Развод. Он влюбился (СИ)
А еще приходят миллионы ошибочных сообщений. Стоит ошибиться на одну цифру и все – послание улетает в неизвестность. Наверняка, и тут такая же история.
Я снова взяла в руки мобильник, снова перечитала короткое послание от неведомого абонента. Ну так и есть – ни одного имени, никакой конкретики. Это не мне.
А упрямая сучка-память подсунула белую вывеску, на которой красовалась синяя роза с пышными темными листьями.
Отсюда до нее десять минут быстрым шагом…
Я же не собираюсь туда идти?
Конечно, нет. Мне это не нужно. Бегать по городу только потому, что кто-то ошибся с адресатом? Да, плевала я! У меня скоро обеденный перерыв кончится.
Коллеги продолжали есть, не догадываясь о том, что у меня внутри происходила самая натуральная битва.
Битва, которую я в итоге проиграла.
— Простите, — я поднялась из-за стола, — совсем забыла…у меня неотложное дело.
Не обращая внимания на удивленные взгляды, подхватила со спинки своего стула сумочку, потом стащила куртку с вешалки и, неуклюже пытаясь ее натянуть, направилась к выходу.
— Даша? — позвала мама, оказавшаяся неподалеку, — что случилось?
— Ничего, просто забыла об одном важном деле.
Наверное, выглядела я не очень, потому что она подозрительно прищурилась:
— Каком?
— Вечером обсудим, — сказала я и убежала.
Поделиться тем ужасом, который уже пробил ватную стену и все больше ширился в груди, я не могла даже с ней.
На улице, как назло, поднялся промозглый ветер, и пока я бежала, придерживая капюшон курточки, пытающийся сползти с головы, он так и норовил ударить в лицо. Пальцы онемели, но я не чувствовала холода. Продолжала бежать, повторяя про себя ка заведенная:
— Ничего плохого не произошло, ничего не произошло. Не произошло. Не произойдет!
Субботин просто на работе. Разве можно ревновать человека к работе?
Нельзя. Это глупо. А я не глупая…
Или глупая?
Что если все это время я была непростительно глупа и позволяла водить себя за нос?
Мои демоны, которые до поры до времени сидели по темным закоулкам, лишь изредка выглядывая наружу, сейчас начали поднимать голову и скалить пасти в кровожадных ухмылках.
А что, если нет? Что если Субботин такой же как мой отец?
Запретная картинка из гостевого домика снова ожила перед мысленным взором.
Я пыталась выжечь ее из памяти, вытравить. Забыть и больше никогда не вспоминать, но сейчас она полыхала передо мной во всех своих отвратительных деталях.
Справиться с ней мне было не по силам, а впереди уже мелькала белая вывеска с Синей розой.
У меня еще была возможность остановиться и повернуть обратно. Не поддаться на провокацию неведомого доброжелателя и уйти, но я все-таки поддалась.
Последние два десятка шагов проделала на автомате.
Дошла. Остановилась перед высоким, затемненным окном, за которым так хорошо сидеть в летний полдень, спасаясь от палящего солнца.
Остановилась. И умерла. Потому что там, внутри, за небольшим уютным столиком сидел Субботин и… Марина.
Тысячи возмущенных мыслей одновременно взметнулись в голове.
Что эта тварь тут делала? Какого хрена она забыла в этом городе?!
Ей мало того, что она у меня уже забрала? Мало?!
При виде заклятой подруги меня разбил паралич. Что-то надломилось внутри, расплескалось ядовитыми брызгами по всем внутренностям.
Она совсем не изменилась
Все та же копна темных вьющихся волос на голове, то же малиновое платье с глубоким декольте, украшенном золотой вышивкой, которое она берегла «для особых случаев». И пусть я не видела ее лица, но запросто представляла его выражение. То, как она смотрела на МОЕГО мужчину. Сегодня он был ее «особым случаем».
Нервно выдернув из кармана телефон, я набрала номер Субботина, не подозревающего о том, что я рядом.
Я могла зайти. Могла влететь внутрь и за волосы вытащить эту курву на улицу. Могла, но не сделала.
Я хотела услышать его голос, увидеть его реакцию. Я все еще надеялась, что у этой «рабочей» встречи есть какие-то уважительные причины.
Его телефон лежал на столе. Я прекрасно видела, как засветился экран, показывая наше совместное фото и идущий от меня звонок.
Макс потянулся к нему.
Но эта сука… Эта гребаная сука опередила его. Накрыла его руку своей, не позволив взять мобильник, а потом порывисто поднялась со своего места, подалась вперед и впилась поцелуем в его губы.
Значит, такая у него встреча? С моей бывшей сукой-подругой?
За долю секунды меня откинуло назад. Я будто снова оказалась в том гостевом домике, в том вечере, после которого прежняя жизнь разлетелась в щепки.
И снова закончился кислород, снова от спазма в груди сводило легкие и выворачивало ребра.
Я снова видела предательство своими собственными глазами, но в этот раз было больнее в сто тысяч раз. Потому что отец — это другое. А сейчас на его месте был мужчина, которого я любила. Любила сильно, до одури, хоть и боялась признаться в этом самой себе. Любила несмотря на свой страх быть преданной.
Получается, не зря боялась…
Изменить может кто угодно и с кем угодно, стоит только захотеть.
Ноги намертво примерзли к земле. Мне стало настолько холодно внутри, что промозглый ветер снаружи казался теплым бризом. Я замерзала. Стояла под окнами Синей Розы и смотрела на них, превращаясь в глыбу безжизненного льда.
Поцелуй длился секунду, но мне показалось, что прошла целая вечность, наполненная ревностью и мучительным разочарованием.
Как ты мог…
Тем временем, Макс отодвинулся, разрывая контакт, и я, чуть сместившись в сторону, смогла увидеть румяную физиономию его «важной встречи».
Это не Марина.
Просто девка, похожая на нее общим типажом и видом со спины.
Я обозналась, только какая теперь разница? Марина или ее подобие, или любая другая – не важно. Брюнетка, блондинка, рыжая, лысая – суть предательства от этого не менялась.
Он предал меня… Они все предают.
В то время как Субботин что-то хмуро говорил, а она улыбалась, на меня накатила непередаваемая слабость.
Я не побежала внутрь, чтобы выдрать этой сучке ее кудрявые космы, а Максу вылить на голову содержимое его кружки. Не пошла скандалить и орать на все кафе. Разве в этом есть какой-то смысл? Нет. Ни в чем больше не было смысла.
Поэтому я просто развернулась и ушла.
По дороге позвонила начальству и сообщила, что ухожу на больничный.
— Ну как же так, Дарья? — сокрушалась Альбина Алексеевна, — у нас такой аврал сейчас, каждый работник на счету.
— Простите. Мне жаль, что я вас подвела, но так вышло.
Мне было не жаль. Внутри расползалась ледяная корка, намертво сковывающая внутренности и мысли. Даже боль и та едва пульсировала где-то глубоко внутри, пока не в силах пробиться наружу. Пока…
— Может, отлежишься за пару дней и выйдешь? — взмолилась начальница.
— Я постараюсь.
— Лекарства пей.
— Обязательно. Еще раз извините.
К сожалению, лекарства от моей болезни не было. Еще не придумали ту волшебную пилюлю, которая могла бы нейтрализовать урон от предательства. Тот, кто ее изобретет – озолотится.
Субботин позвонил спустя полчаса.
Я смотрела на фотографию его улыбающейся физиономии и давилась горьким разочарованием.
Такой же, как мой отец. Предатель…
Можно было не отвечать. Включить игнор, кинуть его в черный список, но зачем? Это все игры, провоцирующие дальнейшие поползновения в мою сторону. Мне этого не надо. Мне ничего больше не надо.
Поэтому я ответила:
— Слушаю.
Мой голос прозвучал почти обычно. Субботин не заметил ни надломленности, ни дрожи, ни того холода, который ширился во мне.
Сам Макс был на взводе. Напряженный. И это сквозило в каждом слове.
— Привет еще раз. Не мог ответить, извини. Не слышал.
— Бывает.
— Давай вечером сходим куда-нибудь? — внезапно предложил он, — говорят, в центре открыли новый ресторанчик. Я закажу столик…