещение, где по сценарию должен был быть расположен райотдел милиции. Такого помещения в предложенных для съёмок зданиях, к сожалению, не было. В конечном итоге решено было снимать на двух площадках. Коридорные и кабинетные бои должны были сниматься в почти достроенном ПТУ № 123, а большое открытое помещение с невысокими полутораметровыми крестообразными перегородками воссоздать в одном из пустеющих складов ГПЗ № 21.
А самыми же последними делегатами были те работники, которые должны будут в ближайшие дни построить полигон, на котором игрушечные танки и самолёты смогут неистово давить черепа и стрелять во всё живое. С ними я и провозился больше всего, ибо город должен был выглядеть настоящим.
Также я поведал представителям рабочих бригад, а точнее напомнил, что есть такое понятие как — перспектива. То есть это тогда, когда предмет находящийся ближе к камере выглядит больше нежели точно такой же предмет, который от камеры отдалён на более дальнее расстояние. Этот трюк, как и в фильме оригинале, я собирался использовать, когда мы приступим к съёмкам битв будущего, ибо именно это могло существенно уменьшить количество времени необходимое для создания и возведения нужных для эпизода декораций.
Естественно такой подход, также уменьшал и стоимость произведённых работ, но этот факт мне был глубоко безразличен, ибо денег на съёмку мегаблокбастера, в моём распоряжении было практически бесконечное количество.
Поняв, что по этому поводу можно говорить долго, забрал у прорабов отданный им раннее план, подчеркнул важные пункты, работы по которым они смогут сделать без меня и пообещал заехать к ним через день. Те согласились с таким вариантом, мы попрощался, они уехали, а я пошёл на съёмочную площадку, где меня уже заждались.
Там для съёмок всё было давно готово, поэтому мы довольно быстро отсняли весь нужный материал.
Однако нужно сказать, что были в сюжетной линии очень странные и непонятные для советского человека моменты.
Ещё на стадии обсуждения сценария у нас возникли трения относительно необычного для этого времени эпизода. Речь шла о том моменте, когда главную героиню зовут посмотреть телевизор, где диктор Центрального телевидения, говорит тревожную новость о гибели однофамилицы героини.
— Такое у нас никогда не покажут! Это не ЧП! — прочитав сюжет сцены, пришли к выводу все члены комиссии и собрались было вымарать сцену с телевизором.
— То есть вы все хотите сказать, что убийство в центре столицы нашей Родины — это не чрезвычайное происшествие, а обыденность, о которой даже не стоит и упоминать? Уж не работаете ли вы в интересах загнивающего Запада, судари мои, — ответил на это я и вопрос сразу же как-то сам собой растаял в воздухе, снявшись тогда с повестки дня.
Одним словом, сцену оставили, а разруливать ситуацию с диктором было поручено товарищу Лебедеву.
Не прошло и суток как тот, каким-то чудом, уговорил известного на всю страну диктора, записать два разных небольших видеообращения под лейблом программы «Срочные новости».
Одно сообщение должно будет использовано, в том эпизоде, когда Света в баре узнает о второй жертве. Первое же сообщение использовалось сейчас — в кафе, где на кухне, во время обеденного перерыва, диктор на всю страну объявил, что Раиса Конорова убита сегодня в микрорайоне Сокольники.
Было ли это необычно для СССР 1977 года? Да не то слово! Это был просто «песец» какой-то! Нарушение всех правил и норм. Но как не прискорбно это признать, возможно, именно этим, многим эта сцена и понравилась.