Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Тот встрепенулся.
— Да парень, да, хотел. конечно хотел. Песни эти твои — замечательные! Ты о правде поёшь и это главное! — горячо проговорил он, сжав руку в кулак на уровни груди. — Так всё и было! И били мы эту фашистскую гадину… и гнали их со своей земли… и в танках горели… и Москва за нами!.. Ты молодец внучок! Молодец! Всем ветераном очень понравилось!
— Спасибо за лесную оценку «моего» скромного творчества. Я очень рад, — поблагодарил я, и собрался было уйти, но был остановлен, после чего мне задали следующий вопрос, который поставил меня в тупик.
  
— Внучок, не спеши… Скажи, — произнёс Григорий Лукич, положив руку мне на плечо, — а где можно приобрести записи с твоими песнями?
— Гм… Вы знаете, таких записей просто нет, — просто ответил я.
Собеседник расстроился и поинтересовался, когда и где будет следующий концерт?
Я объяснил, что никаких следующих концертов скорее всего не будет.
Дедуля расстроился ещё больше.
— Что за чёрт?! Такие отличные боевые песни и их послушать нельзя?! — задал риторический вопрос в пустоту майор в отставке, при этом гневно посмотрев по сторонам. — Ни тебе концертов, ни тебе пластинок?! Так, у них получается?..
— Ну да… — согласился я с его негодованием дедули который как мне показалось взглядом искал райкомовских.
— Ну ты хоть пластинку-то для ветеранов можешь записать?!
— …
— Что молчишь?! Ведь вижу, что можешь! Так почему ещё не сделал?! — предъявили мне.
— …
— Что нужно сделать для немедленного исправления ситуации? Какие меры тобой были приняты? — по-военному чётко задал вопрос майор уже без приставки «отставной».
— Эээ… Разрешите доложить? — решил я приколоться.
— Разрешаю. Докладывай, — позволили мне без намёка на понимание шутки.
«Что дедуля через чур боевой попался. Я ему кто? Солдат? Подчинённый? — задал я себе вопрос и сам же на него ответил. — Конечно же солдат. Рядовой… Вот и всё.»
— Пластинку не выпустили ещё. Там, у них на «Мелодии» очередь на выпуск записей очень большая. Не до моих песен им, — отмазался я от необоснованных обвинений, естественно про себя добавив, что меня на запись особо никто и не приглашал.
— Очередь говоришь?! — зло через зубы проговорил Григорий Лукич. — Знаем мы, что там за очередь — говно-очередь. Одну «мутату» выпускают или б******* иностранщину гонят… Хорошую музыку днём с огнём не найдёшь! Всё своими «песнярами» засрали… А фронтовику, что послушать?.. Ну да ладно. Мы с ними ещё поговорим…
Я удивился такому поведению пенсионера, потому как помнил, что в принципе в магазинах был достаточно большой ассортимент на любой вкус, естественно который навязывался Советскому обществу, то есть без рока и без через чур вульгарной попсы.
— Ладно внучок, бывай, — тем временем произнёс ветеран, пожал мне руку и быстрым шагом вышел из зала.
  
Глава 18
 
Выйдя из школы, мы с Арменом прошли через дворы к его автомобилю и поехали на встречу в ресторан.
Всю дорогу мой собеседник, был молчалив, задумчив и практически до самого конца нашего пути не проронил ни слова.
Я тоже молчал, но не потому, что поговорить было не о чем, а потому, что устал, да и напелся так, что горло стало болеть.
Ехали в тишине, конечно если не учитывать звуки мотора, улицы, асфальта, поскрипывания и постукивания в салоне машины, а также мерзкие шуршания, издаваемые автомагнитолой. Нужно сказать, что в отличии от других советских авто, «чудо» горьковского технического процесса, было по шумоустойчивости салона заметно тише и комфортней своих соплеменников, а посему ехали мы, если и не в абсолютной тишине, но всё же относительно тихо.
Я покосился на Армена. Тот был хмур и в свою очередь косился на меня…
— Что? — поинтересовался я, видя, что того что-то гнетёт.
Тот не ответил, вероятно окончательно, погрузившись в свои мысли.
«Что ж, будем тогда играть в молчанку и дальше,» — подумал «разговорчивый» и тут неожиданно для него собеседник не выдержал…
— Саша, — громко произнёс он. — Скажи…
— … как у тебя так получается… — бессовестно перебил его Саша.
— Да… — немного смутившись согласился Армен.
— … и на гитаре играешь, и на рояле… — смеясь продолжил перечислять я все навыки персонажа.
— Вот именно! — не разделил моего сарказма собеседник. — И про зелёное такси, и про войну, и про сестру, и про глаза, а тут ещё оказывается ты и классическую музыку умеешь сочинять! Да ещё как умеешь! Как такое возможно?!
— И мама у меня такая хорошая, про паровоз поёт, — решил я «поприкаловаться» дальше, словами из фильма «Берегись автомобиля», но вспомнив про мою хорошую маму и посмотрев на визави осёкся, ибо нефиг упоминать мамулю всуе!
Тот же на этот стёб никакого внимания не обратил и продолжил восхваляться мной дальше.
— Всем понравилось. Ты видел, как ветераны аплодировали! Несколько человек вытирали слёзы на глазах, когда ты про танки пел. А один майор, тот который у сцены стоял, так вообще разрыдался, — восхищённо проговорил Армен постоянно отвлекаясь от вождения автомобиля и смотря в мою сторону.
— Армен Николаевич, не отвлекайтесь от дороги, а то в аварию не дай Бог ещё попадём, — попросил я шофёра, но тот «проигнорил».
— Видишь, как на людей твоя музыка действует?! Как думаешь, к чему я клоню-то? — горячо произнёс он, отвернувшись от дороги полностью повернувшись ко мне.
— К чему? — обречённо поинтересовался я, жалостливо посмотрев в глаза потенциальному собрату-самоубийце.
— Да к тому, что может ну его нафиг этот ВГИК? Зачем тебе на актёра учится, если из тебя вырастет настоящий хороший композитор, музыкант… Да, что там вырастет… ты уже хороший музыкант, — заключил он и соизволив небрежно обратить внимание на дорогу объехал стоящий на светофоре грузовик. Далее он, под моё ошарашенное «Мляяя!» вновь повернулся ко мне.
— Может давай в институт имени Гнесиных тебя попробуем устроить? А?
— Можно, — согласился я, глядя на приближающийся поворот, — но только если мы останемся живы.
— Да не волнуйся ты. Я нормально вожу, — проговорил собеседник, но всё повернул свою голову и посмотрел вперёд, что не могло не обрадовать…
Помолчали.
— Слушай, а ты не думал записать на магнитофон эту «классику» и отнести куда-нибудь запись? — через минуту нарушив тишину вернулся к разговору Армен.
— Куда отнести?
— Ну, не знаю… В филармонию какую-нибудь или консерваторию… Короче говоря туда, где эту музыку играют, — подал идею мой прозорливый друг-экстрасенс.
«Гм… Интересно, сам догадался о филармонии или за мной уже шпионят?.. Почему он не с того ни с сего про записи заговорил?.. Неужели и вправду следят?.. Хотя… Быть может этому есть более простое объяснение — паранойя?.. Очень даже может быть, ведь нафига за мной следить-то?.. что узнать им нужно? Как я песни пишу? Так я же им уже показывал, как. И Армену, и его другу Феликсу, который работает в КГБ…. Тогда, что за намёки про консерваторию?.. Знает о том выступлении? А если даже и знает, то что с того… с другой стороны, логика в его мыслях есть,» — раздумывал я, глядя проносившейся за окном пейзаж.
— Наверняка такая музыка там понравиться. Сыграешь её каким-нибудь дирижёрам, может она понравится. Будешь известным как Моцарт, или Чайковский, — тем временем продолжил говорить собеседник.
— Нет. Спасибо. Как Чайковский не хочу. Лучше уж, тогда как Моцарт.
— А почему?
— На всякий случай, — неопределённо произнёс я хмыкнув. Ну не объяснять же товарищу, что этот самый Чайковский по некоторым данным был, что называется «другой масти» и женщинам предпочитал мужчин…
  
Впрочем, в полу-светлом будущем «обкакивают» всех и вся, так, что вполне возможно, что и Чайковский был вполне нормальной ориентации, которого толерантные пи****** будущего решили влить в свои ряды… Настряпали липовых свидетельств, повыдёргивали из контекста писем некоторые фразы, выпустили несколько книг о композиторе, в которых он представлен «заднеприводным» и вуаля, общественное мнение готово — Чайковский стал их кровей… Полу-светлое будущее оно такое… кого хочешь сожрёт и не подавится…