Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
— Дорогие друзья. Хочу вас очень поблагодарить за то, что вы все откликнулись и помогли мне снять эту студенческую работу, благодаря которой я надеюсь меня примут во ВГИК, ибо я хочу стать режиссёром. — присутствующие одобрительно зашумели. — Так вот, сценарий фильмам в котором вы все приняли участие был написан мной совместно с товарищем Хачикяном. — повисла тишина. — Изначально эту картину должен был снимать он, но в процессе обсуждения, он решил пойти на уступки и предложил её снимать самому, естественно приглядывая за творческим процессом, — «причёсывал» я пытаясь вырулить ситуацию, а народ внимательно слушал. — Именно поэтому в титрах значиться Давид Эдуардович, а не я, ведь в картине я должен был работать именно как помощник режиссёра.
— Так не было в титрах никакого помощника, — напомнили мне из «зала».
— Забыли вписать, — быстро нашёлся подошедший товарищ Саркисян. — Этот недостаток естественно будет исправлен.
— Но всё равно, фильм-то снимал Саша, — логично высказался Невинный.
— Не совсем так Вячеслав Михайлович, — улыбнувшись ответил главный начальник. — Дело в том, что картина снималась по новому методу, где студенту отдаются практически полные полномочия, которые естественно жёстко контролируются режиссёром. Но товарищи, об этом вам лучше расскажет Давид Эдуардович Хачикян сам, — и обратившись к режиссёру, — прошу тебя Давид,
— Да, что я? Как говарится: партыя сказала, я сдэлал.
— Не совсем понятно… Гм… Что, это какая-то новая методика при обучении? — спросил Алексей Владимирович Баталов.
— Это так товарищ Хачикян? Вы действительно в одиночку разработали новую методику? — также поинтересовался Караченцов.
— Ну можна сказат и так, — скромно заявил новатор и этим меня откровенно порадовал, впрочем, радость эта была мимолётной, ибо через секунду Давид продолжил: — Конэчно мнэ помогалы нэкоторые товарыщи, но самую основную и сложную работу я выполнил сам, один. Тяжело конэчно пришлось, но что дэлать — надо! — врал, не краснея режиссёр. — А затэм уже, решил опробывать мэтод на одном из своих учеников.
— Так у Вас не один только Саша в учениках? Есть ещё студенты? — уточнил Баталов.
— Конэчно нэ один. Что Вы, — усмехнулся Хачикян. — Моя мэтодика хоть и индивидуальная, но общие её прынцыпы можно объяснять болъшой группэ студентов. От этого нэ чего нэ помэняется и хужэ нэ будет. Она подходит любому, кто хотъ нэмного понымает в процессэ созданыя фылъма.
— А в чём конкретно она состоит? — неожиданно для всех задала вопрос до этого практически всегда молчащая актриса из МХАТ играющая в фильме иторичку-фанатичку.
— Мэтодика разработаная лычно мной, — напомнил всем забывчивым режиссёр-методист, — состоит в том, чтобы дать почувствовать учэнэку, что он на многоэ способэн, — врал Давид, — на много больщэе чэм он умэет. Ученик должен влэзть в шкуру рэжиссёра и почувствовав отвэтствэнность за вэсь процэсс снять картыну изо всэх своих сыл! — и якобы застенчиво, — Ну это конэчно в двух словах нэ объяснить. Это я так, — ещё более засмущавшись, — образно. Как говарят — в двух словах.
— Ого, — проговорил народ одобрительно.
— Всё же Давид Эдуардович, это звучит несколько расплывчато, — произнёс Баталов вероятно пытавшийся осмыслить ту ахинею которую проговорил только что липовый новатор. — Не могли бы вы более конкретизировать — привести пример…
— Бэз проблэм, — с готовностью ответил врушка и я не сомневался, что сейчас он начнёт врать ещё больше. Конечно же ожидания меня не подвели…
Он врал, из его уст текла патока, народ в изумлении слушал, а я стоял ни жив ни мёртв, слушая как великому мэтру всё же благодаря его неимоверным усилиям удалось убедить меня и вымарать из сценария сцену в которой главный герой уединяется в спальне со своей любовницей.
— А я эму говару, — с азартом рассказывал Давид внимающим каждому его слову актёрам, — тут Саша глубокая фылософыя в фыльме. К чэму вносыть в кыно плотские утехи? Да и нэ надо Совэтскому кыно такого. Мы же нэ в Америкэ какой-ныбудь! Достатачно проста обычного поцылуя в щёку, — «чесал чесальщик мотального цеха», а я решил заканчивать трагикомический фарс пока этот клоун не договорился до того, что я там вообще немецкое порно собирался снимать.
— Учитель, — неожиданно не только для окружающих, но в первую очередь для охреневающего себя, произнёс я, — давайте заканчивать. Коллективу скоро уже нужно будет выдвигаться на посадку, а мы ещё многое не сказали.
В салоне автобуса повисла тишина, а через секунду она оглушительно взорвалась всеобщими галдежом.
— Как это? Почему это? Зачем это, — говорили одновременно все присутствующие на собрании и резонно добавляли: — Ведь было довольно неплохо?
— Товарищи! Товарищи, — взял слово Саркисян, — решение уже принято, и я поясню почему, — народ немного угомонился. — Дело в том товарищи актёры, что мы решили этот фильм выдвинуть на предстоящий кинофестиваль, который как вы наверняка все знаете пройдёт у нас тут — в Ереване в следующем году. Так вот, фильм такого качества просто не пройдёт предварительный отбор. Его просто не допустят и будут правы, потому, что фильм снят хоть и не плохо, но всё же непрофессионально. А это товарищи, просто похоронит такую замечательную историю и недоведёт фильм до советского зрителя. А фильм как вы сами знаете может получится отменный. Поэтому товарищи, мы делаем официальное предложение всем вам вновь сняться, но уже в полнометражной картине. Ваша превосходная актёрская игра была отмечена на самом высоком уровне и никаких других актёров в фильм мы приглашать не намеренны, — народ хмыкал раздумывая, а Саркисян продолжал: — Так вот, всем вам по месту вашей работы поступит официальное предложение, и вы уже сами для себя решите — хотите вы вновь сыграть вашу роль или по каким-то причинам откажитесь. Мы бы очень хотели, чтобы вы согласились и со своей стороны обещаем, что кроме всего прочего будут ценные подарки, премии и вообще…
— А когда будут происходить съёмки? Это же нужно как-то спланировать, — поинтересовался Вячеслав Михайлович.
— Съёмки начнутся в середине октября, — ответил за местного начальника режиссёр Давид, — и будут происходить на том же месте. Предвидя следующие вопросы отвечу, что продлятся съёмки приблизительно месяц, ибо в этот раз мы торопиться никуда не будем. Сейчас на съёмочной площадке вновь затевается ремонт, а точнее возведение на месте старого дома двухэтажного коттеджа со всеми удобствами, ибо не пристало советском профессору истории жить в развалившейся лачуге.
— Товарищ Баталов, а как вы смотрите на, то чтобы наш юный друг, участвуя в новом фильме как помощник главного режиссёра, был оценён вашим учебным заведением, а фильм был бы представлен экзаменационной комиссии как дипломная работа студента Васина?
— Эээ — произнёс Алексей Владимирович не найдясь сразу, что и ответить на это. До этого весело щебечущий коллектив немедленно затих и впился своими взглядами в «именинника».
Я почувствовал некий дискомфорт, посмотрел вокруг, увидел, что взоры всех устремлённые на меня и спросил притихший салон ни к кому конкретно не обращаясь: — Что?
— Товарищ Саркисян предлагает экзаменовать тебя новой картиной и если она удастся, то ты закончишь ВГИК.
— Да? — удивился «ещё даже не студент» и перевёл взгляд на начальство. Начальство лыбилось и мотало в подтверждении головой. — Но я же ещё даже туда не поступил, — напомнил будущий школяр.
— Считай, что уже поступил. Я хоть и не нахожусь в приёмной комиссии, но уверен, что она также будет не против, — заверил меня Саркисян, а затем обратился к присутствующим: — Да товарищи?
— Да! Без сомнения! Конечно, — загалдели товарищи, однако Баталов растерянно произнёс: — Но может быть он всё-таки поучиться хоть немного?
— Нэчего и нэчему ему ужэ учиться! — самонадеянно заверив всех поддержал руководство гражданин Хачикян вставив свои «пять копеек». — Всё, что эму было нужно, я эму дал! Тэпэрь эму надо ыдти впэрёд самостоятельно, эстественно под моим руководством и я увэряю вас товарыщи, наша киностудия эму в этом нэсомненно поможэт и окажэт всяческую помощь!