Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Извини нас Леночка за ошибку! Эту песню я посвящаю тебе! Ура! — выкрикнул я и схватил пытавшуюся было удрать десятиклассницу за запястье.
«Диджей» правильно понял момент и врубил магнитофон.
Зазвучала песня «Розовые розы» …
Я подошёл, всё ещё не отпуская жертву, к ошалело вертящему головой милиционеру-маляру Пахомову и прокричал ему на ухо:
— Иди и заводи машину! Я буду через четыре минуты! Будь готов сразу рвануть, ибо скорее всего меня будут преследовать!
  
Тот в ответ мотнул головой, что-то проорал и придерживая фуражку стал выбираться через танцующую молодежь в сторону стоящего неподалеку милицейского «УАЗика».
Я же подошёл к столу, взял заранее приготовленный букет роз передал его находившейся в шоке «жертве», повернулся к микрофону и запел:
— У Ленки Соколовой день рожденье… Ей уже пятнадцать лет…
 https://www.youtube.com/watch?v=D3Sh4NK_Qkk
Песня была простая, легкомысленная и в переделке практически не нуждалась. Фактически, в тексте композиции я заменил лишь несколько слов. Во-первых, строчка «ей сегодня тридцать лет» была заменена на «ей уже пятнадцать лет», а во-вторых оригинальное ФИО «Светка Соколова», я с лёгкой руки, понимая всю ответственность перед мировой музыкальной культурой, заменил на ФИО «Ленка Соколова» и ни одна мышца у меня даже не дрогнула.
Как и ожидалось песенка всем понравилась, и народ стал орать и требовать повторить так, что мне пришлось исполнить её на бис.
В припеве мне подпевала обалдевшей от счастья Светка, то есть Ленка, которая слыша, что иногда я забываюсь и пою «Светке Соколовой» пыталась переорать меня, всячески вставляя своё светлое имя в любой удобный момент, в том числе и там, где петь вообще было не нужно.
По окончании песнопений, под гром аплодисментов и криков «Браво!», я попытался тихо-мирно со всеми попрощаться и «соскочить», но не тут-то было…
Младым меломанам, зачем-то понадобились наши автографы, и толпа с радостными воплями бросилась к нам с радостно лыбящейся «Еленой Счастливой», пытаясь одновременно нас с ней расцеловывать и потрепать.
Я некогда не понимал, какие мысли терзают человека, который расталкивая вокруг себя таких же как он, постоянно что-то крича, как и все во круг, пытается пробраться к той или иной, так называемой «звезде», только лишь для того, чтобы его/её схватить за что-либо, или просто ткнуть рукой…
Мазохизм какой-то.
Думают ли те, кто лезет похлопать по плечам и спине, что от таких вот объятий у человека потом синяки по всему телу?.. Вряд ли, ибо если бы они думали, то спроецировали бы это на себя. Каково это получить от всей толпы не одну сотню тумаков?.. Что было бы с ними, если человек сто к примеру, долбануло бы ему хотя бы по разу, скажем по правому плечу. Понравиться бы?.. Не больно ли это бы было?.. А что, если на следующий день сделать такому горе-фанату тоже самое? Выдержит ли?.. То-то!!
Помня всё это, я бросил напарницу на произвол судьбы и не став долго «рассиживаться» схватил катушку с фонограммой и бегом рванул через вестибюль внутрь здание школы.
Естественно этот демарш, был немедленно замечен и народ невзирая на окрики учителей, директора и милиции, помчался вслед за убегающей знаменитостью, ибо в толпе как всегда, возобладал охотничий инстинкт… А инстинкт преследователя, дело такое… По его закону жертву необходимо не только догнать и схватить, но ещё и обязательно растерзать в клочья, желательно с запредельной жестокостью.
Так как к садомазохизму я относился с прохладой, то «по традиции», чтобы сбросить «хвост» я забежал в школьный класс на втором этаже, открыл окно и выпрыгнул на улицу.
Приземлившись на ноги распрямился и выдохнул, после чего перед тем как побежать в сторону поджидающего меня милицейского автомобиля посмотрел вверх, дабы на прощание помахать преследователям ручкой.
Ошибка моя состояла в том, что я преуменьшил отвагу загонщиков.
Так как этаж был второй, то ученики особо «не парясь» стали выпугивать из окон вслед за мной…
— Мамочки родные… — подумал я растерявшись наблюдая как дети летят вниз и падают друг на друга.
— Б**!! Стоять! Стоять! — заорал я во всю глотку видя, как спрыгнуло уже человек десять! — Стоять! Я возвращаюсь! Я сдаюсь!! Всё! Некуда не убегаю! Не прыгать! Идите ко входу! Кто спрыгнет с тем дружить не буду! Кто спрыгнет тот чмо!! Идите ко входу! Я сейчас туда подойду! Обещаю! Не прыгать сказал! Всё! Иду уже! Ну-ка слезли все с подоконника! Рыжий! Рыжий мля! Не зли меня я псих! Слезь скотина немедленно! Всё! Все закройте окна и марш ко входу! Все закрыли окна я сказал, а тебя рыжий это особо касается!!
Прокричав всё это, я подбежал к уже спрыгнувшим мальчишкам.
К моему и всеобщему счастью с газона поднялись все и никто особо сильно не пострадал. Лишь двое мальчишек получили ссадины на лице и ещё один хромал и держался за ногу.
Я осмотрел его ногу, и, по моему мнению, перелома, либо сильного вывиха не обнаружил. Тот нормально наступал на повреждённую ногу и рассматривая меня улыбался.
Я ему приказал идти с нами, а затем двигать в мед кабинет. Тот в согласии мотнул головой и сказал, что у него уже ничего не болит, в подтверждении чего, потопал на месте.
— Слава Богу! — выдохнул я и посмотрев в голубое небо перекрестился сопровождаемый удивлёнными и ошарашенными взглядами отчаянных пионеров-самоубийц.
* * *
«Ух, как же хорошо, что я, не сделал то, что сделал вчера, а именно не побежал на третий этаж. И как же хорошо, что, когда спрыгнул, сразу же посмотрел наверх. Вот бы сейчас тут было бы месиво… Дети-дети… Ух… Аж мороз похоже, как представлю, чтобы могло тут быть… Как же хорошо, что никто не пострадал,» — думал я ведомый, окруживший меня толпой фанатов, в сторону входа в школу.
Видя, что жертве убежать не удалось, её поймали и возвращают на место, народ, начавший было расходиться вновь вернулся на свои места и стал шумно ожидать продолжения «банкета», скандируя и хлопая.
«Ну и как мне теперь отсюда выбраться? Подписывать всем автографы? Так это я до завтрашнего утра не управлюсь, а дел на сегодня намечено много… К тому же, завтра у нас встреча с генералом, поэтому сегодня нужно обязательно записать все «военные» песни на плёнку, для демонстрации. Вдруг ему понравится? Может чего из этого вектора и получиться тогда сможет. К примеру концерт в театре Советской армии, ну или что-то подобное… А это значит, что нужно думать, как отсюда побыстрее «свалить по тихому» на студию… Магнитофон конечно неплохо было бы ещё забрать, но хрен с ним. Не потеряется. Наверняка администрация сохранит, так, что об этом можно особо и не думать. Потом заберу. Из Армении приедем и заберу. Сейчас же нужно прикинуть, как же мне свалить?» — лихорадочно размышлял великий комбинатор и в это момент невдалеке справа раздался мощный автомобильный сигнал, после чего замелькали синие огни, завыла милицейская сирена и тут же заговорили в мегафон:
— Александр Александров! Немедленно подойдите к милицейской машине! Немедленно! Нам срочно пора на выезд! Граждане! Пропустите Александрова! Срочно! Выезд! Расступись!
Толпа застыла в удивлении, и я не замедлил воспользоваться ситуацией.
Быстро извинился перед собравшимися, попрощался и расталкивая народ локтями ломанулся к спасительному автомобилю.
Никогда ещё в своей жизни я не хотел так сильно оказаться в милицейском «козёльчике».
* * *
— Спасибо Денис. Выручил, — сказал я милиционеру, сидящему на водительском месте.
  
— Да не за что. Слушай, ты же говорил, что с другой стороны школы, через окно вылезешь. Не получилось?
— Да получилось… только немного не то… — с сожалением констатировал я и рассказал о прыжках…
— Ничего себе, — удивился Пахомов, поворачивая к железнодорожной станции. — Они, что с ума что ли все посходили?
— Не знаю. Вполне вероятно, — ответил я и поинтересовался: — Ну а ты как? Тебе концерт устроенный западными спец службами самому-то понравился?