Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
В продолжение ни с того ни с сего нахлынувших на меня грустных мыслей один из дяденек в костюмах обращаясь ко мне произнёс:
— А нэ хотэл бы ты, Саша, вмэстэ с мамой пэриехать жить к нам? Поступил бы к нам в университет на любой по твоему выбору факултет и пэред тобой всэ дороги бэ открылись. Дадим вам с мамой в Ереване трёхкомнатную квартиру. Будешь песни свои писать, книги и вообще радовать людей своим творчеством. Такие люди, как ты, нам нужны.
«А вот и «первые ласточки», — с грустью подумал я, улыбнувшись в ответ на «царское» предложение, а искуситель продолжил, как и положено искусителю, искушать: — Ну а захочешь ещё фильм снять, поможем. Можешь в этом не сомневаться.
— Огромное спасибо. Мы с мамой, это предложение обязательно обдумаем, — ответил вежливый я, зацепившись мыслями за последнюю фразу.
«Ничего себе. Во дела… Это он мне так намекает, что можно целый фильм снять? Гм… И как они его будут протаскивать в прокат? Или они опять его на гражданина Хачикяна запишут? Нет граждане, этот самолёт теперь не полетит! Теперь-то я хрен соглашусь на роль помощника режиссёра. А если нет, то очень интересно как они собираются такое дело как съёмка фильма пионером провернуть? Может действительно хотят устроить мне окончание ВГИК экстерном? Я-то собственно, наверное, смог бы сдать все предметы, за исключением профильных сам. Да и не хочу я так… Мне бы неплохо хоть немного поучиться профессии, — размышлял я, углубляясь в обдумывание предложения всё глубже и глубже. — С другой стороны нафига мне этому учиться в институте, если я этому смогу научиться при съёмке. Достаточно же лишь взять себе в помощники толкового режиссёра, типа Хачикяна — три раза «ха», и тот научит меня именно тому, что конкретно нужно на съёмочной площадке. Впрочем, я и сам уже понял, что нужно, а посему окончание ВГИК звучит не так уж и плохо».
Саркисян же несколько раз кашлянув привлёк к себе внимание и пригласил присутствующих за стол, после чего, как и положено, на такого рода мероприятиях, подняв фужер с шампанским, начал произносить тост за: Советский Союз, Советскую Армению, за величайшего человека эпохи — всеми любимого Леонида Ильича Брежнева. Также он упомянул о грозящих опасностях, которые нам грозят со стороны загнивающего Запада, не забыв напоследок упомянуть о сплочённости и дружбе всего прогрессивного человечества против капиталистических милитаристов. Немного «полетав по миру», он всё же решил вернуться в родные края и, снизойдя до народа, напомнил всем присутствующим о некоторых великих стройках, которые сейчас идут по всему СССР, о нескольких подвигах в труде и, неожиданно, о некоторых археологических открытиях.
— И эти открытия товарищи, — горячо говорил трибун, — совершаются не где-то там далеко, а прямо у нас, — со смехом, — можно сказать под носом. Буквально на днях, наш юный поэт и писатель Александр Васин, приехавший, как вы знаете, к нам из пасмурной Москвы в солнечный Ереван, случайно наткнулся на пещеру, в которой, как оказалось, в толще земли зарыты многие уникальные предметы древности, — он повернул голову и посмотрев в право, в другой от меня конец стола, усмехнувшись добавил: — Вот видите, господин Тейлор, какая у нас в стране растёт перспективная смена. Она и музыку пишет, и стихи сочиняет, и фильмы снимает не хуже, чем у вас в Америке. Вы, наверное, не в курсе, — хвастался он, — но буквально на днях фильм, который он помогал снимать нашему известному режиссёру товарищу Хачикяну, произвёл фурор среди жителей города и республики.
Все собравшиеся зааплодировали и устремили взгляды с американца на виновника торжества, а я облегчённо вздохнул под «миллиардами глаз», привстал со стула и отвесил парочку небольших поклонов окружающим, приложив правую руку к сердцу. Выпили.
«Ура! Пропажа нашлась! Жертва тут, — радостно констатировал я себе, увидев интересующую меня персону, которая сидела в дальнем конце стола и также хлопала в ладоши. — Интересно, как он сюда попал?.. В принципе, если хорошенько подумать, то сие перемещение легко можно объяснить. Наверняка дело в том, что в прошлой истории, этого банкета просто не было, поэтому Тейлор отдыхал в это время в общем зале. Сейчас же история изменилась, и он попал на знатное застолье. Только кто и почему его сюда пригласил пока неясно. Впрочем, это особо сейчас и неважно. Главное он здесь и теперь мне необходимо грамотно найти к нему подход».
Моей потенциальной будущей жертвой был американский продюсер по имени Джон Джексон Тейлор. Конечно, я хотел бы, чтобы на его месте был какой-нибудь западноевропеец типа директора фирмы AGFA или BASF, ибо западная Европа несколько ближе чем США, но, оглянувшись по сторонам, я их не обнаружил, а посему решил работать с тем, кто есть в наличии.
— Вы видите, — тем временем продолжал товарищ Саркисян, — какой этот молодой человек скромный и именно таким скромным и решительными мы видим будущее подрастающее поколение, — он поставил фужер на стол. — А между тем, товарищи, у Саши сегодня День Рождения! Сегодня ему исполнилось шестнадцать лет, и он стал полноценным членом нашего советского общества, товарищи! Давайте же поздравим его от всех нас и пожелаем ему крепкого здоровья, счастья и успехов в его многогранном творчестве!
Вновь раздались бурные аплодисменты, местами переходящие в овации, и мне вновь пришлось подниматься со стула и раскланиваться.
— За помощь в создании фильма «Человек Земли», за помощь в создании песен и в честь дня рождения, руководство города и республики решило наградить Александра Сергеевича Васина почётной грамотой и ценным призом — видеомагнитофоном, а также объявить благодарность. Поздравляем! — закончил свою речь начальник Армена и вместе со своим помощником, который нёс коробку, вышел для вручения подарка в центр зала.
Я немного обалдел от происходящего и под одобрительные возгласы пошёл на вручение. Там мне передали грамоту, кубок, коробку с японской техникой и под гром аплодисментов пожали руку.
— Служу Советскому Союзу! — громко отрапортовал я, понимая, что пресловутая «прикрутка» уже началась.
Под несмолкаемый шум хлопков я вернулся на место, всё время поглядывая на продюсера. Тому постоянно что-то шептали на ухо, вероятно переводили, он радостно кивал, пил вино и хлопал. Далее слово взял зам товарища Саркисяна, который мне предлагал переехать. За ним ещё какой-то зам, потом ещё и ещё… Короче говоря, народ говорил тост, пил, ел и вновь поднимал бокалы за всё подряд. Слово дали даже председателю села, который вновь непонятно как сюда попал и был, наверное, единственным трезвенником, кроме меня конечно. На лице его читалось одновременно два чувства: дикий восторг и не менее дикий страх. Восторг, вероятно, от того, что никто в селе не поверит в какой компании он сегодня гуляет, а страх — как бы чего не накосячить, ибо косяк в присутствии таких людей фактически равносилен смерти, если уж не физической, то карьерной точно.
Вот так вот обычный селянин мог запросто попасть на пьянку-гулянку и выпить чуть ли не на брудершафт с сильными мира сего. Учитесь граждане демократы, ибо это демократия в своём первородном понимании этого феномена, а не та толерантная хрень, которая сидит у вас в башке.
Глава 16
В разгар застолья ко мне подошёл какой-то дядька в костюме и попросил подойти к товарищу Саркисяну. Я не стал выпендриваться, а отложил вилку, встал с места и двинулся к компании представителей руководства республики, среди которой увидел свою потенциальную «жертву». «Жертва» не о чём не подозревая стояла улыбаясь, дымила сигаретой и, кивая головой, прислушивалась к словам переводчика.
— А вот и наш Саша, — смеясь, сказал начальник Армена, потрепав меня руками за плечи. — Познакомься, Саша, это американский музыкальный руководитель Джон Джексон Тейлор. Как оказалось, он одно время работал даже с Элвисом Пресли. Слышал о таком? — я кивнул. — Так вот, сейчас он приехал к нам в СССР в поисках оригинального фольклора. Хочет выпустить у себя в Америке пластинку с песнями нашей страны.