Адмирал Империи 17 (СИ)

— Вижу, что вымпелы одного из ваших коллег подоспели на помощь первыми, — Агриппина Ивановна имела ввиду дивизию, вернее остатки дивизии Красовского, два дредноута которой в данный момент находились возле «Одинокого». — И по тому, что среди этих кораблей нет моего «Баязета», который судя по вашему посланию, был с вами рядом все это время, я делаю вывод, что крейсер погиб, как и все остальные мои корабли, которые я оставила в качестве охранения у перехода на «Бессарабию»… Вы даже не представляете, контр-адмирал, что я сделаю с этими поляками, после того, как догоню их недоразбитую хоругвь! Клянусь, что ни один из членов их экипажей не выживет. В плен брать и разрешать эвакуироваться не буду! Умрут все!
Хромцова скрипела зубами, оплакивая свои погибшие у перехода корабли. И после этого мне еще надо как отговорить ее от мести.
— «Баязет» цел, насчет того, что — невредим, я бы поспорил, но на ходу и в данный момент восстанавливается, — произнес я. — Сейчас крейсер находится на одной из верфей Херсонеса-3…
— Слава Богу! — выдохнула вице-адмирал. — А я уже было похоронила его в кавычках отважного командира и экипаж. Ха-ха-ха, все-таки удачливый сукин сын этот Анатоль Брагин, хотя с виду не скажешь.
— Не знаю, насколько хватит Брагину удачи, когда тот предстанет перед Комиссией Военного Трибунала, — покачал я головой. — Кавторанг, так скажем, наделал дел у «врат» на «Бессарабию», когда сначала позволил полякам переправиться на нашу сторону, а после первым удрав из сектора разыгравшегося сражения…
— Вот собака плешивая! — ударила по подлокотнику своего кресла вице-адмирал Хромцова. — Я его сама до Трибунала прибью! Надеюсь, вы отстранили этого негодяя от командования крейсером?
— Это сделали члены экипажа «Баязета» до меня, — печально улыбнулся я, потирая раненое плечо. — Но я хотел бы сейчас поговорить с вами не об этом… Агриппина Ивановна не нужно преследовать корабли Вишневского…
На лице женщины появилось сомнение в моих умственных способностях.
— Адмирал Васильков, наслышана о вас, как об отчаянном и дерзком командире, — медленно произнесла Хромцова. — В частности командующий Северным космофлотом — адмирал Дессе в разговорах часто упоминал ваше имя, когда хотел привести пример командира не только удачливого, но и разумного, что в наше время, Брагин, кстати это в очередной раз доказывает, большая редкость. Не разочаровывайте меня, Александр Иванович… Как это «не нужно преследовать»? Ну-ка, объяснитесь…
— Я все понимаю, вы хотите поквитаться с поляками за поражение у перехода и гибель вымпелов вашей дивизии, — произнес я, на ходу стараясь привести доводы, достаточные для того, чтобы Хромцова поменяла свои намерения в отношении убегающих от нее кораблей 4-ой «легкой» хоругви. — Но сейчас, как никогда, нужно действовать не сердцем, а головой.
— По-другому не умею, — хмыкнула Агриппина Ивановна, недовольно посмотрев при этом на меня, вроде как, яйца курицу учить не должны.
«Ага, а как психанула, там, у перехода на „Тарс“, когда не стала выполнять прямые приказы Дессе, тоже головой думала?» — мысленно усмехнулся я, вспоминая, как был зол тогда на своего непокорного комдива, Павел Петрович. А вслух продолжал:
— Во-первых, если даже на «форсаже», то успеете догнать хоругвь Вишневского-младшего только уже непосредственно вблизи «врат» на «Бессарабию», в тех координатах, где сейчас переправляются в нашу звездную систему корабли папаши того, кого вы хотите настичь, а следом за ними в «Тавриду» войдут дивизии и 1-го «ударного» космофлота АСР…
— Вы ничего не путаете, контр-адмирал⁈ — поначалу не поняла Хромцова. — Вы знакомы с расположением в пространстве флотов вторжения противника?
— Более чем, — кивнул я, не обращая внимания на язвительные замечания Агриппины Ивановны. — Я прекрасно знаю, что 1-ый космофлот Американской Республики изначально находился в зоне противодействия ему нашего Балтийского флота. Однако ситуация кардинально поменялась. В «Тавриду» в данную минуту переправляются не только поляки, но и сам Коннор Дэвис со своими лучшими дивизиями… Да-да, не удивляйтесь, информация проверенная…
 
— Это, получается… — надолго задумалась вице-адмирал Хромцова, пытаясь по ходу сориентироваться в ситуации. — Ага, это получается, что мы в глубокой заднице…
— Абсолютно точный вывод, — согласился я. — Вот поэтому-то вам сейчас и не нужно лететь к переходу «Таврида–Бессарабия». Нам срочным образом необходимо отходить назад к столичной планете и предупредить, наконец, наших, которые до сих пор не знают, что произошло. «Таврида» напичкана американскими зондами-глушилками, и я в итоге так и не смог послать сообщение на Херсонес-9, о том, что Коннор Дэвис лично прибыл с нами всеми повидаться… Так что придется побыть почтальонами самим, по крайней мере, до того момента, когда не войдем в чистое эфирное поле… Нужно спешить, Агриппина Ивановна, пока американцы не переправились в «Тавриду» и не атаковали Северный космофлот, стоящий на орбите Херсонеса-9.
— Не только Северный, но и Черноморский, а еще и гвардию, — решила поправить меня, Хромцова.
— Нет, у Херсонеса в данный момент находится лишь Северный космический флот, — ответил я, отрицательно мотая головой.
— Не поняла…
— «Черноморцы», усиленные резервными дредноутами уходят в «Тарс», точнее, уже находятся там, — удивил я вице-адмирала Хромцову. — Император же с Преображенской дивизией также отсутствует, погнавшись за Элизабет Уоррен и Дюком Фланнаганом, которые двое суток тому назад своим дерзким нападением сильно задели самолюбие нашего досточтимого государя. В результате Константин Александрович, взяв с собой Гвардейскую Эскадру, где в этом же секторе, где мы сейчас находимся, пытается отыскать своих обидчиков и примерно их наказать… Так что у центральной планеты системы для ее охраны остались лишь дивизии Дессе…
— Вроде бы недолго отсутствовала в информационном поле, а уже все так поменялось, — покачала головой Агриппина Ивановна, пытаясь сообразить, как ей лучше всего поступить в сложившейся ситуации. — Значит, говорите, император находится где-то рядом?
— По данным, адмиралы Уоррен и Фланнаган отходили именно в сторону перехода на «Бессарабию», — подтвердил я.
— Значит, он где-то между Херсонесом-3 и Херсонесом-5, — вполголоса в задумчивости повторила Хромцова, размышляя о чем-то своем.
— Не думал, что это скажу, но к черту императора и его эскадру, они отобьются от любого врага, если даже наткнуться на превосходящие силы, — покривился я, торопя Агриппину Ивановну с решением. — Линкоры и тяжелые крейсеры Преображенской дивизии, обладая повышенной жизнестойкостью и характеристиками, способны вырваться из любой ловушки, вы же это прекрасно знаете, так как сами в свое время служили в Гвардейской Эскадре…
— Знаю, — кивнула Хромцова, — вот только вырваться они смогут лишь в том случае, если поступит такой приказ. Ведь также я прекрасно осведомлена о принципиальности нашего государя-императора, и если он упрется, решив, что будет сражаться до конца, то его никакими уговорами с изначальных координат не сдвинешь…
— Рядом с Константином Александровичем находится его не в отца более рациональная и разумная дочь, — ответил я на это, Агриппине Ивановне. — Она, если что, великая княжна не позволит императору зря рисковать собой и своими гвардейцами…
— Осторожней, Александр Иванович, вы слишком часто и слишком громко высказываетесь об императоре в неприемлемых выражениях, — предупредила меня, вице-адмирал Хромцова. — Рано или поздно это может отрицательно сказаться на вашей карьере и судьбе.
— По-другому не получается, — отмахнулся я, не восприняв слова Агриппины Ивановны всерьез. — Но, согласен, оставим императора в покое, сосредоточившись на том, что делать нам… Итак, вы согласны со мной, что в сложившихся обстоятельствах нам срочно нужно возвращаться к Херсонесу-9?
— Предупредить наших нужно как можно скорей, это даже не обсуждается, — утвердительно кивнула Хромцова, утвердительно кивая. — Однако, в роли, как вы выразились — почтальона, не обязательно выступать целой дивизии, это может сделать и один высланный к столичной планете корабль, например, ваш «Одинокий»…