Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Тогда быть может ракетно-бомбовый удар по гостинице? — предложил я ещё один, не менее действенный, способ избавится от империалистического наймита.
— Предложение Ваше несвоевременное, — отрезал толстяк и поморщившись крякнул, показав рукой на настенные часы. — Сидеть тут и выдумывать разные сказки можно сколько угодно, но хочу напомнить, через пол часа американец будет здесь, поэтому давайте прекратим фантазировать и подойдём к вопросу более серьёзно. Вы, Васин, возьмите себя в руки и прекратите дурачится. Нам сейчас не до шуток. Времени осталось мало, нужно успеть понять, что хочет от Александра иностранец и к чему, в связи с этим, нам готовится.
  
— Моё мнение, что иностранцу песни понравились и он хочет, чтобы Васин записал ещё, — произнёс худой бородач и оглядел всех присутствующих. — Я думаю это ни у кого не вызывает сомнения и вопросов?
— Что ж ты там за песни-то такие придумал, что к тебе с самой Америки за ними летят, — буркнул усатый, посмотрев на меня.
— Обычные, — ответил пионер, осматривая в свою очередь собеседников безразличным взглядом.
— Ну да ладно, давайте, товарищи, перейдём к делу и обсудим. Как и что мы будем говорить, — предложил повестку дня толстый хозяин кабинета.
— Давайте конечно, — согласился я, — но для начала хотелось бы узнать, как вас зовут, и кто вы.
Совещались мы вплоть до приезда интуриста. И так как истинных мотивов интереса никто из нас не знал, то все присутствующие скопом решили дать мне кучу разных советов и инструкций, суть которых сводилась собственно к одному — «сиди молча, а мы сами всё разрулим».
  
Глава 8
 
Тейлор в сопровождении трёх человек вошёл в кабинет. Одним из них оказался переводчиком, который представил иностранную делегацию, в которую входил: продюсер, его помощник и помощник посла США из отдела печати, культуры и образования. Хозяин кабинета — толстый, которого звали Иван Сергеевич Мячиков, и который являлся одним из замов министра культуры СССР, пожал всем руки и в свою очередь представил нашу шеренгу, в которую мы были построены, дабы упростить нам обмен рукопожатиями.
Далее был представлен худой бородач, который оказался работником МИД, который, судя по всему, совмещал эту работу — работу с КГБ. Да и представлен он был как-то уж чересчур официально — товарищ Лебедев. Ни тебе имени, ни отчества, ни фамилии. Сплошной официоз. И это было непонятно, ведь я слышал, что для успешной дипломатической карьеры необходимо быть запоминающимся и соответственно выделяться. Этот же наоборот, казалось, хотел быть незаметен, из чего можно было сделать вывод, что он больше шпион-разведчик, нежели дипломат.
Третьим, в нашей пёстрой компании, был представлен представитель «Госконцерта СССР» Михаил Леонидович Карпухин. Я же, глядя на его пышные усы, вновь подумал: «Интересно, а почему «Госконцерт» подключили сразу? Ведь задачами этой организации, если я и википедия не ошибается, всегда были: проведение гастролей советских артистов за границей и зарубежных певцов и исполнителей в СССР, а также планирование гастрольных выступлений ведущих советских артистов в порядке обмена между союзными республиками. Но я-то ни какие выступления и уж тем более поездки никуда совершать не планировал. Неужели так подстраховались? Или уже заранее всё знают, а в разговоре со мной просто пытались выяснить дополнительные детали?»
Последним же был представлен я, ввиду того факта, что экс Малафеева на приём не пригласили, вероятно, чтобы тот своей военной формой не пугал потенциального вражеского агента.
Завидев меня, Тейлор явно обрадовался и чрезмерно эмоционально пожал мне руку, лепеча при этом фразу непонятную многим, но понятную мне:
— Всё получилось, Саша! Всё получилось!
Подождав пока все перезнакомятся и пережмут друг другу руки замминистра пригласил высокие договаривающиеся стороны за стол, рассевшись таким образом, что наша делегация сидела напротив американцев.
— Итак, господин Тейлор, наш МИД просил министерство Культуры поспособствовать Вам в вашем деле. Вы искали встречи с Александром Васиным и вот он тут, — произнёс вступительное слово замминистра и перешёл сразу к делу, произнеся несколько неопределённое: — Что Вы ему хотели сказать?
— Хотел. Очень хотел, — заговорил американец, восторженным взглядом смотря на меня. — Я хотел сказать тебе, Александр, что у нас получилось! Получилось всё в точности, как ты и предсказывал, как мы планировали.
— Что получилось? — попробовал уточнить Мячиков, когда дослушал перевод, но не обративший на него американец с горящими глазами смотрел только на меня.
— Песни выстрели! Всё как ты говорил! Всё точь-в-точь сбылось!
— И каков тираж? — не стал размусоливать пионер.
— Уже продано более пятисот тысяч экземпляров. И это всего за десять дней!
— А почему так мало? — недовольно спросил я, понимая, что обещанный чемодан денег, походу дела, Тейлор не привёз.
— Мало? Да ты что?! — обалдело возмутился собеседник. — Это много! Это очень много! Мы полностью загрузили три завода по производству грампластинок. Они перешли на круглосуточный режим работы и будут так работать ещё месяц.
— И каков будет общий тираж?
— Два миллиона экземпляров!
— Маловато будет, — произнёс пионер, откидываясь на спинку стула под удивлённый взгляд всех присутствующих.
— Товарищи, я не совсем понял о чём вы сейчас говорили, — вновь влез в задушевную беседу замминистра. — Какие ещё пластинки? Вы, господин Тейлор, какие-то пластинки хотите выпустить?
— Он не хочет выпустить, он их уже выпустил, — недовольно произнёс худой комитетчик Лебедев и, зыркнув на меня, добавил: — Молодец, Васин. Теперь из-за тебя международный скандал назревает.
— Какой скандал? О чём Вы? — отмахнулся я и, повернувшись к Мячикову, пояснил: — Мы говорили о тираже моих песен. Товарищ Тейлор их выпустил в США. Теперь вот долю мою, наверное, привёз.
— Гм… Долю?.. Гм… Вы хотите сказать, что выпустили в Америке песни на пластинках, которые написал Александр Васин? — спросил замминистра, переведя взгляд с меня на американца.
— Да, — не стал отрицать тот, лыбясь своей американской белозубой улыбкой. — Он мне их подарил, и я их выпустил.
— Гм… Подарил?
— Мы в первые слышим об этом, поэтому хотели бы прояснить — что в связи с этим Вы хотите? — поинтересовался Мячиков.
Все присутствующие внимательно посмотрели на американца.
— Во-первых, я хотел бы часть прибыли перевести на счёт Александру. А во-вторых, мы хотели бы заключить новый контракт.
— А вы помните условия? Я имею ввиду насчёт фильма? — влез в разговор пионер, пытаясь прояснить ситуацию с интересующими его мелочными и даже какими-то собственническими вопросами.
— Да. Очень хорошо помню. И своё согласие с ними готов подтвердить вновь.
— Это хорошо, что Вы серьёзно отнеслись к тому, о чём мы с вами говорили ранее. Однако я вот ещё что подумал, мистер Тейлор. Для большей популяризации моего, а теперь уже вероятно нашего творчества, нам необходимо снять небольшой и для начала недорогой мини-фильм, или как я его называю клип, к одной из песен на будущей пластинке. Вы его запустите по телевидению и это произведёт нужный эффект. Затраты будут минимальные, а эффект будет очевиден и заметен, — объяснял я суть вещей, понятную любому жителю будущего, однако в этом времени ещё не распробованную и не очевидную.
— Я согласен. Идея хорошая. И если ты говоришь, что она обойдётся не дорого, то стоит попробовать.
— Этот клип обойдётся не столь уж и дорого. В дальнейшем же будем не жадничать и снимать дорогие клипы, — и, видя, что собеседник хочет что-то возразить, решил прервать на этом дискуссию: — Увидев эффект вы и сами поймёте, что чем больше вкладываешь, делая клип качественным, тем большую на выходе получаешь прибыль.
  
— Ладно. Сделаем так, как ты предлагаешь. А теперь скажи пожалуйста, что насчёт песен? Ты говорил у тебя уже написано ещё не сколько? Сколько?