Развод. Он влюбился (СИ)

Обычно же как… Я ставила свой будильник, просыпалась первая, будила его, ласковой кошкой прижавшись к боку. Пока он раскачивался, тер глаза, лежа в постели, я спускалась вниз и готовила легкий завтрак. Заваривала его любимый кофе.
А тут все сам. Сам проснулся, сам встал, сам пошел вниз на кухню. Только делал это как слон в посудной лавке, так что я все равно проснулась. За ним не пошла, вместо этого осталась в постели и уныло смотрела в окно.
  
Погода такая хорошая. Солнечная. Птицы поют, листва шумит.
Что ж так не спокойно-то?
Через двадцать минут Леша поднялся обратно и, рывком распахнув шкаф-купе, принялся одеваться. Движение нервные, затылок упрямый.
Хоть ни слова не было сказано, но чувствовалось, что он все еще обижался на меня.
Неприятно.
Я не могла отпустить мужа в командировку в дурном расположении духа, и тем более поругавшись. Даже если эта командировка в соседний город всего на день, и к вечеру он должен был вернуться.
Как бы не спорили, как бы не обижались друг на друга и не ругались – любимых надо провожать в хорошем настроении.
Поэтому, улучив момент, когда он воевал с галстуком, я подошла и тихо сказала:
— Давай помогу?
Муж посмотрел на меня исподлобья, но руки от галстука убрал, предоставляя профессионалу заниматься этим нелегким делом.
Я завязала красивый узел, расправила невидимые складочки на рубашке, а потом, встав на цыпочки, обхватила ладонями лицо мужа и поцеловала.
Он ответил, но не сразу. С секундной задержкой, будто еще сомневался идти на встречу или не идти, менять гнев на милость или не менять.
— Не сердись, — прошептала я, обнимая его, — я заботилась о тебе.
— Знаю, — кивнул Леша, — и не сержусь. Проводишь?
— Конечно.
Мы спустились вниз. Муж взял чемодан с ноутбуком, обулся и вышел на крыльцо. Я за ним. Дождалась, пока он выгонит машину из гаража, снова обняла, поцеловала, дала обычные напутствия:
— На серпантине не гони.
— Не буду.
— Позвони, как приедешь на место.
— Позвоню.
Леша еще раз чмокнул меня в нос, прыгнул в салон и плавно выкатил со двора. А я навела порядок на месте вчерашнего пикника, потом позавтракала, выпила чашечку кофе, почитала на террасе книгу, наслаждаясь утренней тишиной, и отправилась на работу.
Надо было пересмотреть меню с нашими поварами, дозаказать кое-что из продуктов, да и так по мелочи всякое. Много времени это не заняло, к полудню я уже освободилась и отправилась домой.
Девочки снова обосновались у бассейна. Только вместо вчерашнего шума-гама царила тишина. Дашка, лениво двигая руками, плавала на надувном матрасе, а Марина сидела на шезлонге и с кем-то сосредоточенно переписывалась в телефоне.
При моем появлении обе встрепенулись.
— Как дела?
— Сегодня так лениво… отдыхаем, — вздохнула дочь и поплыла дальше, а Марина обратилась ко мне:
— Тетя Лен, сфоткайте меня пожалуйста, а то у Даши руки мокрые.
Она поднялась с шезлонга и протянула мне телефон.
— Фотограф из меня так себе, — предупредила я.
— Ничего. Я уверена, у вас все получится.
Она перекинула распущенные, вьющие волосы через плечо, встала боком, красиво отставив ножку.
Я сфотографировала.
— Еще вот так пожалуйста, — развернулась спиной, подняла руки, зарывшись ими в шевелюру.
И снова передо мной оказалась ее задница. В этот раз в черных, умопомрачительно маленьких стрингах.
Я на автомате щелкнула и вернула телефон владелице. 
— Спасибо, тетя Лен. У вас здорово получилось, — поблагодарила Марина, посмотрев снимки.
— Ты кому это собралась такие развратные фоточки слать? — подозрительно спросила Дашка, подгребая к бортику.
— Светка попросила показать новый купальник, — коварно улыбнулась Марина. — надо похвастаться.
Светка – это еще одна их институтская подруга.
— Передавай ей привет.
— Обязательно, — она что-то понажимала, потом улыбнулась и зачем-то мне сообщила, — все, отправила.
Где-то в районе трех позвонила Олеся и по видеосвязи торжественно объявила, что их породистая тракененская кобылка только что родила жеребенка.
Они с мужем в этом плане сумасшедшие, целую ферму развели. Каких-то коз, дающих молоко со вкусом пломбира, породистых кур, несущихся синие яйца, трех лошадей. Я только диву давалась, откуда у людей столько сил, чтобы бы еще домашним подворьем заниматься? Мой предел – это кошки, которые целыми днями где-то мотались и приходили домой только пожрать.
Услышав про жеребенка, Дашка тут же подскочила ко мне и, заглянув в экран, загорелась:
— Какой хорошенький! А на кого похож? Вроде на мамочку. Вот бы посмотреть, — и руки домиком сложила, умоляюще глядя на меня.
— Даш…
Олеся, конечно же, услышала ее стоны и со смехом сказала:
— Приезжайте да посмотрите. Кто мешает?
— Мам, пожалуйста, — взмолилась Дашка, — я никогда не видела новорожденных жеребят. Говорят, у них копытца такие смешные… И сами они неуклюжие, в ногах путаются. Сплошная милота…
— Даш, у нас вообще-то гости, — я кивнула на Марину, которая все так же зависала в телефоне и при этом, чуть прикусив нижнюю губу, загадочно улыбалась
— Маринка тоже хочет посмотреть. Да, Марин?
— А? Что? — та подняла рассеянный взгляд, явно прослушав все, о чем мы тут говорили.
— Сегодня у папиной сестры кобылка жеребенка родила. Хочешь посмотреть?
— Сегодня? 
— Да!
Марина на миг задумалась, опустила быстрый взгляд на экран мобильника, а потом улыбнулась:
— С удовольствием.
— Вот видишь, мам. Марина тоже хотела бы посмотреть.
— Даш, неудобно.
— Да брось ты. Какое неудобно? — встряла гостеприимная Олеся, — конечно, приезжайте. Все вместе. Я буду только рада.
— Уверена? — все еще продолжая сомневаться, уточнила я.
— Абсолютно. Все жду!
В итоге я сдалась:
— Хорошо. Мне тут немного по работе надо доделать, и через пару часиков приедем.
Дашка тут же заскакала, как маленькая и от восторга захлопала в ладоши:
— Мы едем смотреть жеребенка! У-ра! У-ра!
Ладно пусть смотрят. От меня не убудет. Пока они там с лошадьми возятся, мы с Олеськой поболтаем немного о своем, о женском. Все равно дома делать нечего, муж вернется ближе к ночи.
Время пролетело быстро. Я едва успела закончить все свои дела, как дочь начала спрашивать:
— Мы уже едем? Уже пора? Такси вызывать?
— Все, Даша, не мельтеши, — взмолилась я, — дай мне пятнадцать минут, чтобы приготовиться и я сама все вызову. Договорились?
— Мы тогда пойдем собираться?
— Идите.
Я еще раз проверила документы, над которыми работала, выключила компьютер, собралась и вызвала машину. 
— Девочки! Пора! Сейчас уже приедет! — крикнула я, выйдя во двор.
В окне гостевого домика тут появилась дочкина макушка:
— Мы почти готовы.
Их «почти готовы» растянулось на десять минут.
Такси уже приехало. Я даже уже села в салон, а девчонок все не было. И вот когда я уже собралась звонить и торопить этих неспешных барышень, дверца распахнулась, и на заднее сиденье плюхнулась взбудораженная Дашка:
— Погнали.
Я и слова сказать не успела, как водитель лихо тронулся с места.
— Погоди… А Марина? — растерялась я, не понимая, что вообще происходит.
— Ей вдруг нехорошо стало. На солнце, видать, перегрелась. Позеленела вся, затряслась. Сказала, что тошнит сильно. Даже температура поднялась.
— Но, как же… мы ее оставим одну.
— Не переживай мам. Если что, мы с ней на связи. — решительно сказала Даша, для наглядности показывая мне мобильник, — она сказала, что сейчас спать ляжет. Так что все нормально. 
Я потерянно оглянулась, испытав дикое желание увидеть родные окна, но дом уже скрылся за поворотом.
  
Кажется, у меня что-то заело. Иначе чем объяснить, что я, как конченная невротичка, каждые три минуты дергала рукав, чтобы посмотреть на часы. С ними тоже творилось не пойми что. Большая стрелка то, как приклеенная стояла на одном месте, то наматывала круги с бешеной скоростью.