Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
На третий гудок трубку на том конце провода сняли и довольно уверенный мужской голос произнёс: — Алло. — Здравствуйте, — сказал я, изменив свой голос на жёсткий баритон. — Здравствуйте, — ответили мне. — Я хотел бы услышать товарища Николая. Его можно подозвать к телефону? — А кто его спрашивает? — Это его друг детства — Артём, — продолжил я играть в конспирацию. — Здравствуйте, товарищ Артём. Николай — это я. — Товарищ Николай, я Вас ещё раз приветствую, но мне хотелось бы, чтобы и Вы и я убедились лишний раз, что мы разговариваем именно с тем человеком с кем хотели бы пообщаться. Поэтому предлагаю задать друг другу по паре наводящих вопросов, дабы удостовериться и идентифицировать собеседника. Вы не против? — Я с Вами согласен, — произнёс голос. — Начинайте.
— Тогда первый вопрос: кто, когда и что Вам передал?
— Что Вы имеете ввиду? — не понял собеседник и я вместе с ним, ибо только сейчас сообразил, что за вопрос я задал. А тем временем на том конце провода продолжили: — Если имеется ввиду, кто передал? То — это жена моя. Где передали? Дома. Что передали? Бумаги, которые ей передали в ателье. Вы удовлетворены ответами?
— Полностью. Ваша очередь. — Когда я умру? — О-о… Николай Анисимович, — хохотнул я. — Этот вопрос пока находится в подвешенном состоянии, — врал врушка. — Мы ещё с вами не смогли внести фундаментальные изменения в мирового континуум. Нам ещё предстоит с Вами сделать очень многое, чтобы повернуть колесо истории. Однако мне кажется, что мы уже начали менять мироздание и результаты вскоре не заставят себя ждать, — и слыша недовольное посапывание, — если же Вы имеете ввиду дату Вашей прошлой смерти, то она должна была бы наступить 13 декабря 1984 года, — и обнадёжил, — но уверяю Вас, при слаженных действиях и оперативных действиях мы непременно сможем отсрочить ту трагедию как минимум лет на десять! — Как Вы это узнаете? — как мне показалось слегка с облегчением и даже с ноткой надежды в голосе, спросил собеседник. — У меня есть небольшие возможности, чтобы отслеживать некоторые изменения, — соврал врун, ибо таких возможностей я к сожалению не имел. Однако, чтобы стать более загадочным незамедлительно соврал ещё, — но сделать я это смогу лишь в начале Нового года. Поэтому, мы с Вами должны попробовать до тех пор сделать многое, чтобы эти изменения гигантской структуры бытия были заметны. — Хорошо, — согласился министр и, тяжело вздохнув, продолжил: — Я тоже удовлетворён Вашими ответами, ибо мало кто в нашем времени говорит, столь удивительным языком. Итак, будем считать, что всё это правда, а не результат спецоперации ЦРУ или грандиозная мистификация. Я рад Вас слышать собственными ушами, ибо это убеждает меня в реальности происходящего и вселяет надежду, что с ума я скорее всего не сошёл, — он хмыкнул. — Давайте тогда, чтобы время зря не терять, приступим к беседе. В каком русле Вы считаете нам будет более полезно вести диалог? — Давайте начнём с ваших уточняющих вопросов ко мне по поводу уже раннее полученных Вами сведений. Мне кажется так будет конструктивное всего, — предложил повестку тайный незнакомец. — Давайте, — согласился министр. — Тем более, что наши учёные слёзно просили разъяснить как раз некоторые непонятные им детали. Я готов записать ответы. Готовы? — Да, — произнёс я, достав из сумки тетрадку и ручку. — Тогда начнём. — Он что-то буркнул себе под нос, а затем продолжил: — Насчёт ракет… Первое. Какое именно топливо используется в тех двигателях, что были предоставлены Вами в чертежах. Какие другие виды топлива использовались при испытаниях? Их технические параметры? Какие были результаты исследований и испытаний? В чём имеются серьёзные различия.? И самое главное, какие тупиковые ветви в области топлива уже известны и почему они считаются тупиковыми? — Угу. Записал, — произнёс я, автоматом записывая на листе тетради, после чего стал ждать, когда министр задаст следующий вопрос. Подождав с минуту и так и не дождавшись реакции собеседника, произнёс: — Алло. — Алло, — ответили мне и тут же продолжили: — Да. Я готов записывать. Диктуйте. — Гм… — задумчиво произнёс товарищ Артём, пытаясь сообразить, чего от него хочет министр. Подумал-подумал и понял, что записывать собеседник вероятно собрался ответы на поставленные вопросы, а поняв это немного прифигел, ибо чтобы ответить, на то что хотел Щёлоков. Мне по крайней мере понадобилось бы, наверняка, не менее часа, а то и двух, чтобы просто это найти и вычленить на поверхностный взгляд более-менее важное. Поняв всё это произнёс: — Николай Анисимович, произошло недопонимание. Каюсь, это произошло по моей вине. Прошу меня извинить, что изначально не описал ситуацию такой, какая она существует на сегодняшний день. Дело в том, что сейчас я не могу ответить на Ваши вопросы. Сейчас я их просто запишу. Далее найду на них ответы и при следующем нашем общении сообщу вам место, где будет лежать закладка с информацией. — Ах вот как, — расстроенно произнёс тот. — А я признаться думал Вы сразу можете ответить на все вопросы. Думал ещё, что же это за человек, который может столько информации помнить, — а затем в задумчивости, — а вам значит тоже надо время. — Естественно, — хмыкнул я и пояснил, — я же не робот. — Жаль, товарищ Артём. Учёные ждут и очень ждут! — я не ответил на риторический призыв, поэтому он продолжил: — Ну да ладно… Подождут. Тем более у них есть и без этого много работы. Тогда моё предложение такое. Давайте тогда с ракетами полностью закончим, потом перейдём на подводные аппараты и так потихонечку будем далее двигаться по темам.
Я не возражал, поэтому министр сразу же задал следующий вопрос… В течении получаса я записал множество вопросов, на которые интуитивно понимал, что ответить я скорее всего вряд ли сумею. Например, как выяснилось, наших учёных интересовало, каким образом атакующие группой — «стаей» ракеты обмениваются информацией между собой и как распределяют между собой цели, выделяя из них приоритетные. Нет, на придумывать и наврать с «три короба» я конечно мог, попытавшись логически рассудить, как именно они это делают. Но, во-первых, такими действиями я мог нанести непоправимый вред, указав на ложное направление, а во-вторых я, очень-при-очень сомневался, что техническую информацию такого рода можно вообще найти на просторах интернета, ведь наверняка такая информация имеет гриф — «совершенно секретно» и никто её в сеть просто так сливать не станет. К тому же, на вскидку, я интуитивно подозревал, что, наверняка, эти самые ракеты «общаются» между собой с помощью находившихся в них компьютеров и написанных специально для них компьютерных программ. Отсюда следовал логичный вопрос: как объяснить такое учёным, если сейчас такие технологии находится в лучшем случае в зачаточном состоянии. Следовательно, можно было сделать вывод, что тему компьютеров нужно двигать в первую очередь. А посему, после того, как у Щёлокова закончились вопросы я произнёс — Товарищ Николай, а что вы знаете про компьютеры, ну или как их сейчас называют — ЭВМ?Как и ожидалось, собеседник толком ничего об этом не знал. Да. Он о них слышал. Да, он их видел и по телевидению и даже в живую, когда был на каком-то празднике в каком-то НИИ. Но признался честно — он так и не понял, что это за мигающая разноцветными лампочками штука с комнату размером и самое главное нафига она вообще нужна. Делать было нечего, поэтому я провёл мини лекцию, рассказав о будущем ЭВМ и самое главное объяснив, почему именно отныне это должно стать одной из приоритетных для внедрения задач. Упомянул я и о учёных, которые занимаются данной проблематикой, пообещав в следующей посылке прислать информацию о перспективах развития ЭВМ и список с учёными, которых без сомнения стоит привлечь к этому делу и подумать каким образом их можно всячески поддержать, дыбы они не о чём больше в жизни не думали, кроме как о кремнии. В конце лекции, дабы закрепить в мозге министра важность направления, я вновь рассказал про ракеты, естественно, на этот раз наплетя слегка приукрашенной отсебятины.
Глава 32
— Ну если эти компьютеры с Вашей помощью будут способны на такое, — ошарашенно проговорил собеседник, дослушав открывающиеся перспективы, — этим нужно заниматься в первую очередь, — а затем немного грустно, — как же так всё время получается, что мы постоянно отстаём?! Почему не можем угадать и правильно предвидеть будущее?! Если Вы говорите американцы уже вплотную подошли к этим компьютерам, а у нас до сих пор они размером с комнату, то как же такое огромное отставание могло получиться?! Где разведка? Где анализ полученных у вероятного противника результатов?! — и со злостью в голосе, — куда смотрят ответственные за это направление товарищи?! Как такую грандиозную перспективу можно было проспать?..