Адвокат вольного города 11 (СИ)
Я посмотрел в конец туннеля, там царил хаос и крики.
Кстати, мёртвые не кричат.
Кабыр выстрелил весь второй магазин, перекатился и стал его хладнокровно заряжать, причём стрелять уже не стал, но в прицел пару раз посмотрел.
— Я, Аркадий Ефимович, так считаю. Если убить англичанина, то будет могилка. А если хорошенько ранить, то его товарищам придётся его тащить, лечить, тратить силы. Один раненый, который не в состоянии ходить, может вывести из строя двоих-троих бойцов.
— Фига ты умный стал, Кабыр!
— Был. Я и не говорил, что дурак. Так вот, там теперь шестнадцать раненых.
— Четыре промаха?
— Ну, там суета, кутерьма, — он закончил дозаряжать второй магазин. — Пошли проводим оставшийся отряд?
Я кивнул. Соблазн завестись и уехать был велик, но если самый хладнокровный в каганате охотник считает, что надо посмотреть, как англичане, то имеет смысл прогуляться, тем более что Шило всё ещё со мной.
…
Мы дошли до конца туннеля, где кое-что было видно даже без специальных очков. Засады не было, противника тоже.
Англичане зачем-то спрятались от дождя внутри туннеля. Надо сказать, что мотоцикл они услышали и костёр затушили, но противостоять снайперскому огню из туннеля не смогли. Да и что бы они сделали? Сидя у костра, человек сам себя слепит, а сидя у выхода из туннеля, стрелять в кромешную тьму было бессмысленно. Да и куда им тягаться с хакасским снайпером?
Крови было много, я подобрал шесть винтовок и кое-что из амуниции
— Они держат под прицелом выход из туннеля. Впрочем, не страшно.
Он присел и ещё пару раз пальнул.
Британская пехота ответила довольно дружным ответным огнём, по стенкам чиркали искры рикошета от попаданий. Мы залегли, вернее Кабыр присел, а я улёгся на пол, прижавшись к нему как родному и подумал, что для министра провожу время чересчур весело и непринуждённо.
Кабыр на сотню выстрелов отвечал всего одним, но чувствовалось, что в отличие от противника бил только на поражение, правда сегодня на него напал рациональный пацифизм.
— Взвод. Бегают, чего-то орут. Один другому в морду зачем-то дал. А что значит «смелли скотсман»?
— Ругаются между собой. Бей своих, чтоб чужие боялись.
— А… понятно, знаменитый этикет. Только я себе его несколько иначе представлял.
Он вскинул оружие, но не выстрелил.
— Что такое, Кабыр-джан?
— Уходят, оттаскивают своих. Орут чего-то про буллокс, про дак, про берк.
— Это они ругают местного лесного духа.
— Зря они так, он по-английски не понимает, не обучен. Ладно, по всему видать, туннели им больше не нравятся.
— Значит, метро наше?
— Какое метро?
— Ну, туннели.
— Выходит, что так.
— А ты красавчик, Кабыр.
— Да. Никого не убил, две трети взвода ранил, включая офицера, вон он как орёт. Певец, наверное, голос знатный. Но это он зря, так можно внимание медведя привлечь. Кстати, найом Аркадий, а мне кроме похвалы, за этих подстреленных премия будет?
— Да, по стольнику за каждого тяжелораненого. А как ты такого добился, столько попаданий, весь пол в крови и никаких трупов?
— В жопу англичанина попасть проще, чем белке в глаз.
— Резонно. Поехали к кагану, если ты свой охотничий инстинкт полностью утолил?
Глава 12
Небо, юрты и политика
Когда долго едешь внутри гор, а потом внезапно оказываешься на открытом пространстве, то на пару секунд не можешь сообразить, где потолок, а потом сердце сжимается от восторга, и голова сама собой задиралась к небу.
Небо бескрайнее, оно не знает никаких границ и нигде не кончается.
— Аркадий, а притормози своего железного коня, — на открытом воздухе дышалось легче и Кабыр Онаакович, зверски зевнув, попросил остановиться.
— Чего так? Англичане?
— Да какие там англичане, мне просто надо пойти пообщаться с духом леса.
— Чего⁈ Это типа местная магическая сущность?
— Аркадий, в кусты мне надо сбегать, ну, трудно догадаться⁈
— Ааа… Извини, тупанул.
— Давай, здесь останавливай, пока ещё в чащу не забрались, полтора часа уже терплю.
— Так могли бы и в туннелях, если что! Или это оскорбит духа гор?
— Это оскорбит мой хакасский охотничий нюх, когда мы поедем обратно, потому что в туннеле моче некуда деваться, ни впитаться, ни выветриться.
— Резонно. Что-то я после неожиданной встречи с гренадёрами соображаю плохо. Ладно, давай сделаем небольшую паузу, я как раз Фёдору наберу.
…
Фёдор вылетел примерно час назад, но судя по пустому небу, до этой местности ещё не добрался или напротив, уже улетел.
— Фёдор Иванович, у тебя всё хорошо?
— Связь плохая, слышно через раз.
— Тебя тоже. Ничего, война кончится, натыкаем ретрансляторов, связь будет ого-го.
— Что?
— Ничего. Там наших батыров не видать?
— Зону проверил, есть следы костров и стоянки в квадрате два — сто девять. Тебя не увидел.
— Мы, наверное, припоздали.
— Заблудились в туннелях?
— Типа того. Спасибо за информацию, посмотрю, что за квадрат такой.
— Я закончил облёт, возвращаясь на базу. Через час вернусь, снова буду искать.
— Нет, займись задачами для де Жерса. Мы, если что, магией вернёмся на базу, туннель мне нужен только, чтобы к месту попасть первый раз.
— Как скажешь. Конец связи.
— По телефону это не обязательно.
Развернул карту. Действительно на пределе территории каганата, а может и за пределами, был такой квадрат леса с парой ниток.
В южной части каганата дороги были бывшими широкими тропами, по которым регулярно осуществлялся перегон табунов, но в центральной и северной части широкие тропы превращались в узкие и малозаметные, по которых ходили только звери, а за ними охотники. Торговли и миграций между поселениями отсутствовало. С одной стороны, это было хорошо, это затрудняло передвижения ногайцев, особенно между горами и долинами, неудобное пересечение рек, тяжёлый проход сквозь леса.
С другой стороны, даже мне, хотя бы примерно знающему, где тусуется Юба, найти его тоже было трудно. И доехать, чёрт подери, было трудно.
Когда мы с Кабыром докатились до неширокой, но по-сибирски глубокой реки, он действительно заметил какие-то свежие следы конницы.
— По нашим данным, ногайцы так далеко не забирались, могут это быть юбовские бойцы?
— По следам трудно что-то сказать. Но ходили они тут примерно неделю назад. Надо на ту сторону, Аркадий.
При помощи магии мы, всё ещё на мотоцикле (хотя я понимал, что в какой-то момент его придётся перекинуть на Изнанку на хранение, а дальше пешком), переместились на другую сторону реки и, всё по тем же следам, углубились в лес.
Через полтора часа Кабыр попросил остановиться, вылез и пару минут простоял в задумчивости.
— Там крупный лагерь.
— Ты это понял по следам?
— Там готовят плов. А ждал я, чтобы понять, какой ветер.
— Ну, плов — это обнадёживает.
— Нам надо объехать овраг вот так, по лосиной тропе, — он указал пальцем кривую линию, а я не стал спорить.
Конный разъезд, нечто вроде охраны, заметил нас, появившись откуда-то из-за стволов, но, к счастью, сразу же узнал.
Верхом на мотоцикле мы въехали на холм, где среди вековых сосен раскинулись немногочисленные юрты лагеря. Наводка, которую дал мне Шпренгер, оказалась верной, на юртах был потёртый и намокший знак-тамга рода Юбы.
…
— Приветствую тебя, Великий каган.
— И тебя, найом Аркадий. Мой министр Михаил предупреждал, что ты можешь скоро появиться.
— Как твои дела?
— Слушай, Аркадий, ну что за дурацкий вопрос? Дела мои тревожны, большая часть верных найомов покинула меня в трудную минуту, за что я с них потом, когда закончится война, спрошу по всей строгости. Ты, между прочим, тоже относишься к их числу.
— С фига ли? В смысле, ты заблуждаешься, Великий каган.
— Обоснуй, — недоверчиво насупился он и налил себе остывшего зелёного чая.