Жить стало лучше, жить стало веселее!

– Вылезай! – Ехать нам было недалеко, так что всего через пару минут машина остановилась и двери распахнулись, впуская в душный козлятник свежий ветер. – Живее давай! Шевели копытами!
Второй мент поддержал напарника довольно мерзким хохотом. Я незаметно усмехнулся и выпрыгнул. Как и ожидалось, меня привезли в РОВД. Он ничем не отличался от того, что был в моем мире, разве что плакат на здании был другим и сообщал, что милиция – слуга народа. Правда, как я понял, некоторые индивиды считали наоборот. Но это мы еще посмотрим.
– Гаврилыч, открывай! – хлопнул один из ментов по стойке, за которой сидел дежурный. – Бандита привели!
– Куда вы его? – пожилой капитан спокойно и без угрозы или брезгливости осмотрел меня, задержав взгляд на форме и наручниках. – Почему в браслетах?
– Наглый больно, – сержант обдал меня презрительным взглядом. – Открывай, Алла Леонидовна его затребовала.
– Ну, раз сама Алла Леонидовна, тогда конечно, – дежурный с едва заметной усмешкой что-то пометил в журнале и с громким гудком разблокировал калитку. – Идите.
Я кивнул капитану и потопал за ментами. Память подсказала, что нам на второй этаж, где располагалась детская комната милиции. Эта самая Алла как раз была инспектором, что вел меня, или как у них это называется. Склочная и вредная тетка крепко за сорок в чине капитана. Ничего хорошего от нее ждать не стоило, но даже это меня не пугало. Менты уже накосячили будь здоров, и сдается мне, это еще не предел. Разве что дежурный отнесся с пониманием, но там сразу видно, что мужик опытный. Его на мякине не проведешь, а эти пацаны недавно из армии, по-любому работают не больше года. Вот и порют хрень всякую. Впрочем, это их проблемы.
– Разрешите? – сержант стукнул в дверь и тут же, не дожидаясь ответа, вошел. – Алла Леонидовна, доставили Чеботарева.
– Привезли уже? – голос был тот самый в обоих мирах, забыть его, если хоть раз слышал, невозможно. – Заводите.
– Здрасьте, – от толчка в спину влетев в кабинет, я тем не менее вежливо поздоровался, ну, насколько мог в тот момент. – Чего творишь?
– Разговорчики, – лениво бросил мне мент, толкая к стулу напротив инспектора. – Видите, какой наглый! Пришлось его даже в браслеты заковать.
– Ничего, мы его сейчас обломаем. – Алла Леонидовна даже не взглянула на меня. – Спасибо, ребята.
– Пожалуйста! – разулыбались те, а я незаметно скривился. Дураки, вас подставили по полной, а вы и рады. Но, опять же, это не мои проблемы.
– Ну что, Чеботарев, – начала инспектор, когда мы остались одни… ну, как одни, вместе с тремя ее коллегами, которые вроде и занимались своими делами, но явно навострили уши. – Допрыгался? Все, больше твои выкрутасы я терпеть не намерена. Будем оформлять тебя в колонию.
– Можно поинтересоваться, за что? – я растер запястья, натертые наручниками, и максимально комфортно расположился на стуле, закинув ногу на ногу. – А то прямо в классе схватили, притащили, ничего не сказали. И сразу в колонию. Видать, дело серьезное.
– А то ты не знаешь? – мерзко ухмыльнулась Анна Леонидовна, впервые за все время подняв на меня взгляд, и тут же заорала благим матом: – А ну сядь нормально!
– Я вас прекрасно слышу, – я даже не подумал изменить позу. – Так что не стоит повышать голос. За что такое вы меня собираетесь отправить в колонию, минуя самый справедливый советский суд, что аж пришлось задерживать меня посреди уроков и тащить сюда в наручниках? А ведь я рассчитывал исправить оценки по математике сегодня.
– Молчать!!! Сопляк!!! Да как ты смеешь?! – вытерпеть этого инспектор никак не могла и принялась орать, брызгая на меня слюной даже через стол. – Ты, ничтожество, дрянь подзаборная, меня еще поучать будешь!!! Да я тебя на зоне сгною! Ублюдок!!! Сукин сын!!!
– Только то, что вы женщина, спасло сейчас вас от перелома носа, – вот этого я терпеть не собирался. – Но, если еще раз оскорбите моих родителей, клянусь, я перестану обращать на это внимание.
– Что-о-о-о?!! – перешла на ультразвук та. – Ты мне угрожаешь?! Слышали?!! Да я тебя уничтожу!!! Ты у меня из тюрьмы вылезать не будешь!!!
 
– Это вряд ли, – демонстративно потянулся. – Вы уже нарушили столько законов, что я могу прямо сейчас встать и уйти, и мне вообще ничего за это не будет. Если прекратите орать и хоть минуту подумаете, сами это поймете. А если откроете мое дело, особенно последние страницы, поймете всю глубину жопы, в которую вы угодили.
– Чеботарев, ты же блатным не был, откуда столько понтов? – подала голос одна из коллег, с интересом наблюдающих за разворачивающейся сценой. – Обычный босяк, а тут, глядите-ка, как заговорил.
– Блин, да какие понты, – я почесал затылок. – Ну сами посудите. Во время урока вламываются двое с оружием. Меня крутят, хоть я и не сопротивляюсь, волокут сюда. Матери никто не позвонил, администрация школы тоже не в курсе, что происходит, им никаких документов не показывали. Допрашивать меня собираются без присутствия законного представителя. До этого держали в наручниках и везли в козлятнике. Как сами думаете, это останется без последствий?
– Тебя действительно, что ли, из класса выдернули? – Все три инспекторши вылупили на меня глаза, а Леонидовна налилась дурной кровью.
– Да что вы его слушаете! – Как и в любом женском коллективе любви к коллегам она не питала. – А ты рот закрой! Умник выискался! Как надо, так тебя и привели! Ты уже три недели не отмечался!
– А я и не должен, – я пожал плечами. – Это ваша работа за мной следить, а не моя к вам бегать. Я же не с зоны по УДО откинулся. Да и нет за мной косяков, я жизнь заново начал, как Юниором стал. Теперь весь такой положительный, аж самому противно. Даже в комсомол приняли.
– Ну да, а убийство и попытка изнасилования – это так, мелочи, – яду в голосе Аллы Леонидовны хватило бы на стадо слонов. – Новая жизнь у него, как же. Ты, Чеботарев, за свои старые выкрутасы уже сидеть должен и только из-за моей доброты ты еще не на зоне! Но всему приходит конец. Все, хватит, допрыгался! Угрожать он мне еще будет! Да я тебя…
– Мы это уже проходили, – я тяжело вздохнул, понимая, что адекватности от инспектора мне добиться не удастся. – По убийству и прочему я полностью оправдан, это была самооборона. Дело не заводили, а у меня даже грамота от комитета есть за помощь в задержании особо опасного преступника.
– От КГБ? – А вот сейчас напряглись все инспекторы. – Так это ты в начале апреля маньяка завалил?
– Я, – отнекиваться я не собирался, хоть удивился, что та же Леонидовна была не в курсе. – Но подробности рассказать не могу, извините. Подписку давал.
– Ты мне мозги не полощи, подписку он давал! – на удивление Алла Леонидовна отступать не собиралась. – То, что ты там кого-то спас, твоих прошлых подвигов не аннулирует! А их у тебя достаточно, так что…
Чего она хотела сказать, я так и не узнал, потому что в этот момент дверь распахнулась и в кабинет стремительно вошел подполковник со значком КМ на груди. Было видно, что он очень торопился, китель расстегнут, галстук сбился, фуражки вообще не было. Но главное, его взгляд тут же замер на мне, а увидев, что я сижу спокойно, никто меня не прессует и даже наручников нет, мужик немного расслабился.
– Что у вас тут происходит?! – подполковник грозно уставился на Аллу Леонидовну. – Почему мне звонят из школы, что наши сотрудники в нарушение всех инструкций вытаскивают детей прямо с уроков?! Вы что, совсем с ума посходили?!!
– Сергей Александрович, я… – заблеяла инспектор, но подполковник даже слушать не собирался.
– Молчать!!! – от начальственного рыка задрожали стекла. – Рапорт через час мне на стол! – И, повернувшись ко мне, тон снизил: – Семен Чеботарев? Идем со мной. Подождешь родителей у меня в кабинете.
– Но… – на удивление, инспекторша не собиралась сдаваться, только вот слушать ее никто не собирался.
– Я что-то непонятно сказал?! – Мне показалось, что от подполковника сейчас полетят искры. – На вашем месте я бы молился, чтобы обошлось строгим выговором, а не увольнением или чем похуже! Так что займитесь рапортом! А после мы с вами как следует поговорим.