Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Андрей Сергеевич, а тут, что? — спросил проверяющий, указывая на закрытую дверь.
— Тут Николай Анисимович, ещё ничего не сделано. А вообще, планируется, что тут будет конструкторская лаборатория.
— Конструкторская, — удивился тот, а потом произнёс странное, — ну тогда сам Бог велел это сделать тут. Сейчас там никого нет?
— Нет. Лаборатория закрыта, — пояснил Монин и, как доказательство подёргал за ручку двери, — закрыта на ключ. Открыть?
  
— Да. Попросите пожалуйста открыть, — произнёс министр улыбнувшись и улыбка эта директору очень не понравилась.
Через пять минут принесли ключ и научный руководитель, уже в душе понимая, что это какая-то подстава, с замиранием сердца открыл дверь в помещение, готовый увидеть там, что угодно, но только не то, что увидел.
А увидел он, что ничего в лаборатории с его прошлого посещения пару дней назад, не изменилось.
— Ухх, — облегчённо выдохнул Монин и обернувшись к Щёлокову поинтересовался: хотите зайти?
— Да, давайте с вами зайдём и поговорим, что называется тет-а-тет, — ответил министр, а затем повернувшись к многочисленной свите и зевакам добавил: — Товарищи. Нам с товарищем директором приватно побеседовать нужно, так, что прошу в лабораторию никому не входить! Договорились?
Народ согласно закивал.
— Майор Игнатов! — негромко произнёс Щёлоков.
— Я здесь, — отрапортовал один из милиционеров.
— Обеспечь! — приказал министр и зашёл внутрь большого помещения.
* * *
Будущая конструкторская лаборатория была практически пуста. В ней находилось лишь пару шкафов, пяток столов, несколько стульев, вешалка и ещё какая-то мебель.
Пододвинув два мягких стула к одному из столов, который больше походил на учебную парту, нежели на рабочее место инженера-конструктора, Щёлоков присел сам и предложил присесть сопровождающему.
— Итак, Андрей Сергеевич дело у меня к вам вот какое, — начал он. — Понимаете ли, к нам в руки попали некоторые документы. Так как в моём ведомстве сотрудников, досконально разбирающихся в той тематике, нет, то возникла идея подключить к изучению этих документов Вас. Хотелось бы, чтобы вы оценили, ценность данных рукописей.
Монин подобрался и стал более внимательно вслушиваться в слова собеседника предчувствуя, что вот-вот он прикоснётся к какой-то тайне.
— Прошу Вас, — продолжил министр, вынимая из портфеля бумаги, — посмотреть и ознакомится вот с этими материалами, которые содержаться в папке. Хочу предупредить сразу, что материалы, содержащиеся в ней, имеют гриф «совершенно секретно». Однако я знаю, что допуск к такого рода секретности у вас есть, поэтому предупреждать Вас о чём-либо считаю не нужным.
Руководитель института согласно кивнул, пододвинулся поближе к парте и открыл папку…
По мере того, как он читал, то у него складывалось впечатление, что это всё сон и всё это происходит не наяву, ибо информация, описанная в бумагах, была просто фантастична.
Щёлоков наблюдал за реакцией учёного и улыбался, глядя как тот, прочитав что-то интересное, начинает косится на него, чесать себе затылок, затем подбородок, или же вообще хватается за голову обеими руками, что-то нашёптывая себе под нос.
«Всё ясно. Получается, что товарищ Артём не обманул и тут. Вон как Монин увлёкся, аж глаза на выкате стали. По вей видимости информация действительно важная и интересная,» — думал он, улыбаясь и радуясь тому, что этой встречей, он наверняка сможет укрепить обороноспособность страны. А именно этой цели — усиления щита Родины, Николай Анисимович, с недавнего времени, решил посвятить всего себя, как говорится, до последней капли крови.
— Вот тут написано, что фотографии прилагаются? — через двадцать минут заметив надпись внезапно осипшим голосом поинтересовался учёный растерянно глядя на главного милиционера.
— Их пока нет, — ответил министр, удовлетворённый тем, что собеседник настолько тщательно изучает документы, что даже заметил этот факт. — Мы работаем над тем, чтобы эти снимки в ближайшее время попали к нам.
На самом деле министр просто не решился демонстрировать фотографии аппарата, сделанные в 2009 году и переснятые товарищем Артёмом с какого-то неведомого ноутбука.
— Ах пока нет… — прошептал учёный и вновь приступил к прочтению. Хватило его ненадолго. Он сидел насупленный, а потом взорвался.
— Товарищ министр, Бога ради, скажите, откуда у Вас ЭТО?
Щелоков пожал плечами и улыбнулся.
— Вы не понимаете, Николай Анисимович, — горячо продолжил директор института, — это же немыслимо! Тут же полное описание аппарата! Конечно, нахватает чертежей, но сам аппарат, его основные узлы и агрегаты, описан полностью! Смотрите, тут даже марки металлов есть, из которых нужно изготавливать отдельные детали. Тут же полное ТТХ (тактико-технические характеристики) батискафа. Кто? Кто мог изготовить этот аппарат? Американцы? Французы? Итальянцы? А почему они тогда назвали батискафы «МИР-1» и «МИР-2»? Откуда ЭТО?! Из ЦРУ?
Директор института пристально посмотрел на Щёлокова и увидев его жёсткий взгляд опомнился, осознав с кем он вообще разговаривает и кому вопросы задаёт.
— Извините, — поникнув сказал учёный и посмотрел на папку, — просто мы с академиком Михайловым только недавно обсуждали вопросы о необходимости постройки подобных глубоководных аппаратов… А тут такое…
— Это хорошо, что обсуждали. Вот с ним, — сказал Щёлоков, — Вам и предстоит создать этот батискаф.
— Как? — удивился директор.
— Очень просто. Эти идеи вы сейчас себе перепишите и выдадите за свои. Моё участие в этом деле, категорически отрицается.
— Но, если это уже кто-то построил, то…
— Никто, это не построил. «Строилка» у них ещё не выросла, — хохотнул министр. — Вы будите первым, это я вам гарантирую. Вы мне верите?
— Да. Конечно. Верю.
— Вот и хорошо, — продолжил Николай Анисимович. — Приготовите обоснования, добавте в описание аппарата более ярких красок, обрисуйте перспективы его использования и требуйте фонды. Например, этот глубоководный батискаф наверняка можно использовать не только для изучения морских глубин, но и для исследования затопленных кораблей, или даже потерпевших аварию подводных лодок. Согласитесь, это очень нужное и важное дело. Хоть я и не специалист в этой области, но мне кажется, что такие аппараты нужны не только гражданскому, но и военному ведомству. В связи с этим, «покумекайте», как зайти со стороны Министерства обороны. Как их заинтересовать. В общем сами подумайте, как приукрасить и что сказать… Ну, а если, что обращайтесь на прямую ко мне, естественно скрывая цель обращения для окружающих.
— Спасибо, товарищ министр, — поняв все перспективы проекта воспарял духом Монин, — я обязательно придумаю хорошее обоснование.
— Хорошо, с этим решили. Тогда, напомню ещё раз.
— Я внимание.
— О моей роли в этом деле не должен знать никто! Ни одна живая душа! Ни КГБ, ни ЦРУ, ни массад! Поняли меня? Никто!
— Да, да, я понял.
— И ещё, в нашей стране, в том числе и в силовых структурах, могут быть иностранные шпионы. Они могли проникнуть куда угодно, в любую сферу нашей жизни, в том числе враги могут быть и в вашем институте, поэтому прошу вас не забывать о бдительности и быть аккуратным с этими документами храня их всегда в сейфе.
— Ясно, — в очередной раз согласился с логичными доводами учёный.
— Раз ясно, то это хорошо, — подбодрил его Щёлоков и вновь полез к себе в портфель, откуда достал резиновые перчатки. Это удивило директора, и он стал ждать что же будет дальше.
Тем временем, Николай Анисимович, одев на руки печатки, аккуратно достал упакованные в плёнку стопку чистых белых листов и положил их на стол. Затем достал несколько ручек разных цветов и положил рядом с бумагой.
  
Проделав всё это, он снял перчатки и объяснил собеседнику:
— Это, предосторожность, на всякий случай, что б моих отпечатков не было.
— Понятно, — не поняв зачем министр достал листки с ручками ответил учёный.