Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал

Когда я снял вещмешок и, достав свёрток с бутербродами, развернул его, командиры на еду почти что накинулись. Взял я ровно пять штук, хорошо нарезав сверху сала, ну и для согрева по глотку прямо из горлышка бутыли сделали, но не больше, не хватало ещё запьянеть. Пока ели, в подробностях описал, что и как было, изрядно впечатлив слушателей. Двое вооружились карабинами, что я принёс, один стрелку достался, хоть какое-то дальнобойное оружие, после чего гуськом мы двинули по моим следам обратно. Не все, борт-стрелок остался на месте, направился с собаками и забитым до отказа трофеями моим вещмешком к дороге, он нас там будет ждать. С собаками идти в село нельзя, я уже говорил. Местные псы хай поднимут.
Добрались мы благополучно, я отпер замок и вместе со всеми прошёл в хату. Командиры сразу направились к столу, что им бутерброды, только силы поддержать. Их даже не смущали трупы под ногами и кровь на полу. Когда мы насытились, то, распределив обязанности и работу, принялись за дело. Двое, тут и полковник был, что имели опыт, стали допрашивать начальника полиции, очень к нему много вопросов имелось.
Меня заинтересовала странная фраза первого часового, когда я сообщил, что прибыл якобы с посланием о поведении партизан. Мол, они их тут всех повывели, какие ещё партизаны? Вот это из полицая и выбивали. Ещё один человек осматривал дом и сносил на кухню кипы одежды и одеяла, обувь, в основном валенки, ведь все в сапогах, валенки только у меня были, а мы с одним из капитанов направились в хозпостройки. Тот стал помогать мне запрягать лошадей. Мы вывели сани во двор, и сразу началась погрузка. К тому коню-тяжеловесу я действительно прицепил двое саней. Пришлось подумать, как это сделать, но я справился. Из погреба мы доставали мешки с картошкой, они так и хранились, капусту и другие запасы, пару мешков с крупой и горохом, лук в мешках, накрывали всё это одеждой, одеяла сворачивали в рулоны, чтобы места меньше занимали. Все командиры уже скинули свои шинели, но не выбрасывали, в сани сложили, ходили в тулупах и деревенских треухах, вооружившись винтовками и карабинами. В шкафу неожиданно нашли пулемёт, танковый, ДТ, к нему один запасной диск, ящик патронов. Всё это тоже забрали. Спиртное, как же без него, для сугрева нужно, я это тоже понимал. Нас лишь раз прервали. Позвали чай пить, ещё раз согрелись.
Когда полковник с помощником, что вели допрос, выдохлись, я их сменил. И задавал уже интересующие меня вопросы. Боров к этому моменту уже был сломлен, протрезвел, так что отвечал, нехотя, но правду. Партизан в лесу действительно не было, с помощью внедрения и создания ложного партизанского отряда были уничтожены все. Их тут два было. Так что помощи можно не ждать, нужно самим выбираться. Этим я и занялся. Мне нужны были машины, обязательно немецкие, и боров охотно пояснил: там дальше была ферма одного немецкого полковника, что получил её в собственность за боевые заслуги, то есть он уже получил документы на эту землю и бывшую советскую животноводческую ферму. Как поместье использовал бывшее здание санатория, что был на его земле. Там есть машины, три советских грузовика и один немецкий. В селе в комендатуре тоже грузовик был и два мотоцикла. Комендатура меня не заинтересовала, а вот ферма вполне, тем более охранял её десяток полицаев и пять немецких солдат из нестроевых. Полицаи были подчинёнными борова, и тот там не раз бывал, он очень подробно описал, где посты, какие там строения с обстановкой внутри. В общем как источник информации он оказался хорош.
Дальше просто… Когда мы закончили с добычей трофеев, командиры тут ушлые не хуже меня, то, что в санях не уместилось, в вещмешки и за спину их. Там личные вещи, таких сидоров и вещмешков мы восемь нашли в доме, два дырявые были, но всё рано забрали все. Даже обе керосиновые лампы и бидон с керосином. Для освещения.
После этого ликвидировав борова, покинули дом, оставив там свечу тлеть в окружении разлитого керосина, и направились к выезду. Дом полыхнул, когда мы уже по-тихому уничтожили пост из двух полицаев, а их в селе сотня насчитывалась, и, сняв с них всё ценное, отправились дальше. Трупы чуть дальше утащили, чтобы не сразу нашли. Надеюсь, их снегом занесёт. Сами шли пешком, так как места в санях просто не было. Причём изредка помогали лошадям, груз действительно был тяжёлый. Потом подхватив борт-стрелка и моих лаек, мы направились в лагерь. Не по прямой, там не везде с санями пройти можно, два глубоких оврага по пути, а ушли с дороги на замёрзшую реку, вес саней лёд держал, хотя и похрустывал. Мы так три километра быстрым шагом прошли, а потом свернули в лес. Ещё четыре километра, и в полночь мы были на месте. Там разобрали трофеи и начали пережидать вьюгу. Лошадей я убрал под навес, мы сложили хворост в стороне, сделали из снега кирпичную стену, и получился под навесом вполне приличный сарай. Вход застелили одним из одеял. Лошади не жаловались, вполне тепло. Успели до того, как после сильного снегопада началась настоящая буря с завыванием ветра. Сам я и собаки с лошадьми ночевали, изредка покидая убежище, чтобы сходить в избу за нашей долей пищи. Благо утвари мы добыли достаточно, включая пару чайников и десятилитровый казан. Вот в нём на всех и варили. А лошади держались за счёт сена с саней. Так и переждали вьюгу. Серьёзная она была, если бы не укрытия и не запасы, мы бы её не пережили.
 
Три дня стояла такая вьюга, что выходить наружу было опасно. За дровами, а чтобы протопить всё, требовалось много веток, ходили вдвоём, обвязавшись верёвкой, чтобы не заблудиться. К счастью наши притащили много веток, да ещё топоры мы привезли, и даже ствол упавшего дерева. Вот его в основном и рубили на дрова, выходя наружу. Почти хватило, рубили ветви с деревьев вокруг домика, так что продержались. Вечерами я устраивал концерты. Жаль, инструментов не было, сыграл бы что, а так без музыки не совсем то. Больше на юмор налегал, всё как-то легче пережидать бурю.
За время ненастья мы с генералом уже всё обговорили, успели обдумать и принять решение. Сидеть тут до следующего лета смысла не было, партизан нет, помочь некому. Поэтому моя немного на первый взгляд бредовая идея нашла поддержку. Её доработали другие командиры, долго обсуждали, находя слабые места, и приняли как план к действию. Двигаться на санях к передовой, по моему мнению, не стоит, слишком опасно, да и мало нас. А по-наглому, совершив налёт на ферму, да так, чтобы со стороны это не сразу прочухали, за день рывок к передовой на захваченных машинах, и ночью мы переходим передовую. План, на мой взгляд, вполне рабочий, да и другие так же считали. Поэтому, когда к вечеру понедельника вьюга начала стихать, мы вшестером собрались, а у нас только шесть пар лыж было, тоже трофеи с полицаев, и, вооружившись, направились к ферме. Мы приступили к исполнению плана. Надеюсь, моряк не оплошает и выведет сани с остальными куда нужно.
Двигался я вторым, иногда приходилось менять ведущего другим лыжником, чтобы тот отдыхал, а так отмахать за ночь шестнадцать километров нам удалось не сразу. Примерно треть пути мы сэкономили, просто пробежав по льду реки. Из-за того, что после бурана все дороги были задуты, план перетерпел небольшие изменения. Вблизи до линии фронта железной дороги не было, и к передовой шла одна крупная автомагистраль, так что думаю, пока мы всю ночь двигались, немцы занимались её расчисткой, ведь они тоже в этот буран сидели на голодном пайке. В смысле транспорт встал и поступлений не было, жили на тех запасах, что успели накопить. Поэтому ночь самое то для расчистки, а днём можно уже будет отправлять колонны. К счастью недалеко от фермы и проходила такая серьёзная автомагистраль, которой мы решили воспользоваться. Добрались до фермы мы ближе к рассвету, где-то около трёх часов ночи.
Успели, пользуясь ночью, снять часового, я это сделал из своей винтовки, намотав на ствол специально приготовленное старое одеяло. Звук был приглушён, вроде небольшого хлопка. Пуля, пролетев метров сто, попала в голову часовому, стоявшему на посту, на въезде на огороженную ферму. Работники и охрана жили тут же. Сначала мы нейтрализовали полицаев, просто закидав сторожку гранатами и добив их штыками, там не я работал, командиры, потом осмотрели и пересчитали работников. Те сами вытолкнули из своей толпы двоих, активно сотрудничавших с немцами и выполнявших роль надсмотрщиков. Они последовали за полицаями – предателей командиры не жалели. Два русских парня, бывшие красноармейцы, попавшие летом в окружение, стали помогать приводить машины в порядок, они были водителями. Более того, от них мы узнали, что дороги действительно чистили, на ферме был свой трактор, из трофеев, его ещё утром забрали, тракторист из наших, русских, и он где-то на трассе занимался расчисткой. То, что дорогу до трассы он почистил, мы и так видели, на подходе ещё. Два командира остались, они присмотрят, а мы пробежали на лыжах около километра, где на берегу небольшого озера и стоял бывший санаторий, вот уже как два месяца принадлежавший немецкому армейскому чину. То есть его резиденция, можно сказать.