Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал

Дед позади тоже остановился. Мы проехали километров пять и уже успели упарить лошадей. От их шкур натурально пар поднимался. Лайки и Шарик прятались под палаткой, лишь изредка показывая носы. Под дождь вылезать они категорически не хотели. Спрыгнув в грязь, я похлопал Орешка по шкуре, поглаживая его по шее, и пристально всматривался вдаль. Дождь тут как бы волнами был, то метров на тридцать видно, то на сорок. И вот за этими сорока метрами Димка и углядел что-то инородное. Там действительно что-то было. Обойдя телегу, я подошел к повозке, дед уже осматривал своих коней, проходясь по их шкурам щеткой. Те, как и Орешек, были в грязи.
– Привал, отдохнем? – спросил он.
– И это тоже. Там на дороге что-то странное, вроде застрявшей машины. Пойду, гляну.
Как это ни странно, до этого нам попадалась только битая, а не брошенная техника, сам видел, как поврежденную или сломанную технику волокли в тыл на буксире. Вполне возможно, это наша машина, но все же поостережемся, что-то больно обводы у нее странные. Не легковушка, но и не грузовик. Подойдя к своей телеге и задрав край палатки, я закопался в солому, тут одна из лаек подобралась под палаткой и стала вылизывать мне лицо, так что отмахнулся от нее. Докопавшись до мешка с оружием, достал трофейную гранату и, пристроив ее за поясом под плащом, Димка, кстати, под палатку залез, и, поправив край защиты, чтобы груз не намок, стал уходить в сторону, чтобы сбоку подойти к машине.
Предосторожность оказалось не лишней, сблизившись, я опознал в неизвестной машине осевший на один бок немецкий бронетранспортер, то, что я не ошибаюсь, ясно демонстрировал бело-черный крест на броне. Осторожно подкравшись, стараясь издавать как можно меньше шума, я достал пистолет и, приведя его к бою, заглянул внутрь бронетранспортера через неплотно закрытые задние десантные двери. А там трое немцев сидели, натянули тент над боевым отсеком, железной крыши тут не было, а на горелке вроде примуса готовили ужин. Пахло очень даже аппетитно, чем-то мясным, не тушенка, а что-то колбасное. Огонек примуса освещал внутренности бронетранспортера, и я понял, гранату использовать не буду, жаба задушит. Столько хабара. Лишь бы лошадям сил хватило все увезти. Увезут, я сзади подталкивать буду, если потребуется.
Видимо, экипаж пытался сам вытолкать увязшую машину, я это понял по бревнам под гусеницами, но та окончательно завязла. Если бы они были не одни, что вероятно, то они ушли бы дальше, им задачу нужно выполнять, а эти сидели и ждали помощи, кто их выдернет из грязи. Это даже хорошо, помощи нет, никто не придет, так что можно спокойно прибарахлиться. Беспокоило только то, что немцы теперь точно есть впереди и, конечно же, позади, но я надеялся проскочить.
Потянув крайнюю дверцу, но та предательски скрипнула, и немцы, дернувшись, повернулись в мою сторону, но уже поздно. Ствол пистолета смотрел на них. Сразу загрохотали выстрелы, и пули дырявили френчи немцев. Ни один за оружие схватиться не успел, настолько неожиданным было мое появление и мой молниеносный отстрел. Пошатнувшись, ухватился за створку. Немного перенервничал, легкий упадок сил был, я убрал оружие и, проверив трупы, подранков не было, быстро освободил их от трофеев и стал выталкивать тела наружу, чтобы не мешали и не пачкали все кровью.
После, этого проверив примус, его уронили и потушили, побежал к нашим. Наверняка ведь волнуются. Как и ожидалось, дед занял оборону с берданкой у моей телеги.
– Что там? – спросил он, выходя мне навстречу из-за коня.
– Трое немцев было, на бронетранспортере. Застряли. Двигаем вперед, трофеи собирать. Их там много. Кстати, дед. Это тебе. Подарок. Часы наручные.
– А тебе? – с охоткой принимая подарок, спросил дед.
– У меня теперь их пять, всем раздарю, – засмеялся я.
Мы, шагая пешком, держа лошадей под уздцы, добрались до бронетранспортера, малышне велели не выглядывать, после чего по-хозяйски с дедом залезли в боевой отсек.
– Эх, справная военная машина. Нашим бы угнать, – похлопав по броне, вздохнул дед.
 
– Угоняли уже, помнишь, чем это закончилось? Мне одного леща хватило. Собираем трофеи и двигаем дальше. Давай снимать с креплений на стенках это противотанковое ружье. Патроны к нему я нашел в этих двух брезентовых сумках, пятьдесят штук всего. Не запасливые немцы нам попались.
– А это что? – стукнулся дед коленкой о тюк из брезента, теперь потирая больное место.
– Дождь, немцы пулемет с крепления сняли, он это. Тут еще два ящика с патронами к нему. Ха, картонные ящики.
Мы перенесли на мою телегу и ружье, и пулемет в чехле, также боезапас к ним. Помимо них два автомата МП и один карабин с оптическим прицелом, боезапас к ним, пару ящиков с гранатами и довольно солидные запасы продовольствия. Помимо них нашелся новенький ППШ с двумя запасными барабанными магазинами. Причем, осмотрев клеймо, я с изумлением узнал, что автомат произведен в сороковом году. Пилотная партия еще до принятия на вооружение, ручная сборка, раритет. Это оружие я точно никому не отдам. Все хорошо, вот только патронов к нему не было. Да и у меня к ТТ осталось всего семь патронов. А так все забрали, даже тент дед снял. А потом мы начали снимать канистры с бортов, их там четыре штуки было, по два с каждого борта, хотя держатели еще были, но пустые. Три канистры с бензином, одна пустая, но мы в нее залили из бака «Ганомага». Более того, облили его и подожгли, перед этим отогнав повозки подальше. Дождь не дал нормально разгореться, но мотор полыхал и дымил, так что испортили машину, что есть гуд.
Дальше мы так и двигались, чуть позже качество полотна улучшилось, похоже, гравийка пошла, так что, настегивая лощадей, а те и так заморенные были, мы гнали к селу. На въезде нас остановил пост. Добрались, наши. Сообщили, что видели застрявший немецкий бронетранспортер, объехав его стороной, но немцев больше не видели, и проехали дальше через село к мосту. Сержант, старший на посту, прежде чем пропустить нас, сообщил, что немцы часа четыре назад наскоком пытались проскочить, да огребли. Два мотоцикла укатили в расположение бойцы, остальные, расстрелянные, сбросили с дороги, поэтому мы их и не увидели. Хвастался, что три десятка немцев уничтожили, думаю, вряд ли больше десятка, ночь, не видно ничего, но пусть брешет, может, поможет, бегать перестанут. Потом был железнодорожный переезд и сам мост.
На мосту нас осветили фонариками и бегло осмотрели, что везем, вернее, пытались, наткнувшись на четыре оскаленные собачьи морды, боец только отшатнулся, а когда заглянул под тент, младший братик как дал реву. Не понравилось младенцу, что его разбудили, осветив фонариком. Да и мама с бабушкой тут же шипеть начали на бойца, так что тот махнул рукой: проезжайте. Вот мы и застучали колесами по настилу моста, он был одновременно и железнодорожным и автомобильным, так что, проехав, свернули с дороги чуть в сторону и у кустарника стали разбивать лагерь. Я понимал, что останавливаться не следует, но дальше лошади не пойдут. Вон, когда нам дали разрешение пересечь мост, лошади не обращали внимания на поводья, так устали, поводя боками. Пришлось под уздцы брать и вести пешком, ничего, перевели через мост, и вот встали. Молодцы наши лошадки, вывезли. С лагерем это я немного поторопился. Мы распрягли коней и стреножили их, почистив и дав напиться. Принесли воды от реки. Те, остудившись, стали пощипывать траву, а мы с дедом забрались под палатку, тут тепло, собаки нагрели, тут же и Димка спал, и тоже уснули. Даже ужинать не стали. Да и было там этого ужина, вон пусть Маринка кормящую мать кормит и малых, а мы до завтра потерпим, слишком устали, на ходу засыпаем.
Как вырубились с дедом и не заметили, а разбудила нас перестрелка, переходящая в бой, у села на другой стороне реки. Я еще только пытался вылезти из-под тяжелой, пропитавшейся влагой материи палатки, как к нам подбежал боец из охраны моста и передал приказ командира быстрее сваливать, немцы к селу подошли, а силы у наших и так небольшие. Легко сказать, сваливайте побыстрее. Это не такое и быстрое дело.