Душа ифрита (СИ)

— Они нападут, — тихо ответил Ри. — В самое ближайшее время.
Вик кивнул, подтверждая его слова. У меня по спине пробежал холодок.
— Это я виноват, — снова заговорил Ри. — Мне дали неправильную наводку, а я не проверил информацию как следует. Выходит, они знали, что вы пойдете туда вместо того молодого парня.
— Ты не виноват, — потрепал его по плечу Вик. — Они и не думали причинить нам вред. Просто хотели предупредить нас.
— Но зачем?
— Чтобы мы почувствовали себя бессильными. Наверняка Эстер знает всю эту систему. И он понимал, что даже если мы начнем предпринимать какие-то действия, то у нас ничего не получится. Еще одно подтверждение того, что помимо Лутака тут есть кто-то более влиятельный. И тот человек хотел показать нам, насколько мы бессильным в своих попытках. В любом случае, нам надо обо всем рассказать Елину. Его отряд ближе всех к границе.
— Ты уверен? — я дотронулась до его локтя.
— Елин, возможно, не очень приятный человек. Но я точно знаю, что он по-настоящему предан делу и всегда будет на нашей стороне, как бы он к нам ни относился. И если их не предупредить сейчас, то они окажутся под ударом.
— Тогда, — сказал Ри, поднимаясь на ноги. — На рассвете выходим. Пока что тебе надо отдохнуть, вы и так всю ночь провели на ногах.
— Нет, — покачал головой Вик. — Надо выйти до рассвета. Дай мне четыре часа, хорошо?
— Тогда я все подготовлю к вашему похожу, — кивнул Ис и поспешил ретироваться.
Мы остались в палатке втроем. Ри явно хотел сказать что-то еще, но никак не решался. Вик все также сидел в задумчивости, будто бы не видя нас.
— Что же, пора спать, — я демонстративно потянулась и попыталась подняться на ноги.
— А ну сидеть, — приказал Вик, по-прежнему смотря в одну точку.
Я и села, с опаской поглядывая на него. Ри, кажется, тоже на секунду опешил.
— Вы двое, — обратился к нам Вик. — Самые непредсказуемые люди из всего моего окружения.
— Да кто бы говорил, — пробурчала я, и словила за это тяжелый взгляд Вика.
— Я имел в виду, что только за вами двоими нужен постоянный присмотр. Хотя Ри был вполне себе нормальным, пока Эл его не испортила, — Вик вздохнул. — Я не знаю, что будет происходит дальше и чем закончится вся эта история. Но я хочу, чтобы вы двое приглядывали друг за другом, чтобы ни случилось. Вы не только мои лучшие бойцы, но и самые дорогие мне люди.
— Зачем ты все это говоришь? — спросил Ри с такой интонацией, которую я никогда раньше у него не слышала. Его голос казался холодным и отстраненным.
— Вы уже вполне себе взрослые люди, а я не смогу приглядывать за вами вечно. Поэтому, в любой критической ситуации вы должны держаться рядом, поняли меня?
— Я не вполне... — начала было я.
— Мне просто будет спокойнее, если я буду знать, что в момент опасности вы будете подстраховывать друг друга.
— Не только друг друга, но и тебя, — обратился к нему Ри.
— Просто, сделайте, как я прошу, ладно?
— Как скажешь, — Ри кивнул головой и направился к выходу. Но на самом пороге он остановился и взглянул на нас. — Кстати, очень рад за вас!
— Спасибо, — ответил Вик.
— Если ты имел ввиду присматривать за Эл таким образом, то я всегда гото....Ай!
На этом моменте в Ри полетел тяжелый армейский ботинок, и наш друг благоразумно выбежал из помещения.
— А я-то тут при чем? — возмутилась я, когда Вик посмотрел на меня своим фирменным взглядом. — Это твой друг, а не мой!
— Какие же вы все..., — он потер переносицу.
— Ну, мы самые дорогие тебе люди, — я легко ударила его в плечо кулаком, пытаясь поддеть. — Такой ты ранимый, как оказалось.
— Вообще-то, я не шутил.
— Знаю, — и я правда это знала.
Не думаю, что Вик подпускал к себе много людей за всю свою жизнь. Только Ри был знаком с ним дольше нам всех. И хоть их общение с натяжкой можно было назвать «дружбой», но у меня не было сомнений в том, что Ри был тем самым человеком, который понимал Вика лучше всего.
— Тебе пора спать. Вы выходите совсем скоро. Я пойду и...
— Останься, — попросил меня Вик.
 
Я смутилась.
— Завтра все начнет резко меняться, — пояснил он. — И я не уверен, что у нас будет еще один тихий и спокойный вечер, как сейчас.
— Я уверена, что будет.
— А если представить, что это наш последний день? Чтобы ты тогда сделала?
Я посмотрела на комнату, которая была мне так хорошо знакома. На столе все те же стопки документов, одежда аккуратно сложена на стуле, карты у стены уже немного выцвели из-за постоянного света солнца, наши фотографии висят все на том же месте. Изменится ли это? Что станет с этими фотографиями, если нас вдруг не станет? Наверное, их выкинут, как и многие другие вещи. И если это мой последний день, то я бы хотела дотронуться до каждой из этой вещи, ставшей уже такой родной и знакомой, в последний раз.
— Я бы осталась, — честно призналась я.
— Тогда не упрямься и иди сюда, — он похлопал по полу рядом с собой.
Мы сидели, склонив головы друг на друга. В комнате повисла тишина, но не давящая, а наоборот, спокойная. Это чувство было похоже на то, как после тяжелого дня ты ложишься в теплую постель с пуховым одеялом и пьешь горячий чай. И после этого тебе становится лень что-либо делать, ты просто смотришь в окно и думаешь о своем. Я слышала размерное дыхание парня, и мне было этого достаточно. По крайней мере пока.
— Вик, — тихо позвала я его.
— М?
— А можно мне завтра с вами?
— Нет, ты должна оставаться тут.
— Почему?
— На это есть причины.
— Ты в последнее время постоянно что-то не договариваешь.
— Это не так, — сказал он и сжал мою ладонь. — Я и раньше тебе всего не рассказывал.
— Эй!
— Шучу я, шучу. Просто у тебя тоже есть тут своя работа, верно? Я хочу, чтобы ты морально подготовила всех к тому, что их ожидает в ближайшее время.
— Как к такому можно подготовить? — я вздохнула. — Даже если мы знали, на что шли, это все равно тяжело принять.
— Я ведь тоже не хотел ничего подобного. Я делаю все это только потому, чтобы убедить себя в том, что я не сидел сложа руки и предпринял все возможное. Но никто не хочет быть тем героем, который погибнет на войне.
— Мы все равно уже погибли, так или иначе. Даже если мы выживем и вернемся домой, то как мы будем жить? Я уже не могу представить свою жизнь без всего этого. Прошло не так много времени, но я уже не знаю, как жить дальше.
— А мне кажется, что было бы неплохо, — он прикрыл глаза и улыбнулся. — Мы бы ходили на свидания каждые выходные. И сейчас, вместо того чтобы сидеть на голом полу посреди военного лагеря, мы бы сидели в кафе за лимонадом.
Я не помню кто из нас заснул первым в тот вечер. Мы еще сидели на полу и говорили о всяких мелочах, которые более не имели значения. Наверное, надо было обсудить то, что произошло между нами. Но вместо по-настоящему важных вещей мы потратили все наше время на ерунду. Вик постоянно шутил, я смеялась, мы вместе рисовали другое будущее, которое могло быть у нас в других обстоятельствах. И единственное, о чем я жалею, так это о то, что теперь не могу ничего вспомнить, ни одной его шутки, сказанной в тот вечер.
***
Следующие несколько дней прошли в полной суматохе. Вик сказал мне подготовить ребят из лагеря к тому, что может их ожидать впереди, но я не знала, как следует готовить людей к возможной скорой смерти. Поэтому я делала единственное, что у меня хорошо получалось – тренировалась.
Каждое утро мы с ифритами выходили на общее построение и занимались до самого заката. Было важно поднатаскаться именно в технике ведения ближнего боя, ведь мы никогда ранее так открыто не участвовали в конфликтах. Я не стала им подробно рассказывать о ситуации с Лутаком, в конце концов, это прерогатива Вика. Упомянула лишь то, что в скоро времени мы будем вынуждены выступить единым фронтом. Но, что самое интересное, никто не стал подробно расспрашивать. Наверное, настроение последних дней сделало свое дело. Думаю, все уже давно готовились к чему-то подобному. Это стало очевидно еще с тех пор, как я бросилась на помощь отряду и раскрыла наше существование всему миру. В тот день я подписала смертный приговор для многих из нас.