Во власти Дьявола (СИ)

Только с семьей он был добрым и заботливым, а со всеми, кто пытался ей навредить, — жестоким и бескомпромиссным. Те немногие, кто был в курсе жизни их семьи, говорили, что в своей жестокости Демьян превзошел даже их с Дариной отца.
— Ты не посмеешь! — воскликнула Дарина. — Оставь его в покое, слышишь, не смей, ты…ты не имеешь права.
— И кто мне помешает? — практически проурчал Демьян, касаясь губами виска Дарины, обжигая его дыханием.
Даря не понимала, что происходит и что творит этот ненормальный, Демьян же тем временем продолжал спускаться губами ниже: от виска к скулам, от скул к шее.
— Что ты…что ты делаешь? — прохрипела девушка, поразившись реакции своего тела и тому, что вообще происходило в этот момент между ней и братом.
Одной рукой Демьян скользнул под плотную водолазку девушки. Холодные пальцы коснулись оголенной поясницы и поднялись выше, а после переместились на плоский животик и с губ Демьяна сорвался какой-то глухой, отчаянный стон, вибрацией прокатившейся по телу девушки, от шеи до самых пят. Дарина задрожала всем телом, вытянулась струной, откинув голову назад.
Что она творит?
Что они творят?
— Дрожишь, — усмехнулся Демьян, а потом все прекратилось. — Я продолжу, но не сейчас…
Дарину словно ушатом холодной воды окатили, воспользовавшись моментом, она выскользнула из рук брата и замахнулась, собираясь отвесить наглецу оплеуху, только кто бы ей позволил. Демьян перехватил маленькую ладошку в нескольких сантиметрах от своего лица.
— Еще успеешь, — улыбнулся парень.
— Убирайся.
Демьян усмехнулся, притянул ладошку девушки к своим губам, а потом произнес:
— Увидимся вечером.
Прежде чем Даря успела что либо ответить, Демьян молча развернулся и покинул ее квартиру также неожиданно, как ворвался.
  
4. Родные пенаты
 
Покидая квартиру Дарины, Демьян едва держал себя в руках. Как же ему хотелось вернуться, как хотелось вновь почувствовать в своих руках трепещущую фигурку Дари. От греха подальше, парень ускорил шаг. Нужно валить отсюда как можно скорее, иначе он вернется и тогда…
Тогда он просто потеряет всякий контроль, он уже почти его потерял. Как увидел ее, как почувствовал запах. Даря пахла медом и корицей, такая сладкая, красивая до невозможности. Разве мог он устоять? Надо быть слепым евнухом, чтобы остаться равнодушным. Ни тем, ни другим Демьян не был. А потому не остался. Просто схватил малышку в охапку. Он знал, что так будет, знал, что не сможет перед ней устоять, и сам себе удивлялся, что вообще смог ее отпустить.
А она дрожала в его руках, и дрожала совсем не от страха. Демьян просто дурел от каждого прикосновения к свой девочке. Мозг отключился, рука сама полезла по кофту и видит Бог, при других обстоятельствах Дема бы не ушел. Ни одна женщина не вызывала в нем и доли тех эмоций, того желания, что вызывала Дарина. И как ни старался он, ни черта не мог избавиться от этого наваждения. Врал себе, уговаривал, твердил, что она не для него и вообще это все извращение какое-то больное, он, мать вашу, ей памперсы менял и на горшок сажал, а потом закрывал глаза, а перед глазами его Дарька.
— Гребанный извращенец, — прошипел Демьян, оказавшись на улице.
Он остановился, позволяя себе успокоиться. Стиснув зубы, Демьян жадно вдыхал кислород. Холодный воздух, проникший в легкие, немного привел парня в сознание. Ладонь все еще горела от соприкосновения с нежной кожей, сводя Демьяна с ума и в тоже время отрезвляя.
Черт. А ведь он мог не сдержаться и Даря бы не оттолкнула. Демьян видел, чувствовал ее реакцию, но рано…пока рано.
Он и так поторопил события, нужно учиться сдерживать собственные желания. Вот только как? Скажите как? Когда одного лишь взгляда на нее достаточно, чтобы стоп-кран сорвало, чтобы здравый смысл помахал ручкой. Все вокруг теряло значение, когда рядом была она. Так было раньше, так есть сейчас.
Взрослый мужик, почти тридцать лет, а он словно подросток в пубертатный период. И, черт возьми, ему нравилось это ощущение, нравилось это безумное, бушующее в крови, растекающееся по телу желание обладать единственной женщиной, что имела для него значение.
 
— Выставила? — посмеиваясь, спросил Марк, дожидавшийся внизу у машины.
Опираясь на бампер и скрестив руки на груди, брат одарил Демьяна насмешливым взглядом.
Смешно ему значит?
— У тебя зубы лишние что ли? — беззлобно ответил Демьян, подходя к машине.
— А я че? Я ниче, ты сам виноват. Думал она будет визжать от радости? — с лица Марка в одно мгновенье исчезло все напускное веселье.
— Ничего я не думал, поехали домой, — отмахнулся Демьян.
Тяжело вздохнув, он еще раз оглянулся, бросил взгляд на массивную подъездную дверь, посмотрел выше и, заметив в одном из окон движение, довольно усмехнулся. Он совершенно точно был уверен в том, что Дарина за ним наблюдает. Качая головой и улыбаясь, как последний влюбленный идиот, Демьян оторвал взгляд от окон квартиры, в которую так хотелось вернуться, и открыв пассажирскую дверь мажорской тачки младшего брата, уместился на переднем сидении.
До дома родителей ехали молча, каждый погруженный в свои размышления. Демьяну, естественно, хотелось выяснить все, что знал Марк о личной жизни Дари, потому что наличие у нее парня, — это охренеть какой дебильный сюрприз.
В очередной раз стиснув зубы, Демьян сомкнул веки, стараясь успокоиться. Стоило только подумать…только представить. А он ведь предупреждал братца, чтобы следил. Чтобы ни одна тварь…
Он просто убьет любого, кто даже подумает о ней. Да он виноват, да он облажался, когда оставил ее и сбежал, по сути. Но тогда он был уверен в том, что так правильно. И слушая речи брата о том, как страдает его девочка, готов был лезть на стену вдали от нее.
И все же, не прав он был сегодня, когда набросился на нее, словно зверь оголодавший, и слава богам, что хватило ума остановиться. Она же не понимает, не знает о его чувствах, она вообще ничего не знает. Не представляет даже, что он медленно без нее подыхал. Ее сестринская любовь, ее боль от его отъезда не шла даже в сравнение с тем, что испытывал он.
Вляпаться в собственную сестру, — это надо уметь.
Верно говорили родственнички, будь они неладны, что с головой у него не все нормально. Да, он каждый день по лезвию ходил, даже отец считал, что Демьян перегибает. То, как развязно и неосторожно вел себя Граф еще несколько лет назад, могло закончиться очень плохо. И Демьян это понимал, но не мог иначе, ему нужно было это ощущение опасности, ощущение хождения по тонкому лезвию. Балансируя на грани жизни и смерти, он мог не думать о ней.
Дарина же словно яд, проникла в каждую клеточку его тела, заполонила собой сознание. Он просыпался и засыпал с мыслью о ней, и ненавидел себя, ненавидел за то, что испытывал к сестре далеко не братские чувства. И мысли эти с каждым разом становились все навязчивее, больное желание сводило с ума, лишало рассудка.
А она…
Она дурочка даже не понимала, что с ним творила. Обнимала его, целовала, прижималась к нему, не осознавая, сколько долбанных сил ему стоило сохранять внешнюю невозмутимость. Говорят, если Бог хочет наказать человека, он лишает его рассудка. И Демьян определенно его лишился.
— Эй.
Демьян почувствовал, что кто-то его нещадно трясет. Распахнув веки, он наткнулся на сосредоточенное лицо брата, не понимая, что происходит.
— Уснул что ли? — нахмурился Марк.
— Да, наверное, — потирая ладонями лицо, ответил Демьян.
Он и сам не заметил, как умудрился задремать.
— Ты стонал, напугал меня.
— С каких пор ты такой пугливый? — поддел брата Демьян, а потом оглянулся, понимая, что они уже не едут…приехали.
Дема не торопился выходить из машины, сам не понимал, почему медлил. Просто…просто столько всего связано было с этим домом. Здесь он вырос, здесь впервые взял на руки Дарю, здесь она его возненавидела, а он полюбил так, что дышать не мог. Ему вообще сейчас казалось, что он и не дышал все эти годы, вот как перестал в тот день, сидя под дверью и слушая, как рыдает его девочка, так и не дышал до сегодняшнего дня, до встречи с ней.