О чем он молчит (СИ)
— Кто меня будет ждать? С Юрой мы в офисе видимся да так временами встречаемся, конечно. Он рядом живет, ты же знаешь. Хожу вот иногда к ним со Светой в гости.
Тревожность с маминого лица не исчезла — лишь проступила отчетливее.
— А подружки твои — Марина, Таня?
Катя поморщилась.
— «Подружки», — повторила она со значением, — потому и «подружки», а не «подруги». Я пять лет не жила в Москве, со мной нельзя было раз в пару недель сходить выпить кофе и поболтать ни о чем. Такое приятельство на расстоянии не живет.
— Да, конечно, тут ты права, — согласилась мама, но тут же огорошила не ожидавшую допроса с пристрастием Катю новым актом любопытства: — А мужчина? Совсем никого?
Катя приподняла бровь: все-таки настала ее пора в тридцать четыре года внимать отповедям о браке и стакане воды в старости?
— Мы не так давно расстались с Пашей, могу я немного отдохнуть от отношений? — спросила она саркастично.
Мама только с раздражением отмахнулась, не принимая ее ответ в качестве аргумента и пробормотала:
— Паша этот…
Катя удивленно моргнула.
— А с ним-то что не так?
— Да все с ним было не так, — произнесла мама с таким видом, словно ничего очевиднее за всю жизнь не объясняла. — Ходил за тобой как хвост, а толку? Вы все время как у Чехова: говорите и друг друга не слышите. Совсем он ничего про тебя не понимал. Какая ты, что тебе важно. Другой тебе человек нужен. С общими интересами, принципами. Я же помню, какие вы с Денисом были — небо и земля в сравнении с этим Пашей. Фразы друг за другом подхватывали. Я нарадоваться не могла на вас: такое взаимопонимание — это большая редкость. Да и не найдешь такого во взрослом возрасте, не откроешься уже так, как в молодости.
Катя фыркнула. Ей хотелось поскорее закончить этот до жжения в груди неприятный разговор.
— Ничего он не понимал, как выяснилось. Только на словах. — Горечь разочарования, проступившая в каждой фразе вместо равнодушия, ее только разозлила.
Мама поджала губы в несогласии.
— Дочь, сама-то веришь тому, что говоришь?
— Хватит, мам, правда.
— Не стоило вам с Денисом расставаться. — Мама удрученно покачала головой. — Не стоило.
— Мама!
— Что, мама? Такая любовь была!
— Была да кончилась, если ты запамятовала, — констатировала Катя жестко.
Догадаться, что прозвучавшие только что размышления давно бродили в маминой голове, было несложно. Катя лишь удивилась, что беседы на тему отношений начались после ее возращения в Москву: за проведенные в Питере годы честь прослушать классическую родительскую речь ей не выпадала.
Мама будто не заметила ее слов.
— Неужто нельзя было обсудить спокойно то, что случилось, решить, помириться? — она спросила с искренним участием и сожалением, тихо и серьезно. — На вас смотреть страшно было после расставания. Денис почернел весь, ты как полумертвая по дому ходила. Кто же разбегается, когда так любит?
На секунду Катя зажмурилась, отгораживаясь от достигавших ее слуха вопросов. Мама не понимала, что своими сомнениями как иголкой тыкается ей в душу. Беспрестанно и методично, с научным интересом проверяя реакцию нервных окончаний.
— Нет, нельзя было, — она ответила глухо.
— Как же так, что совсем нельзя? — Мама печально покачала головой. — Денис столько раз…
Катя резко ее перебила:
— Мама, ну зачем сейчас об этом говорить? — Она выдохнула, надеясь унять поднявшуюся неведомо откуда злость. — Все давно прошло.
— Да где же прошло? — мама возразила уже громче прежнего, убежденно и взволнованно. — Шестой год замороженная ходишь. Ни семьи, ни отношений…
— Мама…
— Упрямая ты, Катюша, ой, упрямая. Поймешь, да поздно будет.
Уже пять лет как поздно, хотела она сказать, но вместо того поднялась со стула и коротко проинформировала:
— Я спать. Доброй ночи.
Глава 23
В середине августа череда процессов с Николаенко подошла к первой фазе завершения: сегодня было объявлено решение суда первой инстанции. После длительной и выматывающей борьбы Лара и Денис сумели доказать невиновность своего подзащитного, но ни радости, ни расслабленности они не чувствовали.
Напротив, казалось, они стали лишь более собраны и напряжены. Стараясь не реагировать на вспышки камер дождавшихся их появления СМИ: свои комментарии нужным изданиям они уже дали, — Денис с лишенным эмоций лицом и уверенностью в каждом движении спускался по лестнице здания суда и коротко переговаривался с Ларой.
— Обжалование будет точно, — сказала она ровно после его вопроса о ее предположениях на будущее.
Денис кивнул. С самого начала никто из них не рассчитывал на иное развитие событий, в котором все несогласные умолкнут раз и навсегда уже на первой инстанции. Маловероятный сценарий.
— Замена судьи нам очень помогла. Их сторона такого не ожидала.
Лара довольно усмехнулась в ответ на его реплику, наверняка вновь вспоминая мгновение чудесного выпавшего им везения.
— Да-а, — протянула она чуточку злорадно. — Судья была что надо: давно не видела, чтобы обвинителю действительно приходилось попотеть в процессе.
— И в правду приятное зрелище из «Красной книги». — Денис хмыкнул.
— Угу. Николаенко, — имя Лара произнесла с легким отвращением, — от процесса к процессу кажется все более неадекватным. Ты видел, как он сегодня на нас смотрел? Бешеными глазами.
Денис задумался, мысленно вернулся к событиям прошлого часа, прежде чем подтвердить:
— Боится и бесится. Одно дело против него уже возбуждено, второе на подходе. Сомнительно, чтобы в начале своей авантюры он думал, что это возможно. Последим за его дальнейшим поведением: есть неплохой шанс, что он начнет на панике косячить и тем нам же и поможет.
— Главное, чтобы он на панике не начал крушить все вокруг, — предупредительно возразила Лара, прежде чем сесть в машину, к которой они на свою радость быстро пробрались. — Эти статейки, что про тебя вышли, очень вероятно, его заказ.
Денис только плечом дернул, больше увлеченный дорожным движением, чем текущим витком их разговора. Ерунда получилась, а не статьи.
После встречи с Катей, где она озвучила свои опасения о возможных археологических раскопках в отношении его персоны, он, конечно, подстраховался: перекинулся парой фраз с нужными людьми, держал ухо востро на случай возникновения всякого рода неожиданностей, усиленно привлекал внимание независимой прессы (какой мало осталось в живых) к процессу, чтобы и общественность, и профессиональное сообщество получило достоверное представление о происходящем и было готово к информационным манипуляциям.
Когда, наконец, его имя принялись полоскать в однодневных изданиях и кулуарных слухах, которые, едва начавшись, затихали, не выдержав его железобетонной в последние годы репутации, Денис даже испытал слабое разочарование оттого, что его усилия и готовность дать отпор не пригодились. Если вся эта вакханалия на самом деле была спровоцирована Николаенко, то вывод был один: Николаенко еще более глуп и самонадеян, чем Денис привык считать.
— Все заглохло, даже не начавшись, — ответил он все-таки. — Не думаю, что стоит ждать чего-то серьезно, но, — тут же он возразил сам себе, вспомнив, с кем разговаривает, — осторожность никто не отменял.
— Ага, — Лара его перебила и добавила насмешливо: — «Постоянная бдительность».
После небольшого мысленного усилия Денису удалось вспомнить, откуда он знает цитату: Катя обожала книги о Гарри Поттере и на каждый новый фильм они всегда шли в кинотеатр среди первых. Не говоря уже о тв-показах: он, наверное, ни одну франшизу столько раз не видел, как эту.
— Именно так, — подтвердил он после небольшой паузы. — Аверинцев-младший все еще у тебя в пажах?
Лара бросила в его сторону полыхающий всеми красками неодобрения взгляд.
— Как это касается темы нашего разговора?
Денис довольно улыбнулся: впервые за годы их давнего знакомства он нашел возможность побесить вечно бесстрастную Лару, о личной жизни которой до недавней поры никто ничего не знал. С Димкой Аверинцевым они палились настолько явно, что даже он заметил.