Адвокат вольного города 11 (СИ)

— Нет, коллега, не нахожу. Бабло на это счастье даю я? С хера ли я впишу владельцем кого-то другого, пусть даже и кагана? Считаешь, что государство абстрактно? Ни фига, это конкретные, а в данном случае не слишком честные и помешанные на своём эго и жадности люди. Вот скажи, тебе кто платит зарплату, я или каган?
— Ну, получается, что Вы.
— А между тем, ты — работник посольства. Ты тут не находишь парадокса?
— Ну, я не задаюсь вопросами финансирования…
— Что, когда речь идёт о твоих личных деньгах, то принципиальных вопросов становится поменьше, да? А думаешь, я мыслю иначе? Знаешь, сколько раз мне каган заплатил зарплату?
— Даже не стану предполагать.
— А ты предположи. Это простая такая цифра, «ноль» называется. И он даже не собирается это делать.
— Тогда почему бы Вам, то есть мне по Вашему указанию, не написать, что банк коммерческий, частный?
— Ну, потому что… один человек, однажды сказал — «государство — это я». Я не столь тщеславен, но… Я же действую в интересах каганата? Армию оплачиваю в двух вариантах, а если считать ещё и авиацию, то в трёх. Создаю экономику и политическое влияние. Кроме того, у частных инвесторов будет меньше вопросов к государственному банку.
— Который фактически находится в частных руках…
— А что есть государство с твоей точки зрения?
— Ну, я родился в Кустовом, — задумался он. — Кустовой — это республика. Для меня государство — это республика. А республика значит что-то про народный интерес.
— Res publica, это буквально Общественное дело. Ты об этом?
— Ну, в отличие от монархий…
— Монархии — тоже государства. И конкретно наша республика находится под контролем группы олигархов — Владетелей. А также теневых воротил преступного мира, олигархов от промышленности, контрабанды, добычи макров и торговли. Мне легко рассуждать об этом, я на эту социальную пирамиду вскарабкался, так уж получилось, хотя и положение моё шаткое. Так вот. В ситуации с каганатом я эту всю схему изменил, сократил.
— Как у нас всё… Прогнило. Простите, что говорю об этом.
— Добро пожаловать в наш дерьмовый мир. Ты думаешь, в Британии не так? Пэры — это узаконенные олигархи, наследуемая каста. Они, конечно, здорово делают вид что у них там вроде как демократия, но во главе стоит монарх, а нижнюю палату, этот цирк с конями чуть что блокирует верхняя, те самые олигархи. И никто не может эту ситуацию изменить. Больше скажу, это немногие осознают. Российская империя в собственности императора, на то она и империя.
— Ну ладно, Британия… А Североамериканские штаты, страна со статуей Свободы?
— Мм… Страна, где всего две партии?
— Ну, две — это демократия же?
— С фига ли? По сути, эти два клана сотни лет делят между собой все посты, бабки и вообще рулят страной. Сотни лет сенаторы, судьи верховного суда, губернаторы и так далее, это представители одних и тех же семей. Это ровно те же виги и тори, что приплыли из Британии с более простыми колонистами. И попытки любой другой группировки, которая тоже не собирается защищать народные интересы — обречена на провал. Два клана зорко следят за уничтожением конкурентов. В сущности, вся система построена на том, что создать третью силу, а уж тем более, что-то народное, никак нельзя. И в итоге это страна с хорошей рекламой себя, где нет паспортизации или, допустим, равного налогообложения, или медицины для народа.
Мой коллега задумался. Слишком много я вывалил на него.
— То есть, все плохие и Вы решили не выбиваться из общей картины?
— Все — не плохие. Все просто следуют своему интересу. Все государства сложились исторически случайно. Я следую своему интересу и мечте, стараясь построить мир, хороший мир, с больницей, за которую плачу я, хотя ни разу не болел, дорогами, сельским хозяйством и без налогов.
— Звучит как предвыборное обещание.
— У нас там нет выборов. У нас там просто жизнь. И среди прочего, там нужны офшорные фирмы.
— Я, конечно, буду их регистрировать, но не пойму, зачем они вообще?
— Это потому, что ты не видишь картину в целом. Бизнесу любого размера нужна надёжная юридическая гавань, где будут пастись капиталы. Тогда они увидят возможности инвестиции в том же регионе. Часть капиталов будут оборотными, торговля будет как виртуальной, в таком случае банк будет выполнять операционные функции, так и реальной.
  
— Контрабанда с Китаем?
— Ничуть. Законная торговля. А для того, чтобы торговля не была криминальной, мы дадим им законные инструменты. Видишь ли, я тебя сейчас удивлю, но у людей нет самоцели нарушать закон. Это касается бизнеса, он способен игнорировать запреты в погоне за прибылью. Дай им законное поле работы, они будут его осваивать. Запрети, они попрут поперёк, ты получишь преступников.
— Философия какая-то.
— Философия помогает нам утрясти сложные вопросы.
…
— Аркадий Ефимович, — в кабинет заглянул командир единорогов. — Я рано?
— Заходите.
— Да я, собственно, ненадолго, — он бдительно зыркнул на юриста, потому что по старой офицерской привычке не доверял гражданским. — Сказать по Вашему предложению, что мы единогласно согласны и даже начали эти… подготовительные мероприятия.
— О как!
— Нам нужны три грузовика в найм для того, чтобы доехать до Каганата. И я понял, что путь будет долгим, через Челябинск, Бийск.
— Ничуть, есть прямой путь.
— Никогда не слышал.
— Только построили. Через бывшие земли Вьюрковского.
— Какое чудесное совпадение. Но нам бы… для нашей процедуры, я хотел сказать, некоторое финансирование нужно. Две тысячи сто рублей.
— Я пойду, пожалуй, — юрист собрал свои документы, которые он разложил передо мной как пасьянс.
Проводив юриста, вынул из кармана и вручил командиру десять тысяч.
— Остальное на текущие расходы и премию за такое сложное мероприятие.
— Мы даже сдадим помещение по акту.
— Я готов вас обнять и поцеловать, хоть кто-то у меня такой взрослый что сам справляется.
— Но есть и оборотная сторона медали, Вы должны понимать, что представляем собой силовой блок, охрану Ваших интересов в Кустовом. Наёмники выбыли из Кустового, мы сейчас поедем. Может быть, части остаться? Прикрыть тылы?
Я задумался. В чём-то майор прав. Но и оставлять их тут — плодить проблемы и подставлять под удар. В конце концов мне проще всего сработать самому.
— Знаете, не сдавайте помещение по акту. И выезжайте тайно, чтобы никто не знал об этом. Справитесь с таким усложнением?
— Мммм. Пусть иные Владетели считают, что мы на месте?
— Да. К тому же министерский приказ о создании единорогов, который официально зарегистрирован и лежит, никто ни отменял. Официально Вы всё так же существуете.
Он протянул мне руку, чтобы попрощаться.
— Я жду Вас на той стороне. Дорога простая, никаких развилок, просто всё время прямо.
— Мы наймём водителей, которые обычно по Степи контрабанду возят, а сейчас у них временный простой.
— Хорошо. Держите связь, чуть что, бросайте барахло и бегите, вы мне нужны живые.
…
После Майора ко мне заглянул Нианзу.
— Это наш человек, который составлял отчёт по Степи. Он хотел Вам его представить.
Нианзу, заместитель посла, которому по такому случаю было дано гражданство каганата, как и всех остальным работникам посольства, завёл щуплого лохматого мужика, который выглядел так, словно он полгода бродил по лесу, а потом его поймали, отмыли и одели в некое подобие толстовки и приличные штаны, а вот подстричь забыли.
— Я Хильдебрант, — он, сказав это, на какое-то время замолк. — Но люди зовут меня Харитон, хотя совсем не похоже.
— Бельгиец?
— Нет, из семьи голландцев, мореходов, а я море не очень люблю. Не пошёл по стопам отца. Давайте, я Вам лучше расширенный доклад доложу по Степи.
Я осторожно отнял у него пухлую папку. Прочту сам, чай не дурак.
— Вы присаживайтесь, Харитон, Нианзу, — затем я обратился конкретно к голландцу. — Не хотите рассказывать свою историю?