Развод. Он влюбился (СИ)
В итоге промучился весь день, изводя себя ненужными подозрениями и неприятными мыслями. Все порывался задать вопросы Марине, щеголяющей в новых нарядах, но не знал, как подступиться.
Спросить: а не ты ли подставила Дашкиного парня? А имеешь ли ты отношение в тому, что у них там произошло?
Это бы привело к такому скандалу, что и словами не передать.
Марина бы взвилась до самых небес, а потом бы все каникулы с ним не разговаривала, за то, что посмел подозревать в таком.
Поэтому Алексей поступил иначе. Дождался, когда молодая жена набрала себе ванну с густой пеной и шипучей бомбочкой, и взялся за ее телефон, уверенный, что ничего там не найдет. Просто одним глазком глянет, для подстраховки и все. Просто убедится в беспочвенности обвинений, выдохнет и продолжит жить счастливой семейной жизнью, выкинув из головы Лену и ее бредовые заскоки.
Пароль Алексей знал – подсмотрел случайно — поэтому без проблем попал внутрь.
Первым делом естественно заглянул в мессенджеры – тьма переписок с подругами, друзьями, однокурсниками. Какие-то групповые чаты, чаты по питанию, моде и покупкам на больших маркетплейсах. Целые залежи сообщений по учебе – схемы, таблицы, конспекты лекций и варианты итоговых тестов. Черт ногу сломит! Глаза сотрутся, пока все это перечитаешь.
Времени на это не было, желания тоже.
Жданов прошелся только по самым верхним перепискам, не найдя в них ничего крамольного. Обсуждение вредных преподов в одном чате, надрывный клич в другом с просьбой поделиться шпорами на первый экзамен, фотографии с прогулки в парк с подругой. Уточки, хлебушек, каток, новогодняя атрибутика на заснеженных столичных деревьях – все чинно, мирно и никаких заговоров.
На всякий случай проверил, писала ли Марина его дочери, и обнаружил последнее сообщение – полтора года назад, еще до того, как все случилось. Девчонки обсуждали предстоящую поездку на юг и думали, что взять с собой в дорогу.
В звонках тоже ничего подозрительного не нашлось.
Жданов выдохнул, удовлетворенный результатами спонтанной проверки, и уже был готов отложить телефон в сторону. Но в тот самый момент, когда он протянул руку, чтобы вернуть мобильник на место, экран загорелся и появился значок входящего сообщения.
Всего лишь уведомление о начислении бонусов за железнодорожные билеты. Жданов возьми и тыкни на него… Без злого умысла и подозрений, просто на автомате взял и нажал.
Из сообщений его перекинуло в мобильное приложение, в профиль клиента, со всеми данными, бонусами и заказами. В последний раздел он и заглянул. Не то, чтобы собирался что-то проверить, просто из любопытства ткнул, а потом долго сидел и смотрел на перечень купленных билетов.
Последний был сюда, к нему. Все правильно.
А вот предпоследний заказ – до города, в котором жили Лена с Дарьей и обратно в столицу. Неделю назад.
Алексей даже головой тряхнул, пытаясь отогнать странное виденье, но картинка не менялась. Билеты так и маячили, и поездка по ним была совершена.
— Какого… — голос подвел.
Он пролистал дальше и нашел еще пару билетов до того же пункта назначения. В сентябре, через две недели после начала учебы, а потом еще в начале ноября, буквально за пару дней до того, как Жданов ездил к жене в столицу.
За ребрами ледяными крючьями царапнули дурные предчувствия.
Еще не понимая, что все это значит, Жданов сделал скрины странных заказов, на тот случай если жена попытается сделать вид, что ничего не было и все удалит. Потом сообразил, что скрины-то на Маринином телефоне, а не на его! Сделал несколько фотографий на свой мобильник, а потом полез в ее галерею, чтобы удалить следы своего присутствия. Видать, все еще надеялся, избежать конфликта и мирно разобраться с этой странной ситуацией.
И там, в галерее, среди целого вороха селфи, фотографий жратвы, шпаргалок и прочей бессмысленной ерунды, наткнулся на фотографию, от которой по спине прошел мороз.
Кафе «Синяя роза» – вывеска видна так четко, что не ошибиться. Огромное окно, а перед ним девушка в коротенькой курточке и с капюшоном на голове. Спиной к тому, кто фотографировал. Но даже не видя лица и несмотря на бесформенную одежу, так любимую нынешним поколением, Жданов узнал свою дочь.
Дашка. Дашуня… Смотрела на что-то внутри кафе…
Сердце сдавило так сильно, что Жданов был вынужден прижать ладонь к груди.
Это просто фото. Просто снимок! Просто, мать его, совпадение.
Только кроме фотографии в галерее и видео было. Его Алексей включал трясущимся от волнения пальцем, а потом смотрел, не отрывая взгляда от экрана.
Короткий ролик всего на полминуты, в котором Даша сначала подносит к уху телефон, пытаясь до кого-то дозвониться, а потом, не получив ответа, разворачивается и уходит, зажимая себе рот ладонью, чтобы не зарыдать.
Тридцать секунд, пропитанных болью и разочарованием. Столь явными, что ему самому стало тяжело дышать. А в конце…в конце тихий довольный смешок того, кто снимал это видео.
Он трижды пересмотрел коротенький ролик, с каждым разом все больше и больше холодея внутри.
Дашины слезы пугающе горькие и безысходные… От них в груди все переворачивалось и с треском разрывалось, превращаясь в обугленные лохмотья. Хотелось сорваться с места, догнать ее, утешить. Защитить!
Этот мерзкий смех на последних секундах… От него передергивало и накрывало желанием взяться за осиновый кол.
А еще наотмашь било запоздалым пониманием, что стерва-Лена не врала. Марина и правда была как-то причастна к тому, что произошло с Дашей.
На смену недоумению пришло сначала возмущение, потом злость.
Какого черта происходит? Что вообще творит Марина у него за спиной, и какого хрена лезет в жизнь его дочери?
Хотел немедленно ворваться в ванную комнату, вытащить жену из воды и хорошенько встряхнуть, чтобы не вздумала юлить и ответила на все вопросы, как есть, но сдержался. Не из-за желания сгладить конфликт или потому что дорожил спокойствием Марины. Нет, конечно. Сейчас ее спокойствие было тем, что волновало его меньше всего на свете. Он предпочел потратить это время на то, чтобы еще раз проверить содержимое телефона.
Кое-что еще удалось найти – несколько фотографий с прошлых поездок.
На одной из них Дашка с высоким, темно-русым парнем. Они шли под руку по осенней набережной и выглядели просто до неприличия счастливыми. Дочь смеялась, прикрывая рот ладонью, а парень – наверное, тот самый Максим – бережно держал ее за плечи.
Так обнимает тот, кто любит по-настоящему, а не тот, кто просто хочет забраться под юбку, а потом, задрав хвост скакать по другим бабам. Лена не ошиблась.
Алексей чуть не зарычал, потому что картина открывалась совершенно неприглядная.
Судя по другим снимкам, кто-то ходил хвостом за влюбленной парочкой и фотографировал их. Ему до дрожи хотелось, чтобы этим кем-то оказался кто-то другой, а не его жена.
Кто угодно. Пожалуйста.
Он едва дождался, когда Марина выйдет из ванной. Встретил ее хмурым взглядом, а она, еще не догадываясь, насколько серьезный разговор им предстоял, выпорхнула в коротком леопардовом пеньюаре и стрингах.
— Ну, как я тебе? — промурлыкала, словно течная кошка, и покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя точеную фигуру. Легка ткань покачивалась в такт плавным движениям, струилась, кокетливо оголяя то стройное бедро, то упругий зад.
Ни один нерв ни дрогнул у Алексея, пока он смотрел, как она елозила, прогибалась, выпячивала то верх, то низ, пытаясь произвести на него впечатление.
Она была полной огня, сексуальной, но в то же время непередаваемо гадкой.
Да, именно это неожиданно для себя испытывал Жданов, наблюдая за молодой сочной женой. Гадливость. Жесткую, неподчиняющуюся контролю и затмевающую с собой все остальное.
Наконец, Марина заметила, что ее потуги улетают в пустую, не производя на мужа никакого впечатления.
— Котик не в духе? — удивленно спросила она.
— Котик немного обескуражен. И расстроен.