Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Найдя ближайшую станцию метро, подошел к телефонной будке у входа и набрал номер маминой работы. К счастью, мама оказалась там, но спешила на выезд, поэтому мы лишь поздоровались и обмолвились буквально парой строк, договорившись, что пообщаемся обо всё вечером дома. Из сумбурного разговора, с плачущей от радости мамой, я понял, что с ней и с бабушкой всё в порядке, что часто звонили разные люди разыскивая меня и что дома на тумбочке у телефона лежит записка с номерами, на которые меня просили позвонить в любое время дня и ночи, как только я появлюсь. Попрощавшись и повесив трубку, спустился вниз и поехал к себе домой на станцию ВДНХа. Переходя на кольцевую линию, услышал иностранную речь и, оглянувшись, увидел интуристов, которые вместе с экскурсоводом осматривали одну из красивейших станций московского метрополитена — Комсомольскую. В голове сразу же всплыла встреча в Ереванской гостинице с мистером Тейлором. Поговорили мы с ним тогда обстоятельно. Я подарил ему кассету с пятью записанными песнями, которые понравились ему настолько, что он хотел улетать в Нью-Йорк как можно быстрее. Я тоже был в этом крайне заинтересован. Во-первых, мне было интересно, прокатят ли песни из будущего в этом времени. И если песни «Modern Talking» наверняка заинтересуют американских слушателей, то песни «Depeche Mode», «Him», и уж тем более «Rage Against The Machine», вызывали некоторое беспокойство.
  
Для чего же я записал эти, возможно проблемные песни, когда вполне мог поназаписывать котирующуюся во все времена попсятину? Да потому, что не фанат я попсятины, вот и всё, да и рок решил я попробовать продвигать в Советском Союзе этих лет, что на десятилетие раньше, чем это было, в той, прошлой, истории. Также был и второй момент, почему я хотел, чтобы Тейлор обернулся как можно раньше. Дело в том, что, с недавнего времени, я принял решение не только петь песни и играть, но ещё и снимать фильмы. Я снял уже один малобюджетный шедевр, теперь же я договорился с американцем так: Если мои песни взлетят и будут хорошо проданы, то я ему запишу пару альбомов. Он их продаст и частью вырученных денег проспонсирует фильм, заключив соглашение с Минкультом СССР. Когда мы с мистером Тейлором общались, под съемками фильма, в тот момент, я подразумевал не особо бюджетную комедию или драму, которую, по моему мнению, можно было снять без лишних заморочек. Сейчас же, после удара в кафе о плитку головой, всё в доме Облонских перемешалось сверху до низа. Теперь я хотел, я жаждал, прямо сейчас, вчера, позавчера или ещё лучше поза-позавчера, немедленно, приступить к съемкам фильма про одного симпатичного киборга-убийцу, именуемом — Т-800. Да, я всеми фибрами души решил попробовать снять художественный фильм «Терминатор». Обдумывая всё это, я не знал, получится ли снять картину без проблем, но точно знал, что я этого хочу и точно знал, что я к этому буду всеми путями стремиться, во всяком случае, до тех пор пока ещё раз не долбанусь головой обо что-то столь же твёрдое.
Некоторые бы люди, видя мои постоянные «хотелки» и метания, сказали бы: «Да что ты хватаешься за всё подряд?! Сосредоточься на чём-нибудь одном и продвигай тему!» На это я могу ответить лишь одно: мне нравится движняк и, именно поэтому, я не сижу дома и не ем в три горла, а мотаюсь по всему Союзу как… Гм… В общем езжу, снимаю фильмы, пишу музыку, пишу фантастические романы и помогаю по дому маме и бабушке! Молодец ли я? Естественно, да! Впрочем, ничем особым я от других ребят моего возраста, живущих в нашей стране, и не отличаюсь.
Зайдя в квартиру, устало сел на табуретку, стоящую у тумбы в коридоре, и произнёс сакральное: «Здравствуй, милый дом! Как же давно я тут не был и как же я по тебе соскучился». Вот почему так, вроде бы и не было меня всего две недели, а кажется, что не был я тут несколько лет. Наверное, ощущения тоски по дому мне привилось во второй части, той, старой жизни. Первую часть я провёл в постоянных гастролях и вечном празднике, абсолютно не размышляя над тем что будет, не оглядываясь назад и просыпаясь где угодно, но только не дома. Жил обычной жизнью гуляки, которому важно лишь то, что сегодня и, возможно, завтра утром, и абсолютно пофигу, что будет завтра днём, вечером, или вообще послезавтра.
С возрастом вся это молодецкая удаль отошла в сторону, не забыв прихватить с собой довольно весомую часть здоровья, и на её место пришла спокойная умеренная жизнь, в которой я редко когда теперь ночевал вне родных стен. Любые поездки я в один прекрасный момент возненавидел до глубины души, а уж дальние поездки были для меня вообще сущей пыткой. Работа, репетиционная база и дом — вот каким стал мой новый мир в конце той жизни. Иногда, когда Москву с гастролями посещал тот или иной интересующий меня музыкальный коллектив, я брал себя в руки и находил в себе силы посетить их концерт, встретиться там со старыми друзьями, вспомнить молодость и покутить как когда-то. Однако было это крайне редко, да и отходил я потом от таких гулянок долго, пытаясь встроится в, уже ставший привычным для меня, спокойный уклад жизни. Другое дело у себя в студии поиграть на барабанах или гитаре, придумать и записать интересную композицию, аранжировать по-новому старую песенку, или же вовсе, оставаясь дома, взять интересную книгу, налить себе только что заваренного чая и очутиться в ином фантастическом мире или времени, где рамки бытия ограничены лишь фантазией автора. Вот так, собственно, в том времени я прожил последние лет двадцать своей жизни. Наверное, что называется, застоялся. И может быть поэтому, попав в этот новый-старый для меня мир, в своё молодое и сильное тело, я с удвоенной или даже быть может утроенной энергией стал брать от жизни всё и ещё немного сверху, работая сразу в различных направлениях творчества и воздвигая своё здание новой советской субкультуры.
Взял с телефонной тумбочки оставленную мамой записку и, прочитав её, понял, что позвонить мне нужно буквально всем и каждому кого только я знаю. Пробежал быстренько глазами список и решил позвонить не всем. Почему? Во-первых, потому, что некоторые телефоны я просто не знал чьи они, а написанные рядом с ними имена и фамилии мне ничего не говорили. А, во-вторых, я совершенно не хотел сегодня заморачиваться и суетиться, а хотел просто отдохнуть, побыть одному. Посидеть в тишине, размышляя о вечном, лёжа на диване посмотреть телевизор, особо не вникая в суть происходящего на экране, ну или просто почитать хорошую книгу, например, роман Герберта Уэллса "Война миров", выкинув на время из головы все мысли о завоевании мира, окружающего меня. Короче говоря, сегодня я решил забить на всё и наслаждаться тишиной, решив ограничится лишь несколькими действительно важными, на мой взгляд, звонками.
Первый важный звонок я решил сделать на студию "Мелодия" и пообщаться с полковником Сорокиным, который, судя по маминой записке, очень-очень жаждал меня услышать. Однако к сожалению на месте того не оказалось, я попросил секретаря сообщить полковнику, когда он появиться, что я нахожусь дома и попрощавшись повесил трубку. Следующий звонок был нашей певице Юле, которая, беспокоясь о моём здоровье, просила позвонить, как буду дома, в любое время дня и ночи. Юля училась в училище имени Гнесиных, поэтому, по идее, сейчас, в десять часов утра, она должна быть на лекциях. Поэтому, набрав номер для проформы, я был очень удивлён тому факту, что рыжуха была дома. Она очень обрадовалась моему звонку и быстро что-то прощебетав о здоровье и о Севе, сказала, чтобы я из дома никуда не уходил, пообещав приехать ко мне, как можно быстрее, для серьёзного разговора. Побоявшись, что приехав, она мне начнёт вновь плавить мозги, я стал решительно пытаться отказаться от такой чести, ссылаясь, что болен и устал. Однако, к сожалению, эта попытка не возымела должного эффекта. Меня проигнорировали, сказав, что раз я болен, то меня непременно вылечат, после чего, не дожидаясь возражений, просто кинули трубу, тем самым показав свою настойчивость и даже, можно сказать, некую настырность рыжей натуры. Тяжело вздохнув, посидел пол минуты приходя в себя и набрал номер нашего худрука Якова Моисеевича Блюмера.