Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал

Когда Фадеев закончил доклад, а мы собрались в кают-компании, я выслушал и, кивнув, сообщил свои мысли:
– Похоже вчера не на один мост налёт был. Это на автомобильный штурмовиков направили, которые были способны разве что настил расковырять, но не быки, а тут, похоже, настоящие бомбардировщики поработали. Результат неплох, трёх пролётов как не бывало, четвёртый едва держится, да и бык один, как я понял, повреждён.
– Вроде да, там тоже работы велись, – кивнул мичман. – Люльки с рабочими висели, свет фонариков мелькал. Да и сам был какой-то… покорёженный, что ли? Как будто бок отбили.
Подошедший Волк положил голову мне на колено и слегка боднул лбом. Мол, чего сидишь? Гладь.
Ладно, разведку провели, теперь нужно искать место для дневной стоянки. Хорошее место.
– Командир, – сказал вдруг мичман. – С этим я могу помочь. В том месте, откуда я за мостом наблюдал, имеется подобие лагуны. Проверял, глубина походящая, больше трёх метров. Если потеснимся, то все встанем.
– Нас с моста увидят?
– Верхушки мачт если только разглядеть можно будет. Но они у нас деревьями хорошо замаскированы. А вокруг лагуны лес растёт, встанем, как стояли тут. Вольёмся, как ты говоришь, командир, в берег.
– Угу. Всё же нужно своими глазами посмотреть… Вахтенный!
На мой окрик в кают-компанию заглянул Игорь.
– Чего?
– Шлюпку малую спустить и вёсла приготовить.
– Хорошо.
Отправились изучать место мы с Лазаревым и Игорем на вёслах. Дошли быстро, тут километра полтора было, лагуна действительно отличная, грузик на верёвочке показывал, что глубина подходящая. Так что мы вернулись обратно и направились все вместе к стоянке. Сперва баржу загнали, причём так, чтобы аппарель можно на берег спустить. Правда, он тут не очень удобный. Обрывистый, глинистый, но широкий, потом буксир встал между кормой баржи и правым мысом. А к нашим бортам встали оба катера, закрывая нас от глаз с противоположного берега и поверхности Дона. Мы до утра обновляли маскировку, пока не отправились спать, удовлетворённые проделанной работой. Часовые и наблюдатели выставлены, можно и отдохнуть. Отдав несколько приказов и сообщив, когда меня разбудить и что приготовить к побудке, ушёл к себе в каюту.
– Саша, проснись, – почувствовал я, как меня трясут.
Открыв глаза и широко зевнув, увидел, что меня будить пришёл дед, сейчас он вахтенный командир.
– Что, уже двенадцать?
– Да, обед готов, Юра собрался. Мотоцикл твой спустили на берег и подняли на склон. В лесу стоит, его там часовой охраняет из бойцов с баржи. Ты куда собрался с боцманом нашим?
– Прокачусь, нужен язык из местных немцев, и при возможности изыщу людей для команды. Есть пара идей. А на мотоцикле мы станем мобильнее, – садясь на кровати, спокойно пояснил я, после чего пошёл в санузел.
Дед не уходил, пока я умывался.
– Мотоцикл – это хорошо, но пуля быстрее, поэтому не торопись и каждое дело сначала тщательно обдумывай.
– Я так и делаю, деда, ты же знаешь, – выходя из уборной, вытирая лицо полотенцем, ответил я.
– Знаю, но напомнить никогда не помешает. Это непросто командовать группой кораблей, да ещё пятью десятками людей, но ты уж постарайся.
– Деда, ты разве забыл? Я же Адмирал. Не волнуйся.
Мы вышли из каюты, я надел свой, ставший форменным чёрный технический комбинезон, пояс с подсумками и кобурой пистолета опоясывал мою талию, вот только наплечные ремни, что удерживали пояс, были от немецкой сбруи. Винтовку не взял, пусть пока в каюте, в шкафу постоит. В кают-компании народу было не так и много, все из моей команды и три девушки, медички. Мы вообще старались не демаскировать себя никак, даже дымом трубы из камбуза, поэтому завтрак и обед приготовили ещё ночью, но и тёплый он отлично пошёл. Борщ чуть подогрели с помощью лучин. Так что мы с Юрой быстро поели и, попив чаю до того, как команды кораблей начали группами собираться у нас на обед, направились на берег. Я лишь в каюту зашёл, передумал, двух автоматов мало. Винтовку лучше взять. Ещё пару гранат, а потом наверх, отдал несколько распоряжений Лазареву, который за старшего оставался, и отправился к мотоциклу, пробежав по сходням на берег. А распоряжения были обычными. Ждать нашего возвращения, себя не демаскировать. Если через двое суток не вернусь, это крайний срок, уходить к нашим. Командование переходит к Лазареву. Да обычное дело.
 
Юрка ждал у мотоцикла. Из всех наличных людей под моим началом он единственный был худ и мало весил, при этом я знал, чего он стоил. Остальные слишком тяжелы. После той езды со старшиной я зарёкся возить за спиной тяжелее себя. А Юра если и был тяжелее, то килограммов на пять, не более. Он был одет точно так же, разве что голова не покрытой была, на поясе подсумки с магазинами к МП, который на плече висел. В отличие от меня у него сбруя полностью была немецкой, не переделанной. Насколько я знал, ещё был «вальтер» в кармане и на поясе висел нож. Гранат не было, тот их, откровенно говоря, опасался и не носил.
– Едем? – спросил он, когда я подошёл в сопровождении деда, Лазарев умчался на баржу. Там кто-то громко звякнул металлом, аж звон пошёл, и Лазарев направился искать этого добровольца на тяжёлые работы. Наряд – это слабое утешение из того, что его ждёт. Всем же был отдан приказ соблюдать тишину, а тут какой-то криворукий нас демаскирует.
– Не едем, а толкаем. До опушки. Двинули.
Дед нам на начальном этапе помог, а дальше мы сами, а он обратно отправился. Мотоцикл действительно был лёгкий, шёл даже по мягкому лесному грунту вполне легко, под нашими с Юрой совместными силами. До опушки оказалось далеко, почти час потратили и около километра прошли, пока не оказались на месте. Тут же вилась полевая дорога, а слева вдали было видно насыпь железной дороги. Присмотревшись в бинокль, я рассмотрел патруль из двух солдат, что неторопливо шёл по колее. Ну да, партизаны хорошо работают и рвут мосты вместе с чугункой и составами с огоньком.
В прямом и переносном смысле. В моей истории партизаны так работать начали к сорок третьему, в сорок втором тише было, а тут воюют так, только дым коромыслом, настоящую рельсовую войну ведут. Насчёт местных партизан ничего не скажу, не знаю даже, есть ли они на этих недавно захваченных территориях, но в других местах немцам уже сейчас кисло.
Как только мы прислонили мотоцикл к одному из деревьев, Юра тут же снял фляжку с пояса и жадно к ней присосался. Пришлось указать:
– Юр, я тебя для чего взял? Чтобы ты носом во все стороны крутил. Ты как охранник должен видеть всё вокруг, оружие наготове держать. А ты? Всё бросил, ни на что не смотришь, воду хлещешь. Даже справляя нужду, ты должен смотреть по сторонам и оружие наготове держать. Якши?
– Понял-понял, извини, больше не повторится.
– Надеюсь. Давай, поглядывай по сторонам, а я ещё раз на карту гляну, – недовольно бурча, я достал карту из планшета и, отойдя ближе к опушке, стал изучать окрестности в бинокль.
Да, я не ошибся, мост рядом, а он железобетонный ориентир. Однако я смотрел не на насыпь с рельсами, а в сторону крыш хат небольшой деревеньки, скрытой от нас яблоневыми садами. Да, так и есть, километра три до неё. Надо будет как-то объезжать. Обе карты, взятые у фельджандармов, увезли генералы. На мою, взятую у сопровождающего колонны грузовиков, были нанесены копии кроков и меток, но я всё равно старался поглядывать, всё верно или нет. Деревню можно объехать по полевой дороге, там дальше были поля, переходящие в степь, по ним и поедем.
Фуражку я сменил на немецкий мотоциклетный шлем с очками, у Юры был такой же, мы оседлали нашего двухколёсного коня, я его уже завёл, бачок был полон, последние капли залили нормального горючего. Выехав из леса, покатили по полевой дороге чуть в сторону от деревни. Там перекрёсток. Деревню миновали нормально, пару раз деревенские попадались, но мы их не сильно заинтересовали, ну едут два малорослых худых немца в бесформенных чёрных комбинезонах куда-то по их нуждам, так и пусть едут. Проверку на местных мы выдержали, что не могло не радовать, так что я только прибавил газу и так на пятидесяти километрах в час уходил всё дальше и дальше от Дона. Уехать от деревни успели километров на семь, когда я понял, что скоро нам предстоит более серьёзная проверка. На бывших хозяевах этого средства передвижения, солдатах вермахта. И что плохо, стрелять нельзя, вблизи дорога, и там оживленное движение.