Адвокат вольного города 11 (СИ)

— Здравствуйте, я адвокат, — протянул ему удостоверение. Вообще у меня в кармане их было несколько, в том числе посольские и министерское.
Начальник полиции сцапал документ и пробежался по нему своими глубоко посаженными глазками.
— Слышишь, залётный, это ксива Кустового. Ты тут статуса не имеешь, я с тобой даже говорить не стану.
— У меня есть дополнительная аккредитация, которую Вы примете.
— Да ну? — откровенно заржал он.
Вместе ответа я широко распахнул дверь кабинета и указал на панорамное, пусть и слегка пыльное окно в коридоре, откуда открывался вид на улицу.
На улице, немного дымя заведённым двигателем, стоял пулемётный «козлик», чей стрелок (напялив шлем и недавно выданные его братии защитные на половину лица очки) бдительно водит туда-сюда стволом пулемёта.
Надо помнить, что казаки, а это были именно они, сплошь каторжане в прошлом. И перспектива расстрелять из пулемёта полицейский участок была где-то на вершине их самых смелых мечтаний.
— Четвёртый отдел, — рыкнул я в мобилет, который использовал как портативную рацию.
— На позиции.
— Заходите, только без пальбы. Осмотр и контроль над обоими этажами. Вывести из строя телефонную коробку.
— Есть, выполняем.
— Какой такой четвёртый отдел? — начальник полиции всё ещё без особого удовольствия лицезрел моторизированный пулемёт у себя под окном.
Я оставил дверь распахнутой, прошёл и без приглашения плюхнулся на место посетителя.
— Все вдруг стали очень вежливы со мной, — процитировал я неизвестного в этом мире Высоцкого. — Начнём с начала. Вы, Андрей Савельевич, по совершенно надуманному обвинению арестовали моих людей. Как Вы могли заметить по удостоверению, я Филинов Аркадий Ефимович.
— Заметил. Но Вас арестовывать команды не было.
— Интреррресно. Заметьте, утверждение об аресте не является вопросом, это утверждение. Я хочу получить своих людей назад. Моего адвоката, — я махнул за спину, предполагая, что где-то из коридора на нас поглядывает Ростислав, который попросту не знает, куда ему деваться. — Вы послали по известному адресу эротического характера, хотя он был в том числе уполномочен предложить Вам мзду. При этом в Вашу честность я не верю.
Начальник полиции полез в стол и достал оттуда пистолет, чтобы направить мне в район живота и на его лице даже успела отобразится торжествующая улыбка от того, что он якобы переиграл ситуацию в свою пользу.
Якобы, потому что на него в ответ уже смотрел ствол моего кольта, одного из самых лучших приобретений для адвоката вольного города.
Он выругался, с грохотом бросил свой пистолет в ящик стола, достал оттуда портсигар и закурил, навалясь на стол животом.
— А раз Вы отказались взять деньги у меня, значит Вы просто не можете их взять, верно?
Ответ мне не требовался, это была скорее связка слов.
По коридору прогрохотали ботинки.
Вошёл старшина четвёртого взвода, весь из себя в полевой форме, в солдатском бронежилете и с автоматом наперевес.
— Господин граф, здание взято под контроль. На первом этаже, в обезьяннике сидят наши люди. Велите освободить?
— Так точно, велю. Понимаете? — я повернулся к начальнику полиции. — Мне надо их освободить, Вы этого не делаете, значит я нахожу кого-то другого, кто сделает. Всё же просто, майор.
Старшина окинул начальника полиции презрительным взглядом, развернулся на каблуках и вышел.
— А это был мой четвёртый специальный отдел полиции.
— Какой полиции?
— Каганата, конечно.
— Вы тут не уполномочены, господин хороший. Вы нарушаете закон, — выдохнул сигаретный дым он.
— Скажите на милость, когда Вы хрен клали на закон, то надували щёки и слали меня к собачьим сосискам, а когда у Вас Вашу власть выбили из-под ног, то вспомнили про него. Такой себе Вы законник.
— И тем не менее, Ваши действия…
— Согласованы с курирующей меня секретной службой, — перебил я его, — или Вы думаете, я тут занят самодеятельностью? А теперь вопрос… Не вопрос свободы моих людей…
Я сделал паузу, чтобы увидеть, как моих подчинённых выводят на улицу и несмотря на потрёпанный общий вид, они целы и живы.
  
— Вы получили своих бандитов, теперь извольте покинуть мой кабинет.
— Нет. Не изволю. И не надо меня сбивать с мысли. Мой вопрос такой… Кто?
Начальник полиции сначала напрягся, а потом расплылся в улыбке.
— Да ты ничего не сделаешь мне, граф. Человек, который об этом приказал, он настолько выше тебя или меня…
Я молча полез в портфель, достал своё прошение на имя императора и молча положил перед ним в развернутом виде.
По мере того, как он прочёл, а читал он, надо сказать, быстро, его лицо вытягивалось.
— Итак, я тут по воле…
— Не надо вслух, — взмолился он.
— Хорошо. Вы знаете кого-то более авторитетного в нашей державе? М?
Вопрос был хорош. На прошении была виза императора, отчего ежу понятно, что я сейчас ссылаюсь на него.
— Не назову, — негромко и с неохотой, выдал полицейский.
— Значит, моя карта такая. И я её раскрыл. Даю тридцать секунд на встречную любезность и было бы здорово не врать.
— Да он меня в порошок сотрёт, — дрогнул начальник полиции.
— Вас, Андрей Савельевич, замотают в большую тряпку, как мамонта в музее и отвезут в гости в каганат. Туризм. Там мы поговорим без всякой спешки, и Вы мне, а если точнее, то моим подчинённым со специфическими привычками, всё расскажете.
— Как так можно⁈ Вы же граф, дворянин!
— Я лично Вас пальцем не трону. Вы моих людей били, а?
— Ну, так немножко, для острастки.
— Зачем? Они мухи не обидят? Вы дали мне моральное право поступить с Вами, как я считаю нужным. Согласен, когда Вы шеф полиции и верховный шериф Бийска, то привыкли вершить судьбы других людей, считая себя неприкосновенным. Но это не так. Я говорю это как граф, в которого не раз стреляли, а недавно похитили, чтобы пытать и убить. Итак, тридцать секунд истекло.
— Это Мышкин.
— Однако, — я опустил руку, которую поднял, чтобы поманить бойцов четвёртого отдела/отряда/взвода (кем они у меня только не были), чтобы они пеленали начальника полиции.
Сан Саныч и Цветлан сели на специально нацепленные для перевозки десанта сидения, «козлик» укатил.
— Да, Лев Николаевич в глобальной системе координат — это серьёзный аргумент, — я задумался. Начальник полиции, каким бы козлом ни был…
— Не он мне приказ отдал, а Ищеев.
— А кто у нас Ищеев?
— Как кто? Мэр города.
— Спасибо за информацию.
— Так я свободен?
— Ну смотрите, Андрей Савельевич, нам надо обсудить нашу ситуацию, наши взаимоотношения.
— Со мной лично?
— Чтоб Вы понимали, курирующая меня служба не погладит меня по головке, если Вы будете случайно убиты.
— Как убит?
— Обыкновенно, насмерть. Но, с другой стороны, пришедший на Ваше место новый руководитель полиции будет знать эту ситуацию и не посмеет на меня кидаться. Будет понимать последствия. То есть, от Вашей смерти только польза. Ну может быть, Вы немного расстроитесь. А какие ещё варианты?
— Простить и отпустить. Вы же понимаете, граф, сами только что отметили… Да как бы я мог не выполнить приказ такого уровня?
— Что буквально было приказано?
— Ну, вообще-то Мышкин — мой самый большой начальник, если Вы забыли на минуту. Он министр внутренних дел. Велено было, возьмите тех, кто на Филинова работает и киньте в застенки. И это мы ещё третьего Вашего упустили. Понимаете, что у меня не было выбора?
— Я помню. Понимаю, что Вы в его ведомстве.
— Ну и вот. Он прознал, что Вы через Бийск ведёте снабжение каганата, а тут ещё вчера Ваш парень стал нанимать людей. Рабочих нанимаете…
— Вас не устраивает то, что я нанимаю рабочих?
— Предок упаси! Мне всё равно. А вот ему это не понравилось.
— Нет, Вы неверно понимаете его мотивацию. Он узнал факт, этот факт сам по себе ничего не значит для него. Он, может быть, даже не узнавал специально. Очевидно, что я веду снабжение через Кустовой, Бийск и косвенно, Челябинск. Это потому, что география — несгибаемая штука, если конечно ты не настолько крут, как Кротовский, чтобы пробить кротовую нору в Африку.