Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
Вывод один — только превентивное правосудие, только смерть, без суда и следствия, ибо по-другому никак, потому, что за всеми не уследить. А это значит, что нужно искать исполнителей, которые без лишних вопросов выполнят свою «праведную» работу. И тут было о чём подумать… Как писал товарищ Артём, вокруг враги и осведомители врагов, а это значит, что искать исполнителей нужно не в ближнем окружении… Тогда где?.. На этот вопрос был только один ответ, и Щелоков сразу понял. Военное братство. Люди, с которыми он воевал. Люди, с которыми он прошёл огонь и воду. Люди, которые сделаны из «камня и стали» — фронтовики-однополчане. Те, кто не дрогнет, те кто не предаст. И некоторые кандидаты у него на перемете уже были…
После прочтения о предателях Николай Анисимович выпил пятьдесят грамм, посмотрел на выписку, из предыдущих конвертов, которую он сделал для себя и в которой была написана одна строчка: Исламская революция в Иране, вздохнул и принялся размышлять, как донести такую информацию до МИД и вообще руководство страны…
Через пол часа, Щёлоков пришёл к выводу, что никакими «официальными» вариантами он донести такую информацию не сможет. И сложность здесь была в основном в том, что наличие такой информации у министра МВД объяснить будет крайне сложно, если вообще возможно.
Откуда главный милиционер страны знает, что должно произойти зарубежном, если об этом не знают ни в КГБ, ни в МИДе? А посему стоит поступить проще. Поступить так, как поступил пришелец из будущего — отправить письма во все имеющие отношение к этой тематике министерства, а заодно и в МВД. Затем устроить небольшое расследование по поиску отправителя посланий. После такого «кипиша» в разных ведомствах, можно быть уверенным, что те, кто должен быть «в курсе темы» наверняка займутся этой проблемой более детально и письма с информацией будут внимательно изучены и приняты к сведению.
Решив для себя этот вопрос Щёлоков взял в руки конверт, который постоянно откладывал и боялся читать больше всего — Конверт № 3. Развал СССР.
Да. Читать о том, что всё во что ты верил, всё к чему ты стремился, всё ради чего ты жил в одночасье превратиться в тлен и сгинет, было невыносимо горько и противно, но этот суровый путь нужно было обязательно пройти и в конце его найти ответы на главные вопросы: Как это могло произойти? Кто позволил? Кто виноват? Кто предал? И что с этими предателями ему теперь делать?
За пять минут прочтения текста, в котором достаточно подробно рассказывалось о крушении «корабля по имени «СССР»», Щёлоков успел выпить практически половину бутылки водки, а ещё через пять минут уже пустая бутылка вдребезги разбила стеклянные дверцы «гэдээровской» мебельной «стенки».
На шум разбитого вдребезги стекла прибежала испуганная домработница и жена, но генерал зло «шикнув» на них, выгнал их из своей комнаты, после чего пошёл к бару за «добавкой».
В течение часа из кабинета министра доносилась ругань, мат и угрозы, причём использовались такие фразеологизмы, которые, как писала в дальнейшем домработница в своём еженедельном отчёте в КГБ, ей за свою жизнь слышать не приходилось.
Николай Анисимовичу было от чего впасть в ярость. На двадцати листах печатного текста была описана величайшая геополитическая катастрофа в истории…
Из письма было ясно, что после смерти Брежнева в 1982 году, страной будут руководить сначала Андропов (1982–1984), затем Черненко (1984–1985), а затем Горбачёв (1985–1991), который устроив так называемую «перестройку» и развалит страну и партию.
Что интересно, Горбачёва этого, уже сейчас, в 1977 или чуть позже, будет всячески поддерживать и «проталкивать» на верх именно Юрий Владимирович Андропов. Зачем он это будет делать, из письма было не совсем понятно? Быть может председатель КГБ, законспирированный вражеский агент? Или быть может он действительно хочет перемен к лучшему? А быть может он глупый и самовлюблённый тип, уверовавший в свою непогрешимость и способность к гениальному планированию многоходовок «на века»?
Как бы там ни было, но де-факто именно он будет виновником того, что за «руль» советской империи встанет человек, который её разорит и уничтожит.
«За что же мы воевали? — в бешенстве задавал вопрос в пустоту министр. — За что мы кровь проливали? Для чего заводы создавали? Что бы какой-то хрен с горы их скупил за бесценок, и они стали его собственностью?.. Чтобы какие-то бандиты, награбившие себе миллионы, за грязные американские зелёные бумажки, которые даже не обеспеченны золотом, смогли приобрести заводы, которые «потом и кровью» десятки тысяч советских людей строили годами?! А теперь эти бандиты-паразиты там, у них в будущем, являются законными собственниками? Это такая, что ль перестройка им нужна? Такая, чтобы разворовать всё и разорвать страну на части? Чтобы города, основанные Россией сотни лет назад, стали городами каких-то там независимых республик и стран?..»
— Ну суки! Я устрою вам перестройку! Всем перестройкам перестройка будет! Сталина забыли?! Ничего мля! Я вам б*** напомню, как Родину любить! Кровью умоетесь!.. — твёрдо решив для себя закричал в потолок главный милиционер страны!
* * *Сейчас же, сидя на заднем сидении «Чайки» Щелоков приходил к выводу, что вероятней всего придётся создавать, что-то типа американского синдиката киллеров или же глубоко законспирированную группу чистильщиков, которая будет заниматься не только ликвидацией маньяков и убийц, но и ещё кое чем, ибо такой лютый п***ц который реформаторы приготовили его стране нужно немедленно остановить.
* * *Главный Герой.
«Распространял» до обеда, а днём встретился на «транспортном узле» в центре города с деревенским товарищем Федей. Он приволок четыреста записанных кассет, которые мы распихали по разным камерам хранения на «трёх» вокзалах: Ленинградском, Ярославском, Казанском.
Поблагодарив друга за проделанную работу, я передал ему очередной «транш от МВФ» в размере пяти тысяч рулей на закупку новой партии пустых носителей для записи.
Переговорив минут пятнадцать «за жизнь», мы разошлись по своим делам: он пошёл на электричку, а я отправился в сторону таганки, делая по дороге своё «просветительское» дело — распространение записей.
* * *Вдоволь «нагулявшись» по городу в половине седьмого, я был у здания Малого зала Московской консерватории, которое находилось на улице Большая Никитская, 13.
Глава 5
— Привет ребята: Антон, Мефодий, Сева, — поздоровался за руку я с парнями. — Привет Юля, здравствуй Лиля. Спасибо, что нашла время приехать, — обратился я к виолончелистке.
— Я была очень рада, что вы меня позвали, — смущённо ответила та.
— Как дела Саша? Как учеба в школе? Как оценки? Получил уже пятёрку? — поинтересовалась моей школьной карьерой заботливая рыжуха Юля.
— Да, всё вроде нормально. Завтра экзамены сдаю.
— Экзамены? Как экзамены? Сегодня же только седьмое сентября. Учебный год же только-только начался? — удивились ребята, в том числе и Сева, которого я как-то «закрутившись» забыл ввести «в курс» дела.
— Ну да. Мама договорилась о экстерне, для её любимого сынишки, — скромно ответил я.
— Ого! Молодец! — одобрил Антон и весь музыкальный коллектив его в этом горячо поддержал. Со всех сторон раздавались голоса: — Молодец! Удачи тебе в сдачи! Мы будем за тебя «держать кулачки»! Будем за тебя болеть!
— Спасибо, — поблагодарил я ансамбль и добавил: — Но удача понадобиться сейчас нам всем. Все свои партии помнят? Никто ничего не забыл? Нам нельзя «облажаться»!
— Помним, — дружно ответили участники ВИА.
— Отлично. Если что-то забыли и сбились с ритма, без паники останавливаетесь, слушаете, что играют остальные и неспешно встраиваетесь. Главное не пороть горячку и не торопиться. Как в первой, так и во второй композиции все ориентируемся не как обычно на ударные, а на клавишные — пианино, или рояль. Я не знаю, что у них тут на сцене стоит. По идее должен стоять рояль.