Убийца для оборотня (СИ)
— Поехали, — сказала лошади, ударяя пятками по бокам. Она, удивленная такому ласковому седоку без шпор, не сразу поняла, чего от нее хотят, задумчиво постояла пару секунд, и лишь потом двинулась вперед.
Если кто-то сейчас смотрел в окно, он, конечно, видел, меня. Но остановить уже не сможет, а это главное. Миновав ворота, вдалеке увидела, как Грир заворачивает на проспект, и погнала кобылу вслед.
Выехали за город, тут нет людей и других всадников, я увеличила дистанцию, чтобы Ланс не смог различить, кто следует за ним. Я лишь неизвестный путник, Ланс, спешащий по своим делам, которые никак не связаны с вашими.
Скакать пришлось долго, с непривычки уже заболел зад. Спустя часа полтора с тракта оборотень завернул в лесную деревушку.
Сначала по извилистой дорожке следом за мужчиной ехала верхом, потом, когда тропа стала прямой, спешилась, и, сливаясь с сумерками, пошла за герцогом пешком. Он неспешно доехал до середины поселения, спрыгнул с коня и вошел в таверну, рядом с которой я заметила не меньше дюжины привязанных лошадей. Явно тут намечается какая-то встреча. Послушать бы, о чем пойдет речь, а заодно неплохо бы чем-то вооружиться, утащить из таверны нож получше… Но заходить внутрь не стала, несмотря на сильное желание. Что-то подсказывало, что даже если я украду лохмотья какого-нибудь местного бедняка и заявлюсь туда в них, герцог меня узнает, несмотря на то, что, судя по пляшущим на стенах теням, таверна набита людом до отказа. Решила довериться интуиции и примостилась возле приоткрытого окна, вслушиваясь в гомон голосов. Среди всех узнавала лишь баритон Ланса.
— А я и вовсе не хотел приезжать, — сказал герцог кому-то в ответ на упрек в опоздании. — Давно охочусь один, ты же знаешь.
Охотится — это значит, убивает людей в обличье волка?
— Солнцеворот и полнолуние не так часто совпадают, Ланс, — возразил немолодой голос. — Ты правильно сделал, что пришел.
— Это всего лишь дата.
— Но символичная для нас. Сутки делятся на день и ночь поровну, как и наши сущности делятся напополам.
— Моя, — нажим на этом слове, — сущность, несмотря ни на что, весьма целостна, Клиффорд.
А эта фамилия мне кажется знакомой. Не тот ли это Клиффорд, что владеет столичными магазинами женской одежды?
— Однако нужно уважать традиции, твой отец никогда не пренебрегал большой охотой.
— Не от большого ума, — отозвался герцог. — Каждая такая охота повышает вероятность быть изобличенными.
— Зря ты так, — примирительно пробасил старик. — Все-таки Волчий угол не зря так называется. Здесь все свои, не переживай.
— Так даже хуже. На большой охоте вы теряете бдительность и рассудок. Здешнему сброду, — на это раздались неодобрительные возгласы, но Грир продолжил, не обращая на них внимания, — возможно, нечего терять. А нам с вами и еще паре десятков человек — есть.
— Думаешь, раз ты родился желтоглазым вожаком, раз в замке живешь и в парламенте заседаешь, то лучше меня, да?! — прокричал кто-то.
— Да, именно так и думаю, — холодно ответил советник по иностранным делам.
— Зачем тогда вообще пришел? А, Грир?!
— Потому что я сегодня очень зол, — медленно сказал герцог. — Мне нужна кровь.
— КРОВЬ!!! — подхватили остальные, прервав мирный гомон. — КРОВЬ!!! НАМ НУЖНА КРОВЬ!
— ТРИ МИНУТЫ ДО ПОЛУНОЧИ, ПОРА!
Вот дьявол! И попала же я… О чем вообще думала, когда решила пойти за оборотнем в полнолуние? Романтичной прогулки по ромашковому полю? Дара права: разум и правда меня покинул.
Медленно и неслышно отползла от трактира и спряталась на мельнице, надеясь, что множество окружавших ее запахов перебьют мой. Сжалась, скрылась, через небольшую дыру между досок напряженно наблюдая за светящимся окном трактира. Обратила внимание, что больше ни в одном доме свет не горит, нет на улочках и поздних гуляк, прокладывающих путь к дому на нетвердых ногах, и влюбленных парочек, позволяющих себе под светом луны во много раз больше, чем при лучах Солнца. Значит, все там, готовятся к большой охоте? Волчий угол не зря так называется…
20. Дара и Касия
Из трактира выходили шумной гурьбой, насчитала примерно полсотни человек. Все обнаженные, одежда осталась внутри. Возбужденно кричали, огрызались. Внешне еще толпа людей, а внутри — уже стая волков. Впрочем, в свете полной луны, они стали терять и человеческий облик — издавали душераздирающий крик, переходящий в вой, падая на четвереньки, подвергаясь ужасающей метаморфозе: руки и особенно ноги укорачивались и истончались, хребты болезненно выгибались, горбились, лица вытягивались в морды. Словно невидимая рука перелепливала не успевшие затвердеть глиняные фигурки человечков в статуэтки зверей, причиняя им при этом огромную муку. Казалось, слышу, как хрустят кости несчастных.
Пожалуй, это самое странное и жуткое зрелище, которое приходилось видеть, а я была свидетелем — да и часто виновником, к чему жеманство — десятков самых разных смертей.
Грир вышел наружу в числе последних, точно так же рухнул на землю, так же, страдая, менял форму, обрастал шерстью и выл на круглый желтый диск в небе, даривший мучительное проклятье. В отличие от остальных — серых, средних размеров, он был черен — кажется, эта масть называется лирый? — и огромен, раза в полтора крупнее остальных. Если в Лансе-человеке аристократ угадывался с большим трудом, то в Лансе-волке все говорило о том, что в нем кипит кровь древнего рода.
Смогу ли теперь лечь с ним в постель, точно зная, какая тварь живет внутри? Содрогнулась, представляя, как огромная челюсть с хрустом перекусывает мой хребет.
Волки ссорились, рычали, клацали зубами, прикусывали друг друга, ждали, когда начнется охота. Лошади испуганно ржали, едва не снесли привязь, когда один из серых хищников с явным намерением сожрать ринулся к ним. Но его остановил другой волк, прыгнул и примял к траве. Получается, часть разума они сохраняют. Интересно, каково это — когда ты животное с проблесками человеческого сознания?
Грир вышел вперед, повернул большую башку к стае, а затем, запрокинув ее, издал такой щемящий душу громкий вой, что меня прошиб холодный пот. Остальные вторили ему, пели песню в честь луны и охоты.
Неужели в близости от столицы возможно существование целой деревни этих тварей? Хотя поселение углублено в лес, отсюда до тракта миль десять плохой дороги, однако какой-то случайный путник может стать свидетелем… такого мероприятия. Но кого я обманываю, наверняка очевидцы после встречи со стаей не выживали. Мне остается лишь попытаться стать исключением из этого правила. Теперь важно решить, как поступить: остаться на мельнице до рассвета и молиться, что меня не найдут, или как только они скроются в чаще хватать лошадь и мчаться отсюда ко всем чертям, надеясь, что на пути не встанет ни один оборотень.
Жалко было кобылку Грира, которую неосмотрительно оставила в паре миль отсюда. Если до нее доберутся, то ее ждет страшная гибель. Лошадей я любила всегда, в их глазах больше доброты и мудрости, чем в человеческих. Понимающий взгляд Стремительного, его упругие белые бока и длинную гриву помнила едва ли не лучше, чем лица и прикосновения родителей. За ним бы точно пошла, несмотря на несколько десятков обезумевших от жажды убийств хищников.
Волки как по команде ринулись в лес, среди деревьев мелькали серые спины и хвосты, быстро растворяясь во мраке. Выдохнула, радуясь, что пока осталась незамеченной, однако так и продолжала лежать на досках, не шевелилась. Пока конкретного плана действий не придумала, выжидала. Но сейчас каждый вариант казался самоубийственным: быть обнаруженной ночью зверями, которые меня сожрут, или утром попасться на глаза вовсе не мирными селянами, которые наверняка захотят, чтобы их секрет умер вместе со мной. И едва ли герцог заступится за ненормальную любовницу.
Кто идиотка? Я идиотка.
Зря ввязалась в эту авантюру, придуманную королем, зря не сбежала, когда узнала об истинном лице Грира, зря поддалась внезапному порыву любопытства и пришла сюда.