Жить стало лучше, жить стало веселее!

– Потакать ублюдкам, грабящим честных трудяг?! – Софья покраснела от гнева. – Ну понятно, бандиты же тебе ближе! Какой ты…
– Сонь, да замолкни уже, – перебил ее Эмин. – Все правильно Семен говорит. Ну пошел бы этот пацан к ментам? Если там такая серьезная банда, ему бы голову проломили, и все. У них Разрядники на побегушках, думаешь, нет кого-то посерьезнее? Тут тоньше надо, чтобы специалисты сработали. Мы только под ногами мешаться будем, а то и спугнем бандитов.
– Именно так, – я кивнул, не обидевшись на Сикорскую, та была в своем репертуаре. – Влезть со своим невероятным мнением или помощью – это помешать сотрудникам разрабатывать банду. И подставиться под ответку той самой крыши. Я так думаю, что ваш уважаемый батюшка, сударыня Софья, будет не особо рад, если вы по своей дурости сунете голову в петлю и подставите и его, и себя.
– Но что-то же надо делать! – стукнул кулаком по столу Вадим, а на наши удивленные взгляды пояснил: – Двоюродный дядька там, во Вьетнаме, проиграл все, даже дом. Чуть жену с дочерью не продал, но те убежали к нашим, в смысле к русским. Вояки там стояли недалеко. Они тех, кому дядя был должен, шуганули, но дом уже не вернешь. Если эти уроды разоряют людей, мы должны этому помешать!
– Согласен, – присоединился к нему Зевс. – Я тоже слышал про людей, проигравших все в Греции.
– Я и у нас таких знаю, – хмыкнул Шило. – У отца один знакомый каталам в карты проиграл все деньги и машину. Так что я с вами.
– Воу-воу, юные борцы за справедливость, вы еще костюмы себе соорудите, с трусами поверх штанов, – и, видя непонимание в глазах ребят, я пояснил: – Ну, супергерои американские, Вань, ты-то должен знать.
– А, вон ты про что! – дошло до того. – Ага, есть там такие. Спасатели человечества от красной угрозы.
– Не без этого, – кивнул я. – Но мы не умеем летать и стрелять лазерами из задницы, так что надо быть предельно осторожными. Если уж вы так хотите влезть в это дело, несмотря на то что я полчаса распинался, расписывая, насколько это опасно, нужно все сделать по уму.
– Как-то ты очень быстро мнение поменял, – подозрительно уставилась на меня София. – Даже не попытался никого отговорить.
– А что я до этого делал?! – У меня от удивления глаза на лоб полезли. – Но вот по чесноку, Вадим, ты же все равно впишешься?
– Ну… – отвел глаза Ван Нам. – Помогать людям – наш долг, как комсомольцев и энергетов. Если не мы, то кто?
– Компетентные органы? – я сочился ехидством, но на самом деле мне импонировал такой подход, цинизма и хатаскрайничества я уже наелся за прошлую жизнь. – Вот я и говорю, раз вас это не останавливает, значит, надо выработать план, чтобы не мешать работать людям и самим не подставиться. Например, начать со своего окружения. Пробить, кто является центральным звеном в вашей школе, через кого идут деньги. Даже такие факты уже могут помочь следователям. И кстати, сразу говорю, что там могут быть задействованы комсомольские вожаки, так что аккуратнее, ребят, без кавалерийских атак. Сами знаете, даже комсорг может испортить личное дело, и пролетишь, как фанера над Парижем, мимо института. Это я раздолбай, мне плевать, а вам-то еще учиться и учиться.
– Не прибедняйся! – цыкнула на меня Капустина. – Ты умный парень, я это уже давно поняла. Стихи пишешь, штуки разные изобретаешь, о которых раньше никто даже не слышал. Только придуриваешься, будто тупой, для чего, не знаю.
– Так жить проще, – я пожал плечами. – С шизанутых спросу нет. А насчет образования, оно даже не столько про знания, сколько про социализацию и встраивание в общество. Наличие аттестата и диплома – гарантия того, что у тебя имеются базовые знания и умения. Что ты сумел так или иначе адаптироваться в коллективе. Так что это скорее маркер не для тебя лично, а для окружающих. Потому что научиться чему-то ты можешь и самостоятельно, особенно если речь идет о каких-то прикладных умениях низкого и среднего уровня. Многим этого для жизни более чем достаточно.
– Тебе тоже? – внезапно вскинулась Сикорская. – Я думала, ты более амбициозен. Так рассказывал про конкуренцию и прочее, будто не советский школьник и комсомолец, а западный капиталист.
 
– Ты так говоришь, будто это что-то плохое, – пошутил я и, видя вытянувшиеся лица ребят, понял, что опять ляпнул что-то не то. – На самом деле капиталисты тоже разные. Стоит разделять финансовый сектор и реальное производство. Первые – конченые твари, те самые буржуи, которых давить надо в зародыше. Именно западные банки и оружейное лобби являются главными двигателями агрессии США против других стран.
– Можно подумать, другие лучше, – поморщился Данила. – Что те уроды, что эти. Эксплуатация человека человеком, угнетение трудящихся и использование их труда и добавочной стоимости для личного обогащения.
– В целом ты прав, но есть нюанс, – я покачал головой. – Влияние Советского Союза привело к значительным изменениям даже в их обществе. В частности, появились профсоюзы, условия труда изменились в лучшую сторону, появились требования безопасности и прочее. Причем некоторым вещам даже нашим было бы неплохо поучиться. Например, организации производства и минимизированию потерь. А самое главное – умению удовлетворять потребительский спрос. Не навязывать ему любое говно, просто потому что нет альтернативы, а действительно делать то, что нужно людям. Другой вопрос, что у них это часто перерастает в нечто ублюдское, когда вместо развития технологий и совершенствования выпускаемой продукции капиталисты начинают стимулировать потребление, заведомо снижая надежность товаров или выпуская почти то же самое под видом новой модели. Кстати, Вань, огрызок очень любит такие штуки. Добавить какую-нибудь мелочь и выпустить как новинку, чтобы лохи-покупатели тратили деньги, желая выглядеть круто.
– Огрызок? – удивился Шило, а потом до него дошло. – «Эппл», что ли? Прикольно! Огрызок, надо же!
– Да погоди ты! – одернула его Сикорская и снова уставилась на меня прищуренными глазами. – То есть, получается, ты за капитализм?
– Вот не надо на мне свои провокаторские способности проверять, – окрысился в ответ я. – Мне, конечно, до фени, хочешь стучать – стучи. Но за язык ты меня не поймаешь. Я всегда был и буду за советский строй рабочих и крестьян, но это не мешает мне признавать существующие ошибки и просчеты. А вот такие, как ты, не терпящие любой критики, в итоге и приведут страну в пропасть. Ну, то есть могут привести. Люди остаются людьми, даже если они Архонты или заседают в ЦК. А значит, возможны ошибки, неверные решения и прочее. Закапывать голову в песок только ради чинопочитания – это трусость и путь к смерти. Давай сразу, как в Древнем Египте, всех секретарей ЦК богами объявим, чего мелочиться-то?!
– Правда, Сонь, ты чего? – поддержал меня Зевс. – Нормально же сидели. Какой из Чобота антисоветчик? Он же свой до мозга костей, другого к нам бы и не взяли, сама знаешь. Да и правильно он говорит про производство, те же машины за границей лучше делают. А наши не могут, хоть ты тресни, как были «Жигули» ведром с болтами, так и остались, хоть «копейка», хоть «десятка». И при этом те же кооператоры на РАФе делают отличные микроавтобусы. Просто небо и земля по сравнению с «Жигулями», да и с «Волгами». Другой вопрос, что контроль за всем этим нужен.
– Да ладно, Сань, пусть что хочет делает, – отмахнулся я. – Хоть врагом народа считает. Лишь бы смелости хватило самой в затылок выстрелить.
– Я… – дернулась Сикорская, но я перебил ее.
– Давайте итог подведем, да я поеду, – продолжать застолье настроения уже не было, да и не лезло уже ничего. – Если вы все же хотите вписаться в это – собирайте информацию. Кто принимает деньги у игроков, кто выдает выигрыши. Да, забыл сказать, самое пристальное внимание уделите тем, кто дает в долг. Вот эти, однозначно, ключевые фигуры в структуре и знают больше остальных. После следующей трени сведем информацию и посмотрим, что получится.
– Семен, ты сам будь осторожен, – подал голос Данила. – Четыре Разрядника – это серьезно. Если что, звони, мы поможем. Правда, ребята?