Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Разрешите? — встав со своего места, произнёс псевдомидовец Лебедев. — Я думаю начальный вопрос задам я, — и повернувшись в мою сторону: — Скажите, Васин, почему у Вас на первых кадрах Вашего так называемого фильма, показана разрушенная столица нашей Родины? С чего Вы взяли, что в 2029 году она будет выглядеть именно так?
  
Глава 31
   
— Это фантазия — фантастическое допущение, если хотите, — произнёс режиссёр и, дабы поняли самые непонятливые, добавил, сказав по слогам: — Вы-мы-сел!
— Но почему она вся разрушена?
— А как она должна выглядеть, если в ней идут постоянные бои? Цветущем оазисом?
— Но такая картинка возмутит советских людей и вселит в них не уверенность в завтрашнем дне. Разве для этого мы, не жалея сил работаем? Разве для того, чтобы всё обратилось в прах? Я категорически не согласен с началом фильма, — произнёс тот и, присаживаясь на своё место, предупредил. — Я ещё выскажусь чуть позже, а сейчас пусть товарищи скажут своё мнение.
— Кто следующий? — спросил Мячиков, который, получалось, исполнял роль модератора данного форума.
— Разрешите, Иван Сергеевич, теперь выскажусь я, — проговорил, сидящий рядом с Мячиковым, человек в очках. — У меня вопросов — всего два. Первый, вот ты нам рассказал и даже красиво нарисовал несколько картинок о начале фильма, где будет происходить битва в будущем. Роботы твои там с какими-то фантастическими танками и самолётами, летают и всех убивают. Понимаешь ли ты каких денег и каких сил будут стоить такие съёмки? И как вообще твои самолёты будут летать? Ты что настоящий самолёт и вертолёты переделать собираешься? А если это будут у тебя модели, то как среди них люди будут бегать?
— Отвечаю, — произнёс пионер и пояснил собравшимся, — снимать я планирую игрушечные модели, а затем с помощью рирпроекции выводить данную съёмку на большой экран делая из него фон. Людей же я собираюсь снимать на переднем плане для большей убедительности, сделав часть декораций настоящими. В этом нет ничего сложного. Уверен такие съёмки будут весьма качественными и относительно недорогими.
— Откуда ты о таком знаешь? Где ты такое видел?
— Мне известный режиссёр Хачикян рассказывал. Да и другие режиссёры и операторы тоже. Плюс я же во ВГИК учусь, если кто-то не знает. Профессиональную литературу читаю. Да и вообще, этот способ съёмки известен в кинематографе уже данным-давно. Впервые технология была использована в 1927 году в фильме «Метрополис». Это немое кино. Кстати говоря, у нас есть замечательный постановщик комбинированных эффектов — Павел Владимирович Клушанцев. Он создавал замечательные эффекты в фильмах, которые часто показывают по телевизору и в кинотеатрах.
— Каких фильмах?
— Ну все я, естественно, не помню. Помню, лишь некоторые, — произнёс я и перечислил: — «Дорога к звёздам» фильм 1957 года. «Планета бурь» 1962 и ещё какие-то научно-документальные фильмы. Я не раз видел в титрах его фамилию. Так вот, если будет возможность, то неплохо было бы привлечь к съёмкам этого замечательного человека.
Что это был за человек и почему я его решил привлечь к фильму? Достаточно сказать, что он принимал участие почти во всех документальных фильмах о космосе ещё с пятидесятых годов. Художественный фильм «Планета бурь», в котором Клушанцев изобрёл и показал множество революционных, для того времени, спецэффектов произвёл, на зрителей тех лет, неизгладимое впечатление своей реалистичностью. Да что там говорить, бытует мнение, что в перестроечные времена американский кинорежиссёр Джордж Лукас — создатель саги «Звёздные войны» при приезде в СССР очень желал встретится с Клушанцевым, говоря о том, что тот является «крёстным отцом» его саги, но встреча эта, к сожалению, не состоялась. Одним словом, это был профессионал высшей категории и такой человек был для нашего проекта крайне необходим.
— Ага, понятно, — посмотрев на своих коллег, произнёс очкастый гражданин и задал следующий вопрос: — Вот у тебя прилетает твой робот в обличии здорового мужчины на Ленинские горы. И прилетает он, что характерно без одежды. Почему без одежды?
— Ну дело в том, что при перемещении во времени ничего живое, в смысле не живое, не проходит. Иначе бы «свихнувшийся интернет будущего» прилетел бы лично.
— Ну хорошо. Допустим. Но сам факт, что голый гражданин ходит по Ленинским горам тебя не тревожит? Тебе не кажется, что это вызов для окружающих?
— Так чего мне-то тревожиться? Это милицию должно волновать, — логично ответил малолетний кинорежиссёр.
— Так её и волнует, но милиция у тебя почему-то почти всегда опаздывает и начинает мигать мигалками и сигналить сиренами, когда всё уже случилось и её помощь уже никому не требуется! По твоей логике получается, что советская милиция некомпетентна?
— Да нет, конечно. Что Вы! Компетентна, и даже очень! Просто ей тяжело бороться с супероружием, которое из себя представляет робот. Но она борется изо всех сил и в конечном итоге милиционеры киборга находят.
— Это ты про тот ужасный эпизод, где твой робот нападает на отделение милиции и расстреливает огромное количество советских милиционеров? Это тебя американец попросил такое в сценарий вставить? Хотите перед вашими хозяевами хорошенько выслужиться? Наверняка им такое зрелище очень понравится. Оно им как бальзам на сердце.
— Какие ещё хозяева? Вы думайте чего языком-то своим мелете, — тут же набычился я.
— Я-то думаю, а вот ты… — начал было вновь обличать меня выступавший, но был прерван Мячиковым.
— Товарищи, попрошу сохранять спокойствие и воздержатся пока от прений, — влез в разговор замминистра. — Вы задали вопрос Леонид Егорович? Вот и хорошо. Присаживайтесь, а ты, Александр, — он обратился ко мне, — ответь пожалуйста на поставленный вопрос.
— На какой именно? О милиционерах или о хозяевах? — уточнил Александр.
— О нападение на сотрудников, — кашлянув, пояснил Мячиков и, видя моё настроение, сказал: — Зря ты обижаешься. Ты, конечно, молод и многого не понимаешь, но не кажется ли тебе, что расстрел советских милиционеров в городе, который является столицей нашей Родины, выглядит, мягко говоря, несолидно и неправдоподобно. Такого не может у нас быть. И даже если сюда прорвутся враги, мы их сумеем разгромить.
— Так он и есть враг. Только он будущий враг. Это сейчас ему нужна только Света Конорова, в дальнейшем же для него и таких как он врагами станет всё человечество без каких-либо исключений. Так если для него люди — это враги, то как он должен к ним относится? Он знает, что его цель находится в отделении и хладнокровно жестоко устраняет все препятствия, которые мешают ему в этом.
— Гм… Ну собственно ясно, — произнёс замминистра. — А другие убийства? Ну если убийство подруги Светы, её мужа, матери Светы понять ещё хоть как-то можно, то массовое убийство советских граждан, в автобусе, на пароходе, отчего-то в морге, понять невозможно, даже если очень захотеть. Согласись — это перебор. Такое уже не в какие ворота не лезет, — озвучил он своё видение и, как мне показалось, стал убеждать: — Мы поняли конечно, что это враг, но ведь он скрываться должен и должен хитрить, чтобы с большей вероятностью добраться до своей жертвы. А у тебя он иногда ни с того ни с сего открывается, обличая себя и крошит всё подряд, будто бы его цель убить вообще всех. Не сходится тут у тебя это, не сходиться… Моё мнение, что он должен быть словно шпион, стараясь лишний раз не обнаруживать себя и тем более не переть вперёд, как танк! Вот зачем, например, он убил всю пожарную часть, военную часть и напал на завод по производству мороженного «Эскимо»? Согласись, это выглядит нелепо, особенно про мороженное. И хочу заметить такие фрагменты попадаются у тебя довольно-таки часто.
  
— Ну, это конечно возможно, кое-где слегка, совсем чуть-чуть, я с жёсткими сценами переборщил, — согласился тот, кто в сценарий фильма сам понапихал кучу нелепостей и бреда, дабы цензорам было чем заняться. Рассудив так, если фильм всё-таки допустят до съёмок, то цензоры перед этим обязательно должны будут показать себя и вырезать часть материала. Вот и появился в сценарии бред в виде атаки на автобус, на завод мороженного, на пароход и другая галиматья.