Река духов

— Ты счастлива? — спросил он.
Девушка замерла перед тем, как взялась за ручку сковороды, на которой на медленном огне готовились кукурузные печенья.
— Конечно же, счастлива! — с улыбкой ответила она. — Почему ты это спрашиваешь?
— Потому что я — счастлив, — ответил он. — И я хочу быть уверенным, что ты тоже.
— Тогда ты можешь быть уверен.
Он кивнул.
— Я думаю, что скоро смогу снова заняться обучением детей. Иногда я чувствую себя ненужным и бессмысленным, смотря, как другие мужчины идут на охоту, но…
— Тсс, — ласково остановила его Куинн, быстро преодолев разделявшее их расстояние и приложив палец к его губам. — Мы это уже проходили раньше. У каждого свое место, милый. К тому же, охота опасна. Я не хочу, чтобы ты пострадал там.
Он отставил чашку в сторону и посмотрел на свои руки снова. Они никак не походили на руки человека, занимавшегося охотой или грубым ручным трудом. Приходилось ли ему когда-либо заниматься чем-то подобным? Хотел бы он знать! Как он вообще попал в это место? Когда и где он родился? Вопросы приходили к нему, прежде, чем он успевал сделать очередную попытку остановить их поток.
— Ты когда-нибудь слышала раньше имя «Мэтью Корбетт»?
Куинн вернулась к работе у очага, однако ее лицо напряглось. Она не смотрела на мужа.
— Нет, — сказала она нарочито легко. — Кто это?
— Я точно не знаю, — ответил он.
— Где же ты слышал это имя?
— От… — он решил пока не вмешивать сюда безумного пруссака. — От себя самого. В моей голове. Я хотел бы понять… может, это кто-то, кого я знал?
— Может, и так, но мне это имя не знакомо.
— Что ж… — протянул он и сделал еще один глоток чая. — Мне еще многое предстоит вспомнить. Возможно, со временем все вернется.
— Что-то, возможно, уже никогда, — она отвернулась от очага, чтобы найти его взгляд. — Дэниел, тебе нужно доверять мне. Ты ведь доверяешь, правда?
— Я действительно Дэниел Тейт? — спросил он прямо, и девушка заметно вздрогнула. — Или был другой Дэниел Тейт до меня?
Она покачала головой.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Я говорю о том… что все в моей памяти темно с того самого момента, как я очнулся здесь. Я иногда вижу лишь кусочки каких-то картин, но они так быстро разбегаются от меня. И это имя… Корбетт… преследует меня. Я вижу в голове большой город с магазинами и рассекающими по улицам повозками. Он не перестает появляться, потому что, мне кажется, я знаю это место. Я думаю… почему-то… оно важно для меня.
— Это Чарльз-Таун, — сказала она, и теперь в ее голосе слышалась заметная дрожь. — Некоторые воспоминания о Чарльз-Тауне возвращаются к тебе.
— Может быть, так и есть, — согласился он. — В таком случае, мне нужно отправиться туда и попробовать узнать что-нибудь.
— Тогда мы съездим туда, — она оторвалась от работы, отерла руки о передник, приблизилась к мужу и присела к нему на колени.
— Я люблю тебя, Дэниел, — прошептала она, когда коснулась губами его губ. — И я хочу, чтобы ты знал: я сделаю все, чтобы помочь тебе вернуться из той темноты, в которой ты пребываешь, таким, какой ты есть. Таким, каким ты был. Все будет хорошо, пока мы вместе. Пока с нами наша любовь. Такая, какая была раньше.
— Раньше? — переспросил он.
— До… несчастного случая, — быстро нашлась она. — Пока ты оставил меня ненадолго, но все наладится.
В дверь постучали. К ним никогда не приходили гости, поэтому Куинн настороженно окликнула:
— Кто это? — девушка поднялась, подошла к двери, отодвинула задвижку, и вскоре в дверном проеме показалось лицо графа Дальгрена.
— Что это? — резко спросила Куинн. — Что вам нужно?
— Я принес рыбу, — Дальгрен приподнял ведро, которое держал. — Уфидел огонь очага… можно быстро пожарить рыбу… Я подумал, вы захотите приготовить это.
— Нет, не захочу. Спасибо, но…
— Даниэль знает, — сказал Дальгрен и протиснулся в дом. Он носил все ту же грязную поношенную одежду: ту же рубашку, которая уже пропиталась потом, и брюки с заплатами на коленях. Лохматые светлые волосы спутались еще сильнее и блестели от кожного жира. И улыбка — неприятная, острая — была все такой же. — Даниэль знает… про рыбу, я хотел сказать. Доброе утро, Даниэль.
  
— Доброе утро.
— Ты фидишь, я принес, как обещал, — он подошел к столу, чтобы показать Дэниелу четырех серебряных рыбок. — Дофольно для обеда, мне кажется.
— Да, благодарю вас.
— Вы знакомы? — спросила Куинн, все еще стоя в дверном проеме.
— Мы разгофаривали, — Дальгрен поставил ведро на стол. — Если ты не фозражаешь, я могу очистить это для вас, — он извлек нож из ножен.
— Мы справимся сами, — сказала Куинн. — Когда вы успели поговорить?
— Ох, это было ночью, когда я рыбачил, — Дальгрен проигнорировал укоризненный взгляд девушки и то, что она специально держит дверь открытой, приглашая его на выход. Он присел напротив Дэниела на другой стул. — Фаш муж любит гулять ночью. И он гулял со мной, чтобы мы могли гофорить.
— Мы собирались завтракать… — буркнула Куинн.
— Йа… я вижу, — Дальгрен одарил ее своей серозубой улыбкой. — Фам лучше закрыть дферь. Мухи могут флетать.
— Дэниел, пожалуйста, скажи этому человеку, чтобы он покинул наш дом, — сказала Куинн. — Я не хочу видеть его здесь.
Дальгрен посмотрел через стол прямо в глаза Мэтью Корбетта.
— Как тфоя голофа сегодня, Даниэль?
— Прошу, уходите! — процедила Куинн сквозь плотно стиснутые зубы.
— Может, вам и правда стоит уйти, — тихо сказал Дэниел. — Сейчас не время.
— Сейчас самое фремя, — был ответ графа, и прозвучал он остро, как если бы был нанесен рапирой. Несколько секунд в помещении висело тягучее молчание, затем Дэниел кивнул и сказал:
— Куинн, закрой дверь. Не бойся, все хорошо.
— Я не хочу, — сказала она, и в голосе ее прозвучало нечто испуганно-детское.
— Все хорошо, — повторил он, и вскоре — очень медленно — дверь все же была закрыта.
— Йа… фот это хорошо! Хозяин дома. Очень хорошо, — Дальгрен продолжал буравить глазами Мэтью Корбетта. — Нам надо гофорить о некоторых фещах, фсем нам троим.
— Говорить о чем? О каких вещах? — спросила Куинн, настороженно приближаясь к столу.
— Фаш муж здесь, — начал Дальгрен. — Фаш мужчина. Фы знаете, Аннабель была хорошей женщиной. Нехорошо было, что я посфолил ей так уйти. Она знала и гофорила очень хорошие вещи о Даниэле. Он… как это сказать… был джентльмен, йа?
— Он — джентльмен, — поправила Куинн, становясь позади своего мужа и кладя руку ему на плечо.
— Мне кажется… этот джентльмен не должен быть здесь, в этом месте, — Дальгрен внимательно окинул взглядом комнату, которая была явно уютнее и лучше обставлена, чем его собственное жилище. — Не только здесь, ф этом доме, но и ф этом городе. Здесь нетничего, что было бы его. Я хочу сказать, это отличное место, чтобы… как это гофорится… зализывать раны — если надо. Но сейчас фремя пришло.
— Какое время? — спросила Куинн, прищуриваясь.
— Фремя для Мэтью Корбетта плыть ф Лондон со мной. Это есть имя мужчины, который сидит напротиф меня. Не Даниэль Тейт, — зеленые глаза Дальгрена уставились на Куинн. — Фаш Даниэль умер и не фернулся.
Куинн стояла неподвижно. Но молодой человек, который не помнил своего настоящего имени или своего прошлого, почувствовал, как по руке, лежащей на его плече, пробегает дрожь, как если бы на нее подул пронизывающий холодный ветер. В глазах девушки заблестели слезы.
— Вы этого… не знаете, — прохрипела она. — Не понимаете, что говорите! — ее рука сжала плечо Мэтью Корбетта, как будто это могло придать ей твердости духа, а ему — позволить действительно почувствовать себя Дэниелом Тейтом. — Скажи ему, Дэниел! Скажи ему, кто ты.
Он накрыл ее руку своей и сжал, но утешить ее этим не мог. Он должен был сказать правду:
— Прости, Куинн. Но я не уверен в том, кто я на самом деле, — и теперь настало время принять решение. — Но… я знаю, что люблю тебя, как муж может любить жену, и я останусь здесь, с тобой, пока я смогу…