Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
— Я тебя понял, — отошёл от шока визави, — только нужно подумать, как это лучше решить. Наверное, вряд ли получиться всё это сделать сразу. Вопросов много возникнуть может.
— А и не надо сразу, — решил помочь собеседнику великий стратег, поёрзав на стуле. — За песни для мужского вокала — машина, для женского — гараж, ну а за сценарий для фильма — сам Бог велел мне домик с небольшим участком соток на двадцать подогнать. Ведь фильм — это не просто фильм, а шедевр от нашей республики едущий на кинофестиваль! Разве я не прав?
— Неплохо придумано, — одобрил Армен улыбнувшись и похвалил, — молодец! Я думаю, что так можно будет это обстряпать.
— Отлично, тогда я поехал, — сказал довольный я поднимаясь со стула, но был остановлен.
— Подожди, тут такое дело. Как думаешь, что нам делать с актёрами? Дело в том, что они могут всё рассказать.
— Не знаю Армен, — искренне ответил я. — Я сам думал об этом. Вот честно, я просто не знаю, что теперь делать. Твоему начальству, нужно было бы просто поговорить со мной и фильм бы мы сняли с Давидом вместе, а теперь, — я развёл руками, — даже не знаю, — и подсказал, — пусть твоё начальство думает тем же местом, каким и отдавало такое нелепое указание.
— Оно приказало думать мне, — вздохнув ответил собеседник и тоже поднялся из-за стола. — Там моя машина стоит, хочешь отвезу тебя в студию.
— Не надо, я сам доберусь, чего тебя напрягать-то, — ответил его собеседник и открыв сумку, потому, что кое-что вспомнил, добавил: — Тем более я ноты в номере забыл, — и вместе с компаньоном пошёл в гостиницу.
* * *На самом деле в номере я забыл не ноты, а коньяк, для голоса, ведь мне предстояло сегодня записывать вокальные партии, а к сожалению, без «бафа» я нормально спеть категорически был неспособен. Не успел зайти в апартаменты и положить два флакона в наплечную сумку, как в дверь постучали и отдалённо знакомый голос произнёс:
— Алэксандр, можно к тэбэ?
— И кто же у нас там? — подойдя к двери риторически произнёс я и открыв дверь на секунду обалдел от стоящего за ней персонажа, а затем резко отпрянул назад и принял боксёрскую стойку, прикидывая какой рукой бить первой и сильно ли «ломать» гражданина или всё же слегка?
— Саша, я с мыром прышол, — сказал гость подняв руки на уровни груди и повернув ладони ко мне, тем самым, как в древние времена показывая, что не вооружен, — проста погаворыть.
— О чём? — поинтересовался я опустив свои руки, однако не расслабился и был начеку.
— Мэня дядя послал поговорыть с тобой.
— И кто у нас дядя? Кто-нибудь из городского комитета?
— Нэт. Это другой дядя. Меня дядя Давид послал. Он просыт, чтобы ты его выслушал.
— Гм, — задумчиво произнёс я, удивляясь такому количеству разных дядь. — Это я его машину, тогда на горе, немного «рихтанул»?
— Нэт, — поморщившись ответил Саркис. — Это машина была того, кто из Горкома, а это режиссёр.
— И, что ты ему сказал о том казусе?
— Сказал, что кырпыч упал, что ещо я мог сказать, — пожал плечами собеседник.
— А он, что? — вновь полюбопытствовал я.
— Накрычал и сказал, чтобы машину починил.
— А ты?
— А что я?.. Нэт у мэня стоко дэнег, — сказал тот расстроенно мотнув рукой. — Там на пятьсот рублэй рэмонта.
— За багажник? Гонишь? — удивился я таким ценам.
— Там крылъя эщё «поехали», рэсора, амартизатор, стэклло и ещё что-то, — перечислил гражданин, морщась, а затем вновь махнул рукой, произнёс: — Да ладно, грузчиком поработаю нэмного и всо сдэлаю, — и вернулся к насущному разговору, — Ну так, что? Можэшь поговорить с дядей Давидом?
— А о чём?
— Я нэ знаю, но догадываюсь, что о фэлъме. Он пэреживает очэнь, — пояснил визави. — Ну так, что…
— А почему бы и нет?! Давай поговорим, — ответил я и поинтересовался: — А где он?
— Он в нэзу ждёт. Боялся, что ты на нэго обыдился сыльно и думал, что нэ захочешь говорыть. Ну так я его зову?
— Зови, — великодушно разрешил добродушный хозяин апартаментов и видя, как парень направился к лестнице окрикнул его. Тот остановился и обернулся, а я, подойдя к нему вытащив из кармана стопку денег, отсчитал пятьсот рублей и протянул их товарищу.
— Это на ремонт, — пояснил меценат, видя, как заблестели глаза опешившего Саркиса. — Всё же я был невольным инициатором произошедшего.
— Спасиба балшое! — прошептал тот, вероятно не веря своим глазам и взяв купюры стал их ощупывать, быть может ожидая фальшивки.
— Не за что, — великодушно ответил я и тут же серьёзным тоном напомнил гражданину: — Не надо больше к моим девушкам приставать. Договорились? Окей. Зови дядю.
* * *— Так кто всё это замутил? — спросил я расположившегося на диване режиссёра Давида Эдуардовича Хачикяна.
— Началъник Армэна замутил! Сказал, чтобы я съездил прэсмотрелся к тэбе. Помог. А потом сказал, чтобы я подумал, как тэбя от этого дела отодвинуть.
— А вы чего?
— Да, чего-чего… Вечер уже был. Мы в ночь выехали и всю ночь ехалы. Я думал тут какой-то детский фильм снимают. Думал помочь чего надо и чтобы картина нормально получилась, он меня назначает рэжиссёром, чтобы я почувствовал ответственность и помог хорошо.
— А дальше…
— Я приехал, сматрю тут всё по взрослому, а нэ дэтский филм. Саркис мне звонил говорил про атёров известных, что с Москвы приехали, но плохо слышно было. А тут приезжаю и глазам своим нэ вэру… Потом сценарий прочитал и понял, что это нэ детский фильм совсэм. Хотел позванить и доложить, но нэ смог дозванится.
— А Армен об этом знал?
— Нэ знаю, я ему нэчего нэ говорил. Мнэ его начальник дал задание вот и всо.
— И что вы?
— А что я?! Я решил отказаться от этого. Тут же вэликие актёры! Как это тебя отодвинуть?! Всэ же сразу узнают! Скажут все, что Давид нэ честный чэловэк, — сказал он вновь замахав руками и клятвенно заверил: — А я чэсный чэловэк! Чэстный! А потому вот и стал постоянно влезать в съёмку, думая, что ты мэня выгонишь и всо! Уеду, скажу, что выгналы и всо!! А тэ нэ гонишь, да нэгонишь! Я и так и этак, а ты нэгонишь и всо!.. Мнэ ужэ пэрэд людьми было стыдно, что я чушь говару и с совэтами пастоянно лэзу! А ты нэреагируэшь и всо! Думаю, раз нэгонит, то надо хоть снять чего-нибудь. Пусть отдахнёт немного малчик, за столом посидит, покушает хорашо. Вот и гавару, давай я в пэщерэ хоть снэму, тэбэ помогу. А ты сам потом пришол…
— Это прям-таки какая-то детективная история достойная пера Агаты Кристи получается, — в задумчивости прокомментировал я услышанное от коллеги.
— Навэрно ты прав. Дэйствитэльно дэтэктив получился, — поддержал меня Давид и глянув на своего племянника сказал: — Так, что нам тэперь с этим делать? Как выкрутытся?
— А какие Ваши предложения? — спросил пионер, предоставив более старшему гражданину озвучить свои идеи первым.
— Я нэ знаю, — растерянно отвалил Давид пожав плечами, — актёров надо как-то уговорить, наверное. Они вчера целый скандал на банкете чуть было не устроили. Говарят в Москве расскажем, как вы тут фильмы снимаэте и у детей их отбираэте.
— А другого выхода нет?
— Ты имеешь ввиду вырэзать мэня из титров и вставить тебя? — я мотнул головой в подтверждении его догадки, а он как будто бы ожидая этого затараторил: — Поверь, я вчера после сэанса им все уши буквалъно прожужжал этим. Просил, умалял, чтоб вырезали мэня нэ меэдленно и всо.
— А они, что? — заинтересовался школоло, видя, что и Саркису этот вопрос интересен.
— А они говарят, что уже нэльзя это сдэлать. Всэ видели. Все хлопалы мнэ как рэжиссёру, когда меня на сцене представлали. Короче нэльзя говорят уже всё повэрнуть назад и всо!
— Походу дела они правы, — протянул я, откинувшись на спинку дивана и стал думать, что же делать, почёсывая прыщик, вскочивший прямо по центру лба, как бы говорящий окружающим слова из поэмы Пушкина: «А во лбу звезда горит»!
Через десять минут полной тишины «Великий и ужасный» встал и посмотрев на гостей самонадеянно заявил: — Есть выход который устроит всех, — и тут же поправился, — сказав всех я чуть погорячился, — и пояснил, — я имею ввиду устроит всех кроме оного человека!