Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал
– Машина в порядке, а, чтобы не отобрали, мы выправим бумагу, что это дар, и на приборной панели закрепим дарственную табличку, – предложил начштаба корпуса, на которого я сразу посмотрел с большой симпатией.
– Тогда согласен. Да что согласен, я обеими руками за. Угодили так угодили.
Оказалось, это ещё не всё, вечером я должен устроить концерт, хороший концерт, на что я согласился. Мои спутники тоже остались, нас накормили, при этом сообщив, что уже отправили сообщение в штаб армии, а оттуда в штаб фронта, что мы вышли к своим. После концерта, который я отлично провёл, два часа смеха и музыки, гитару тут нашли, мои спутники после долгих прощаний отправились на аэродром. Сорок километров за ночь проехать нужно, там их ждал транспортный самолёт. А я остался. Обоих немцев уже давно местные особисты забрали, они же и секретный груз дальше отправили с охранником, он первым отбыл ещё до концерта, тоже с ним попрощались. Водил и женщину из прислуги того немецкого полковника они же опрашивали, что и как. Коров интенданты забрали, благодарили за них, мясо сейчас дефицит. Мои вещи были занесены в сарай, туда же закатили и машину, и всё это охранял часовой. В остальном местные военные всё сделали чётко, действительно выправили документы на машину, по которым этот дар армейцев мне нельзя забрать, потому что это подарок для личного пользования. Ну и дарственную табличку из нержавейки прикрепили на приборной панели. Может и не нержавейка, но сверкала именно как она. Местные техники из автобата это сделали, заодно машину обслужили и по широте душевной подарили мне три канистры, одну с машинным маслом и две с бензином. Машина была полностью обслужена и заправлена. Вот только я подозреваю, что канистры с неё и были, подходили по цвету, и держателей по бортам как раз три было. Вот только я ошибся, это была не разведывательная модель, а штабная. Её себе начштаба отжал, когда удалось захватить вместе с небольшой немецкой тыловой транспортной колонной, и вот мне передал, так как почти не пользовался. А машина реально в порядке, ни царапинки, июля этого года выпуска. Две тысячи километров всего накатала, можно сказать, обкатку ещё толком не прошла.
Так как я сильно торопился, то меня своим ходом отправили в сторону штаба армии. Там рядом находился крупный железнодорожный узел, что дальше шёл к уже захваченному Воронежу. Сопровождал меня адъютант комкора, следил, чтобы не было эксцессов в дороге. Лайки сидели на заднем сиденье вместе с ящиком проигрывателя, с трудом, но нам удалось лёжа его втиснуть, не повредив сиденья и слой краски. А все мешки и ружья под капотом впереди, там был багажный отсек. Не всё уместилось, поэтому два мешка я убрал на пол у задних сидений.
На станции нас уже ждали, подняли с помощью крана машину на платформу с зениткой, место свободное расчистили, я в вагоне ехал с собаками, а мои вещи в машине. Поезд был грузовым, отправляли на заводы Москвы разбитую технику, как нашу, так и немецкую, все платформы ею заставлены были. Ах да, стоит помянуть об одной новости. Пока мы в тылу выживали, под Москвой наконец начали наступательную операцию, она ещё идёт, хотя темпы и замедлились из-за растянувшихся коммуникаций и непогоды, но немцев отбросили, где на двести, а где и на триста километров. Хорошие новости, даже отличные. Так что возвращался я в Москву в единственной теплушке эшелона, с двумя десятками других пассажиров, в приподнятом настроении.
Прибыли в Москву мы глубокой ночью. С помощью зенитчиков и подоспевших железнодорожных рабочих, они и кран подогнали, мы спустили машину на землю, и я, всех поблагодарив и пожав руки, сел в машину и запустил движок. Сначала прогрел его немного, потом направился в сторону станции, там нужно было оформить доставку автомобиля, и начальник станции поставил штамп на сопроводительных документах. У нас всё серьёзно было, и даже выдал пропуск, чтобы добраться до дома. Только после этого я поехал домой. Весь город нужно было объехать, а комендантский час ещё не отменили. Фигня вопрос, где посты – мне было прекрасно известно, главное, на передвижные не напороться, они самые лютые. Хотя если и напорюсь, у меня пропуск есть. Так что, покрутившись по улицам, я добрался до дома. Своего, того, в котором жил.
К счастью, по нашей улице машины проезжали не раз, то есть колея пробита, поэтому, завывая двадцатитрёхсильным мотором, я подъехал к воротам. Дед по привычке широко расчищал всё от снега. Так что я подкатил к самим воротам. Мои спят, три часа ночи всё же, так что, выпустив наружу собак, что сразу радостно заскакали, узнали родной дом, и пока машина тихо урчала на холостых, забежал во двор. Распахнув ворота, едва не задев одной створкой передок машины, загнал её внутрь. Похоже, я кого-то разбудил, но меня это не сильно озаботило, наверняка шум машины поднял деда с бабушкой, у них слух чуткий. Ну или мама поднялась. Так и оказалось, та вышла с трофейным фонариком в руке с накинутой сверху фуфайкой и, узнав, бросилась ко мне, обняв.
– Ты где пропадал? – тут же спросила она меня. – Никто ничего не говорит, а сам давно должен был вернуться. Обещал до начала занятий в школе.
– Мам, я тут не виноват, форс-мажор. Завтра расскажу. Ты иди в дом, холодно, а я пока разгружу машину.
– А что за машина? – осветила та автомобиль. – Откуда она?
– А это моя, военные подарили трофей. Бумаги и даже дарственная табличка есть в машине. Будем пользоваться. Отобрать её у нас теперь не смогут, это подарок.
– Новостей у тебя, похоже, много.
– Завтра, мама, всё завтра. Я тоже спать хочу, вот во время завтрака и поговорим… О, дед идёт. Ну всё, иди. Мы пока машину разгрузим.
Дед, узнав нас, опустил берданку и подошёл. Мы с ним тоже обнялись. Мама ушла в дом. Волк с Баламутом устроились в сенях на своих лежанках, а мы с дедом немного поговорили, я кратко описал свои трофеи. Затем занялись переноской. Начали с самого лёгкого. Открыл капот багажного отсека, и дед вязанкой, как хворост, понёс десяток охотничьих ружей в дом. Потом их осмотрю и уберу в оружейный шкаф. Хотя все не войдут, надо что-то побольше для них прикупить. Я же забрал вещмешки и укрыл их в сарае. Потом мы сняли охотничьи лыжи, тоже в сарай убрал, и санки. На них, с трудом сняв ящик, поставили проигрыватель и укатили его к сеням квартиры деда. Занесли в мою комнату. Тут будет стоять, потом разберу ящик и всё проверю, а пока пускай отогревается. Машина осталась стоять пустой, даже канистры снял, пользоваться ими не пришлось, бака хватило. Все полные, отнёс в гараж, где висел двигатель для баркаса. Жаль, тот весь гараж перекрыл, машину не загонишь. Нужно насчёт этого что-то придумать. После этого, закрыв подарок и проверив всё, прошёл в дом. Там раздевшись и устроившись на кровати, перехватил-таки последние часы сна. Надо будет завтра баню затопить, дед отдыхает, не его смена, вот и затопит, после школы помоюсь. Разбудили меня с некоторым трудом, да и то Димка, который начал прыгать на кровати. Вот от тряски я и проснулся. Вся малышня тут собралась. Кто у ящика крутился, он в центре стоял, кто у оружейного шкафа, там стояли прислонённые к стене ружья и мешок с патронами для них. Некоторые красивые были, с инкрустацией.
Схватив стоявшую радом Наташу и потискав её до радостного смеха, я встал и стал одеваться. Дед тоже был тут, подтапливал печь в моей комнате. Мы все вместе перебрались в половину дома мамы, и там во время завтрака я в красках описал, как поменял дом в Горьком на «небольшую дачу» на берегу моря, как побывал там, оформил все в документы, и как при возвращении наш самолёт сбили, и мы оказались в тылу у немцев. Как выживали, правда пропустил момент с полицаями, как ферму и грузовики захватили, трофеи, взятые в особняке немца, тоже подробно описал, ну и как перешли линию фронта. Не обошёл вниманием и то, как потерял столовый сервиз и как командование корпусом отдарилось за это. Так что все были впечатлены моими приключениями. Мама, изучив документы на дом, убрала их в сейфовый ящик у себя в комнате. Документы на машину брать не стала, мне её ещё регистрировать нужно, это обязательно потребуется сделать в ближайшее время.