Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
Остапа несло всё дальше и дальше, но он, в смысле я, решил, что это — последняя, ведь мне ещё домой, к маме… Чтоб её сильно не расстраивать, нужно было прийти на своих ногах и желательно на двух.
— За нас, — сказал я тост и продолжил: — Давайте, наверное, закругляться потихонечку… я поеду. Мне домой пора. Пока доеду, а то поздно уже.
— Погоди, вместе поедем, — сказал Антон и добавил: — Сева тебя подбросит. Он на машине, — и, обращаясь к клавишнику: — Подбросишь их?
— Да, конечно, почту за честь, — рубанул тот, и все немного удивились концовке фразы.
Наступила тишина. Ребята жевали бутерброды и думали о чём-то своём.
— Почему же мне в моей жизни этот цыган не попался?! — глядя на полупустую бутылку, неожиданно зло заорал Дмитрий и с силой ударил кулаком по столу, да так, что вся снедь подпрыгнула, а падающую открытую бутылку пришлось ловить рукой мне.
Его потрепали по плечу, налили полстакана и предложили не расстраиваться, пообещав, что всё будет хорошо…
— Александр. Я, наверное, выражу общее мнение. Давай к нам в ансамбль? Хочешь вторым гитаристом, хочешь басистом, — сказал Антон и начал перечислять все преимущества участия в их ансамбле, так сказать заниматься саморекламой. — Студия-база есть. Концерты будут, а с твоим репертуаром — тем более. Известные станем, а там глядишь, через несколько лет и по телевизору может быть зазвучим или по радио покажут, — строил воздушные замки лидер ВИА, путаясь в деталях, а коллектив в ожидании ответа смотрел на меня.
«Эх вы, мои детки… По радио покажут, говоришь… Что же вам ответить-то на это?..»
Выдержал небольшую «рекламную» паузу, я произнес:
— Нет, ребята. Спасибо за предложение, но я не смогу пойти к вам в ансамбль.
— Но почему, Саша? — расстроено спросил Антон.
Народ заметно приуныл и ждал ответа.
— Я не смогу пойти к вам ансамбль, потому что ваши планы очень долгие и с моими планами вступают в противоречие, — пояснил пионер непонимающим товарищам.
— И какие же у тебя планы? — поинтересовался Дмитрий, ставя только что опорожнённый стакан на стол вытирая при этом красные от «портвейна» губы рукавом белой рубашки.
— Во-первых, я собираюсь зарегистрировать песни в ВААП, потому как так делают все попаданцы… — развалившись на стуле, принялся вещать стратег.
— Кто делает? Куда зарегистрировать? — задал вопросы ничего не понявший Мефодий и посмотрелл на также непонимающих собутыльников.
— Неважно кто! А вот где?.. На этот вопрос у меня ответ есть. ВААП — Всесоюзное агентство по авторским правам. Если вы не в курсе, то СССР присоединилась к ней недавно, а в 1973 году. Также, в ближайшее время я собираюсь следовать намеченному плану. Во-первых, некоторые композиции для популяризации своей музыки я планирую предложить различным исполнителям, певцам и певицам. Во-вторых, приложить все усилия для скорейшего продвижения этих песен на радио и телевидении. В-третьих, я собираюсь создать англоязычный проект для покорения Запада. Ну и, в-четвертых, я не могу присоединиться к вашему ансамблю, потому что хочу создать свой, где я буду рулить, буду деспотом и тираном, — закончив спич, улыбнулся обалдевшим ребятам и «хлопнув» стал разъяснять нюансы: — Ансамбль будет петь только мои песни, никаких «Песняров» и «Beatles» там и близко не будет! Я буду говорить, что, как и когда делать, соратники будут делать лишь это. Моя цель проста — максимально быстро пробиться наверх советской эстрады, и я знаю, как и что нужно для этого делать! Заметьте, не «думаю», а точно знаю! Ввиду этого предлагаю вам всем перейти ко мне, в мою группу. Мы станем известны, будет много денег и много счастья! — обещаниями светлого будущего закончил свою речь пьяный вербовщик.
Ребята молчали. Сева сидел в задумчивости и нажимал одну и ту же клавишу на выключенном, запасном, советском синтезаторе.
«Это что, у него привычка, что ли такая: то лыбиться, то впадать в задумчивость?»
— И как же будет называться твой ВИА? — поинтересовалась на этот раз не плачущая принцесса.
— Думаю, «Импульс».
— Почему «Импульс»?
— Не знаю. Прикольное название. Быстрый — «Импульс», — сказал я и быстро махнул правой рукой — боксёрский «прямой в бороду».
Все заулыбались, кроме Антона с Мефодием, те, наоборот, загрустили. Ну да, у них эта демонстрация должна вызывать совсем другие ассоциации.
— Ты говорил про заграницу. Ты с этими песнями там хочешь выступать на русском языке? — задал Антон логичный вопрос.
— Нет, конечно. Эти композиции для внутреннего пользования. Для загнивающего, но неплохо пахнущего Запада песни будут в основном на английском. Ну, или на каком-нибудь другом.
— А ты что английский знаешь?
— Да. Английский нормально, немецкий не очень, но это неважно…
— У тебя уже есть песня на английском? — спросила Юля и, посверлив меня взглядом, утвердительно подытожила: — Есть!
«Ух, телепатка ты моя реинкарнированная!.. Может, по шампусику с вискарём вдарим?.. а затем… эх-эх-эх…»
Глаза у ребят загорелись, и началось:
— Спой… сыграй… пожалуйста… просим…
Я не стал сильно «ломаться» — на фига?! Тем более я и сам ждал, пока они меня упрашивать начнут.
— Да, ребята, есть одна готовая. Другие в работе. Песенка небыстрая, и в одну гитару хорошо звучит только первая её часть. Остальное нужно играть вместе со всеми инструментами, в том числе и барабанами, впрочем, как и большинство моих композиций, — сказал я, взял гитару и пошёл к микрофону.
Что ж, наверное, пришло время познакомить ребят с новым коллективом — «Metallica».
Эх, «Металлика» … Как много в этом слове для сердца русского слилось! Сколько лет, сколько зим! Ноты, тексты, плакаты, пластинки, фотографии, «Горбушка», Тушино… Как давно это было и будет ли теперь…
Когда вышел в 1991 году «The Black Album», в который входила песня «Nothing Else Matters», фанаты, любящие метал-рок, были в эйфории. Все только и говорили о новых хитах. Подростки во всех подвалах СССР разучивали песни с альбома.
А 28 сентября 1991 года «Metallica» выступила в СССР в рамках фестиваля «Монстры рока», который проходил в Москве на лётном поле в Тушино.
В фестивале, кроме «Metallica», принимали участие ещё несколько групп. Нормальными из них были только — грув-метал-группа из Арлингтона, Техас, США — «Pantera» и наш анархический «Э.С.Т.» Также там выступала непутёвая группа «Black crows» и старичьё «AC/DC». В основном народ, конечно, пришел на «Metallica», и народа этого было немерено. По разным данным, что-то около миллиона человек.
Вообще этот фестиваль, впоследствии больше стал известен, не как «Монстры рока», а как «Тушинское попоище»! Причина этого одна. Свободный вход людей и свободный внос всего, что тебе хочется и в любом количестве.
Многим хотелось алкоголя. Бутылки водки, вина, коньяка, ящики с пивом и из-под пива, буквально валялись на каждом шагу. На ящиках сидели, стояли и лежали. Одним словом была полная свобода пития: кто во что горазд, кто что может, и кто что хочет.
Огромное количество людей еще до полудня, а концерт должен был начаться днём, было, как говорится, в хлам — валялось, слонялось и шаталось. Вагоны метро в сторону Тушино были битком набиты предвкушающей веселье молодёжью. На улице же стояли огромные многокилометровые автомобильные пробки. Движение на некоторых улицах было вообще перекрыто. Около пятнадцати тысяч сотрудников ОМОН и милиционеров пытались обеспечить какое-то подобие порядка. Но что они могли сделать с находившейся в угаре миллионной толпой?!
Всё бухло в районе было выпито уже в восемь утра, то есть сразу же после открытия магазинов. И это я ещё не говорю о круглосуточных торговых точках. В то время палаток с круглосуточной продажей горячительного без отдыха и перерывов на обед было пруд-пруди. Там продавалось всё и всем, включая небезызвестный спирт «Рояль», который стоил чуть ли не в два раза дешевле, чем обычная водка. Поэтому народ уже с утра был весел, но уже не бодр.