Адвокат вольного города 11 (СИ)

— Не все парни такие!
— Парни меня не интересуют. Это я к тому, что идеальных людей нет, а мне сейчас как в песне. Если б я был султан, был бы холостой.
— Вы султан⁈ — испугано спросила девушка, помощник нотариуса. — Нам надо было такое указать в документах!
— Нет, я не султан, просто граф. Ничего не надо менять!
— Фух. Посидите минуту, сейчас нотариус освободится и заверит Ваше завещание.
— Чудненько, теперь и умирать не страшно.
— Ну, что Вы такое говорите, молодой человек? Вам ещё жить и жить, — девушка приветливо мне улыбнулась, а я ей.
— А может, она права, — буркнул Филипп.
— Кто?
— Твоя жена, ну то есть гипотетическая жена, так-то у него нет жены… — он посмотрел на девушку. — Зато есть невеста, баронесса.
— А я, может, не хуже баронессы, — огрызнулась помощница и ушла.
— В чём права? О чём ты, Филипп?
— Что ты, может быть, кобель и бабник.
— Какой же я кобель, если ни с кем даже не целовался?
— А знаки внимания?
— Это просто вежливость.
— Флирт! Неприкрытое заигрывание!
— Тебя что, инквизиторы покусали? Сдурел? Я молодой неженатый парень, захочу и женюсь на первой встречной.
— Вот женись и храни ей верность, а не строй глазки всем девкам!
— Уймись, Филипп, что вообще на тебя нашло? Всё, вот тебе завещание, храни его как полковое знамя, только учти, что помирать я не намерен. А теперь погнали на телеграф.
— Куда?
— Раз телеграмм нет, то туда.
Телеграф, он же почта и междугородный телефон, был суетным и душным помещением.
Взяв бланк отправления, я отметил графы «срочно» и « лично в руки», вышел на улицу и принялся писать на свежем воздухе.
Министру иностранных дел Российской империи ТЧК
От министра иностранных дел Южного Алы Тау ТЧК
Нота протеста ТЧК
Каганат Южный Алы Тау выражает протест и возмущение тому факту ЗПТ что государственная служба казначейства пособничала проникновению в город Николай группы злодеев ЗПТ которые поименовали себя как некие инквизиторы ТЧК
Злодеи совершили нападение с применением оружия и магии на министра иностранных дел Бугуйхана ЗПТ избили ЗПТ покалечили и похитили ТЧК
Большая часть указанных лиц была убита службой безопасности каганата ЗПТ оставшийся в живых организатор нападения жив ЗПТ помещён под стражу ЗПТ где даёт признательные показания ТЧК Возбуждено уголовное дело по статье ЗПТ предполагающей казнь.
Просим провести проверку и наказать виновных ТЧК Просим предоставить пояснения письменно в адрес посольства в Кустовом или в Николай ТЧК
Перечитал. Ну, более или менее мысль отражает. Конечно, настоящие дипломатическое послание пишутся куда более тонким языком, намёками и округлыми фразами. Тут мне ещё учиться и учиться. С другой стороны, фигня творится в режиме нон-стоп, реагировать надо сейчас и лучше отреагировать глупо, чем никак, потому что пройдёт время и все такие: какая Инквизиция? Не было никакой Инквизиции!
Если подумать, реакция российских властей, где они открестятся и скажут «я не я, лошадь не моя», то есть что никакой инквизиции они не помогали, меня полностью устраивает. Так я исключу имперцев от этой истории и могу делать, что хочу, могу судить старика, могу вести с инквизиторами дипломатию.
Если с ними вообще можно вести диалог. Пока что старик такого ощущения не оставил. Я, конечно, не инквизитор, пытать его не стану, но очевидно, что он не станет давать никаких признательных показаний.
Поскольку телеграфу ещё работать и работать, а Филипп пошёл в местный киоск закупиться газетами и журналами, справедливо подозревая, что одинокими вечерами в Николае ему будет скучновато, то я взял мобилет и набрал Тайлеру.
— Да, Слушай, ты же в курсе про мою историю с инквизиторами, ту забавную, где меня похитили, чуточку побили и везли, чтобы пытать в Риме?
— Рим — это красиво и романтично. Увидеть Рим и умереть!
— Так говорили про Париж. И вообще по такой схеме я согласен не видеть ни Рим, ни Париж, а жить долго и счастливо в пределах империи, тем более она имеет склонность становиться больше. И так здоровая, за жизнь не объездишь.
  
— В общем, я, да, знаю. Я ведь прикомандирован к де Жерсу.
— Ты сам себя прикомандировал.
— Я посчитал, что война ведётся на территории каганата, значит внутреннее дело, а я, если мне не изменяют слегка поражённые алкогольными парами мозги, министр внутренних дел. Вот и получается…
— Да я не против. Только дело возникло по твоему профилю.
— Расследование преступления?
— Мы словили старика Никосия. Кстати, не факт, что его зовут именно так. Но что, как, откуда, он не говорит, молчит как рыба об лёд.
— А как мне его искать, если и так известно, где он? То есть, смысл?
— Мы, Тайлер, ничего не знаем про инквизицию, про его цели, про то, какими законами он руководствуется. Он ведь просто появился и устроил трындец. Ты же понимаешь, что за одним инквизитором придут и другие?
— Да, нам нужен отряд ведьм, чтобы противостоять.
— Уже занимаюсь. Но это лирика. Врага надо знать, а я про эту инквизицию в первый раз слышу. Спрошу, конечно у секретчиков, но ты же понимаешь, у меня теперь градус доверия к ним упал.
— Понимаю. И рад что упал. Ты не знаешь, с какими опасными людьми шашни водишь.
— А у меня так кругом. Китайцы чуть что — голову с плеч. Полиция почки отбивает, бандиты в грунт закапывают, степняки привязывают к коню и выпускают в чистое поле, чтобы только руки до точки Б добрались. Все кругом милые, белые и пушистые.
— Так-то да, регион для проживания ты, граф, выбрал непростой. Не хочешь всё забыть и вернуться в свой особняк в окрестностях Кустового? А ещё лучше в своё родное Одинцово?
— Серпухово. Нет, не хочу. Так ты поможешь чем-то в вопросе, как нам расколоть старика?
— Как я слышал, ты о нём говоришь, такого человека нельзя расколоть. Будь он помоложе и поглупее, ты бы кинул его в камеру, где прикованным к цепям сидел бы я. Мы бы недельку-другую общались, он бы и выболтал соседу по камере. Но не дед, он слишком хитрый.
— Да, дед не прост.
— Можно было бы устроить побег. Метод «турецкая невеста». Куда он побежит, там и окопался враг.
— Не думаю, что у них резиденция где-то в соседней роще.
— Да, к тому же он колдун, один Предок знает, какие фокусы он выкинет.
— Давай ещё идеи. Мне нравится, что ты вообще что-то пытаешься придумать.
— Я устроюсь к нему охранником, буду его супом кормить. Он считает, что умнее всех.
— Отчасти так и есть.
— Он будет считать, что манипулирует мной, попытается меня завербовать.
— Сыграешь на его самомнении?
— Попробую.
— Мне набрать Чую, чтобы договориться?
— Нет, ты же слышал, он и так не в восторге, что эту задачу сбросили на казаков. Но физически он останется у них, к тому же, я оденусь в казака без знаков различия, чтобы он догадался, что я штрафник, что ухаживать за ним — своего рода наказание. Казаки в массе своей меня не знают, чтобы они лишнего не сболтнули, меня Чуй внедрит в их ряды.
— Полностью тебе доверяю. Мне главное, чтобы он и правда не сбежал.
— В тайге далеко не убежишь.
— Ладно. Спасибо тебе, Тайлер, пойду отправлять ноту протеста.
— «Спасибо» в оплату водки не принимают.
— Оплата по тройному тарифу. Постой, а что, в Николае уже кто-то торгует водкой?
— Само собой, босс. Первейший товар, табак, водка, чай, кофе и сахар.
— Ну, хоть какая-то цивилизация. Рад, что ты отказался от своей идеи насчёт алкогольного научно-технического прогресса.
— А кто сказал, что я отказался? У меня просто возможности нет, аппарата.
— Молю, потерпи до конца войны, чтобы уже китайцы рядом были тебя выводить из запоя.
— Держусь из последних сил. А старик как-то связан с войной и англичанами?
— Я не знаю, очень может быть. Совпадение подозрительное.