Восточный квест
— Безусловно, ваше величество.
— Хорошо. Не далее как вчера французская армия заняла Мадрид, захватила несовершеннолетнего короля и сместила регента. Ради стабильности на континенте и прекращения череды войн мы планируем заключить трехсторонний союз между Англией, Нидерландами и Францией, в качестве первой меры осуществить принятие под патронаж Испанского королевства. Министр иностранных дел Французской Республики упомянул вашу кандидатуру в качестве нового регента испанского монарха.
До лейтенанта наконец дошел загадочный смысл обмолвки Джонса по поводу отношения к детям и странной судьбы юного Габсбурга. Но такое назначение, ставящее его практически на уровень королевских особ Европы, было в высшей степени неожиданным.
— Изо всех сил постараюсь не обмануть вашего доверия. Но я простой моряк, ваше величество, и не знаю тонкостей управления целой страной.
— Не нужно излишней скромности. Вы из прекрасной семьи, десятки ваших предков прославили Англию и сделали ее такой, какая она есть сейчас. От вас требуются порядочность и ответственность. Какие именно принимать решения, вам подскажут.
В тот же вечер грозный «Олег», на время превратившийся в посыльное судно, взял на борт Уолтера Гастингса со слугой и двинулся к французскому берегу.
13. ЗЕМЛЯ-2. 11.03.1670. ПАРИЖ
Пока Лондон ликовал, приветствуя новую королеву Марию Оранскую, во французской столице занимались прозаическими, но от этого не менее важными делами. Олег, сдавший усыпленного короля в руки Нурлана, получил взамен новую левую конечность. Радость от окончания ремонта организма несколько подувяла, когда Джонс огласил новое задание. Нет, тезка крейсера никогда не бегал от службы, причина держать его подальше от Парижа была понятна. Но он представил, что большую часть трансконтинентального маршрута от Парижа до Шанхая ему придется преодолеть в седле.
Министр, озвучивая решение Госсовета, был предельно вежлив и участлив. Все равно скрытая ирония чувствовалась. Оба прекрасно помнили первый день на острове базового лагеря, когда Олег поставил на место бывшего конгрессмена и взял власть в свои руки. Но годичное отсутствие, пусть и не по своей вине, изменило его статус в команде. Ни Джонс, ни Родригес, ни другие миссионеры не отдавали команд, важные решения вырабатывались сообща, порой после весьма острых дебатов. Лишь Голдберг иногда обращался с просьбами, равнозначными приказу. Олег оказался равным среди равных. Вот только Родригес стал маршалом, Ойген, фон Браухич и фон Бокен генералами, Мохаммед адмиралом, Петренко — даже президентом республики. А бывший десантник так и остался полковником. Его даже не ввели в Государственный Совет и не присвоили религиозного статуса «советник пророка», так как появление на Земле-2 в новой ипостаси произошло через год после вознесения «святого». Советниками считались апостолы, лично приближенные «святым» Клинтоном.
Что творилось у Олега внутри, никто не знал. Он не настаивал ни на особых лаврах спасителя Вселенной, ни на занятии официальных должностей в Госсовете и правительстве Франции. На первый взгляд, ему было все равно. Путешествия, приключения и схватки его увлекали, как и раньше. Кроме путешествий верхом.
Голдберг без обиняков обрисовал ему ситуацию. Взаимоотношения с «верхом» старались не обострять. Для них после разблокирования связи с Землей-2 прошла всего одна ночь, и Олег оставался в их глазах еще крайне подозрительным субъектом. Если не от самого Штруделя, то от его руководства можно было ожидать чего угодно: от выкручивания рук с поставками до отправки «вниз» нового руководителя. Без энтузиазма Заречного, готового посадить Землю-1 на голодный паек ради успеха Миссии, оказалось плохо.
— Беня, ты не выбрал лимит из десяти килограммов? — спросил Олег.
— Нет. А что нужно? — насторожился Голдберг.
— Они теперь могут скинуть беспилотник в любую точку. Не хочешь глянуть на Иртыш прямо сейчас?
Банкир задумался. Идея была хороша. Только тяжелый аппарат, который развозил жучки наблюдения и голопроекторы «чудес» на большие расстояния, весил десятки килограммов. В списке доступного снаряжения наилучшее соотношение массы и автономности давали миниатюрные антигравы той же серии, что Тиит с Родригесом запускали в испанский королевский дворец. Двадцать пять граммов веса без дополнительного груза вроде маркеров содержали аккумулятор, позволяющий пролетать до шести километров, в зависимости от высоты и скорости. Система связи обеспечивала устойчивую телеметрию из любой точки планеты. Беспилотники, которые использовали на «Миссури» в Атлантике, способные преодолевать сотню километров, тянули свыше килограмма, что было непозволительной расточительностью.
— Даю тебе лимит сто граммов. Хватит на четыре жука. Пойми, я не могу потратить все под ноль. Например, если тебе в тайге потребуется что-то экстренное, Франк будет сутки согласовывать перелимит энергии. Будешь ждать двести один день.
— Ну хоть что-то. Беру Чонг Пака и Вонг Лу?
— Только одного.
— Бен, имей совесть. От Китая до Парижа год пути, и со мной, если что, всего один наш?
— Считать умеешь? Мохаммед пойдет к тебе навстречу морем, с ним хотя бы один десантник. Петренко у нас важная фигура, президент с легкой руки самого «святого» пророка. Когда он ездил в Мадрид за душой регентши, мы с ног сбились, прикрывая его отсутствие. Остается Тиит, извини, это мой личный резерв. И у него еще полно дел в Испании. Больше нет бойцов, для остальных бронескаф только удобный кокон для полетов на платформе.
— Ну, обрадовал.
— Не все так плохо. Сейчас «Энола Гей» в Гавре, в пределах суток подтянутся «Ван Нааген» и твой тезка. Скинем часть снаряжения и экипажей. Пойдете морем до Риги и вверх по Двине до Витебска. В Риге вас встретит мой деловой партнер, получите помощь. В Литовском княжестве купите коней и, ладно уж, карету. А вот после Москвы верхом, там нет дорог, одни направления. К морозам должен добраться до Черного Иртыша, окажешься севернее, придется зимовать. Дальше — по обстоятельствам. Мохаммед поспеет не раньше лета.
— Вроде понятно.
— Удачи тебе, Олежка. В который раз все зависит от тебя.
На полтора-два года экспедиция, сутки на сборы. Голдберг — красавчик, подумал Сартаков. Пока он знакомился с кандидатами в свою команду и списком грузов, которые придется тащить морем, на лошадях, а потом и на своих двоих, в монастыре Бийетт Нурлан Исынбаев и парижский папа церкви Единого Бога Жан Пернье рассматривали юного испанского короля, недавно извлеченного из медицинского саркофага. Пришедший в себя после перелета в бессознательном состоянии и сложной операции, уродливый ребенок бессмысленно таращился в ответ, непрестанно шевеля укоротившейся челюстью.
— Жан, милостью Единого я выправил ему часть врожденных недостатков. Теперь у него нормальный рот, укрепились кости и мышцы. Многие его проблемы произошли от неправильного ухода. Если бы невежественные испанцы отнеслись к мальчику более чутко, не изводили экзорцизмом, чуть его не убившим, и хотя бы немного пытались развивать, он, по крайней мере, мог бы ходить, говорить, контролировать мочеиспускание и дефекацию.
Пернье, выбранный Клинтоном-Джонсом на роль папы отнюдь не только по критерию преданности идеям пророка, обладал острым критическим умом и хитростью. Общаясь с миссионерами, он твердо понял, что необходимо воспринимать все идущее от них как есть, не удивляясь мелким несуразностям и противоречиям, не задавая лишних вопросов, и его собственная значимость будет возрастать день ото дня. Папа находился практически у самых истоков нового культа, был ранен вместе со «святым» перед вознесением того на небо. Поэтому бывший францисканский монах ощущал себя новыми Петром и Павлом в одном лице. После того как французская католическая церковь была низвергнута силой, задача поглотить испанский католицизм и получить влияние в стране через контроль над ее монархом казалась захватывающе интересной. С тем, что первые храмы Единого появились в Нидерландах, а Мария Оранская обещала после воцарения содействие в Лондоне, у Пернье наметилась перспектива стать главой не только региональной, но и международной церковной конфессии.