Адвокат вольного города 11 (СИ)

Он шёл, весь из себя красивый, гладко выбритый, кроме чёрных, как смоль густых усов, серьёзно хмурил брови и помпезность его внешнего вида портили только совершенно на мой взгляд неуместные галифе.
— Капитан лорд Дьюснэп, Марк Дениэл, — представился он, когда встал напротив.
— Граф Филинов Аркадий Ефимович, — я тоже встал и пожал ему руку.
Рукопожатие оказалось крепким и сухим.
— Ааа… Тот джентльмен, которого ещё зовут Бугуйхан?
— Ну да, тот самый.
— Вы явились, своими действиями, сэр, — капитан сел и выжидательно посмотрел на меня, — запросив переговоры. Начинайте. Говорите.
— Я предлагаю вам сдаться.
Капитан кивнул, подтверждая, что услышал меня.
— И? Это всё предложение? Два найома вашего кагана, которые перешли на нашу сторону, сказали, что Вы получили пост министра иностранных дел. Я ожидал бы от министра большего красноречия.
— Интересно было бы узнать их имена… Ладно, в первую очередь я адвокат. А большее красноречие показали винтовки франтирёров этой ночью. Ситуация очень простая. Лагерь окружён. Вы не могли этого не заметить.
— А вы не могли не заметить, что мы подняли над ним флаг нашего пехотного полка.
— Заодно показав официальное участие Британии в войне. Заметил. Так же, как и бегство ваших союзников.
— Формально это скорее мы их союзники и война тоже их. Мы лишь помогаем, во славу короне.
— А Кувват-бий, надо полагать, тоже свинтил?
— Я не знаю, кто это, — задрал нос англичанин.
Так как англичане делают надменное лицо, не умеют никто, никакие представители никаких народов. Не говоря ни слова, показать, что ты скопление фекалий, это надо уметь.
Я включил рацию на поясе.
— Господин генерал?
— Да, я тут.
— Что у нас с пленными?
— Полно. Тринадцать достались нам целёхонькими, ещё двадцать два имеют ранения, мы их сейчас бинтуем.
— А что говорят пленные, кто был у них главным?
— Известно кто,Кувват, который теперь претендует на статус кагана, хотя родства у него никакого.
— А его самого нет? Или трупа?
— Нет, он ушёл. Если бы был, я бы Вам сообщил.
— Отбой.
Я посмотрел на англичанина, тот не отвел взгляд, хотя в нём читалось — «ну, подловил и что?»
— Пленные сказали, что тут пехотная рота англичан. Это не вопрос, а констатация факта.
Капитан всё так же смотрел и на мои слова никак не отреагировал. Что и говорить, игрок в покер из него был бы отменный.
— А за моей спиной, — продолжил я, когда не дождался ответа, — батальон франтиреров.
Ну да, я врал, у меня была тоже сотня, но они-то этого не знают.
— Быть может, численность на вашей стороне, но не качество подготовки. В любом случае, наша сторона не испытывает страха перед угрозой нападения.
— Ну, если бы я послал на штурм триста человек против ста, ваши шансы, за укрытиями были бы неплохими. Весьма неплохими. Скорее всего, я бы умылся кровью.
— Ну так поступите как джентльмены. Или идите в открытую атаку или отступите. Обещаю, что мы не станем преследовать вас в лесу.
— Охеренная щедрость.
— Сэр? Что за слово!
— Дьюснэп, не сэркайте мне тут. Здесь Алтай. Я Вам не сэр и не просто так принял статус найома. Тут Китай и Монголия ближе, чем Британия, ближе, чем Москва. Китайцы учат, что война — это путь обмана. Я не стану на вас нападать.
— Что, надеетесь, что мы умрём от скуки?
— Нет. Вы находитесь на ограниченном пространстве лагеря. Я запущу реку обратно и буду неторопливо утюжить вас артиллерией, которая, как Вы заметили, у меня есть. Стрелять буду навесом, чтобы нивелировать пользу от окопов. А если вы надеетесь на подкрепление, а я перехватил вашу передачу, то хочу вас огорчить, ваши отдельные взводы попадут в засаду, причём это произойдёт в течение ближайших нескольких часов. Вашу передачу перехватили, а к ним были высланы другие отряды франтирёров.
— Спасибо за предупреждение.
— Мы притащили не только ретранслятор, но и глушилку. Вы больше не выйдите ни с кем на связь.
— Значит, вы нападёте подло, как звери из кустов?
— Мы называем это охотой. Ногайцы тоже не станут жертвовать собой ради вас и лагеря. Я видел, как хан Каратай поступил с англичанами.
  
— И как же? — в глазах капитана блеснул интерес.
Действительно, те англичане, которых хан Каратай продал мне «занедорого» были у меня в плену, вели себя смирно в подвале казаков и даже играли с ними в карты. Их кормили с общего стола, а они научили казаков играть в футбол. Англичане, поняв, что пытать и истязать их никто не будет, вели себя смирно, ожидая, что дипломатическим путём их рано или поздно вызволят и были правы, вечно держать их я не был намерен.
Но вот остальные англичане этого не знали. С их точки зрения, все англичане, что были в составе отряда Каратая — просто исчезли. А сам он, скорее всего с англичанами дел сейчас не имеет.
— Он их продал мне, предварительно взяв в плен и разоружив.
— Я бы хотел узнать их состояние, — капитан не удивился, узнав о предательстве союзника. Видимо никаких иллюзий про ногайцев не испытывал.
— Хм. А это мысль.
Я взял мобилет и набрал торчащего в городе англичанина.
— Хеллоу, сэр Ирвинг! Как Ваше ничего?
— Мистер Аркадий, доброе утро, — я явно разбудил его, время до рассвета — это время, когда самые ранние пташки видят сны. — Я до сих пор не знаю, как отвечать на этот вопрос. Чем обязан таким вниманием, сэр?
— Как Вы устроились? Фирма Ваша зарегистрирована, Цветлан сдал Вам здание под склад и офис, ждёте указания мистера Симменса?
— Да. А ещё я обошёл все предприятия в Николае, чтобы узнать торговые потребности. А ещё я нахожу работу порта неудовлетворительной. Большие партии товара совершенно непонятно как разгружать. Нам нужен кран и желательно не один.
— Будет вам кран, заказали уже. И не общайтесь по этому поводу с Олегом, он эксплуатант, спрашивайте Михаила.
— О да, сэр Михаил сведущий и разумный человек.
— Господин Ирвинг, я чего звоню. Тут со мной Ваш соотечественник. Я Вас прошу поговорить и подтвердить, как художник художнику, то есть, как англичанин англичанину, что, во-первых, пленники Каратая живы-здоровы. И во-вторых, что со мной можно иметь дела.
С этим я передал трубку.
Капитан какое-то время молчал, а потом стал сдержанно общаться на английском. Понять, о чём они говорят, не представлялось возможным. Я понимал от силы одно слово из двадцати.
Само собой, Дьюснэп не мог доверять мне. Тому англичанину, которого он не знал лично, он тоже доверять не мог. И всё же слова Ирвинга, который видел вполне себе цветущих пленников и тот факт, что англичане запросто торчат в моём городе и даже ведут в нём дела, пусть и представители конкурирующей корпорации, для него было весомым аргументом.
…
— Несмотря на Ваши резкие слова, — капитан вернул мне мобилет, — мистер Ирвинг заверил меня, что Вы джентльмен, человек слова и не склонны проливать кровь лишний раз.
— Сэр Дьюснэп, мне надо закончить войну. Если для этого надо положить Вашу роту, я это сделаю. Если для этого надо положить тот обоз, который двигается сейчас с юга из Степи и его заметили с воздуха, я его положу «во сыру землю». Как видите, я без колебаний рискую своей жизнью. И Вашей. Мне нужна победа. Сами по себе убийства мне не нужны. Мне даже на ногайцев плевать.
Капитан думал.
— Итак, сэр Филинов, Вы предлагаете нам сдать оружие и безоружными проследовать за пределы каганата с обещанием больше не принимать участие в боевых действиях в нём?
— Нет, я такого не говорил. Моё предложение простое, как швейцарский топор.
— Может, надёжное, как швейцарские часы?
— Топор. Вы сдаётесь мне в руки, и я вас помещаю в тюрьму в городе Николай. Всю роту. Совместное и сравнительно комфортное пребывание. Никаких пыток, принудительного труда, истязаний, приличная кормёжка. А вы обещаете не бунтовать и не пытаться устроить побег. Всё же опыт по удержанию пленников у нас невелик. И вы становитесь разменной монетой в большой игре. Я хочу выменять на вас мирный договор.