Развод. Он влюбился (СИ)

— Может, вам с Максимом куда-нибудь сходить? Говорят, скоро у нас будет концерт…
— Мам! Мне некогда! 
— Да? Жаль. Мне тут два билета подогнали, вот хотела вам отдать…
Ну же, детка, соглашайся. Тебе надо развеяться. Скорбь скорбью, но жизнь продолжается, не надо тратить ее на сожаления о пустом. Все равно никто этого не оценит.
Было видно, что ей хочется, но внутренние демоны не пускают.
  
— Я подумаю, — наконец, выдохнула Дарья.
Что ж по крайней мере не прозвучало категоричное «нет».
  
Глава 10
 
Еще издали я заприметила его рослую фигуру, и словила приступ тахикардии.
Сердце споткнулось, замерло на миг, а потом начало бестолково барахтаться в груди.
Максим снова поджидал меня возле работы. Специально приходил на полчаса раньше, чтобы не пропустить моего появления, и вместе со мной заходил внутрь.
Своеобразный ритуал, которого я, стыдно признаться, ждала каждое утро.
Когда я подошла ближе, в ушах уже так шумело, что за этим грохотом едва можно было различить звуки улицы – шум шин по асфальту, пение птиц, музыку, играющую где-то неподалеку. Все это смешалось в тихий гул, служащий лишь фоном для моего взбалмошного сердцебиения. А еще стало тяжело дышать – воздух падал тяжелыми горячими комками в легкие, и как-то подозрительно припекло щеки.
Отвесив себе мысленный подзатыльник, я с великим трудом совладала с разбушевавшимся организмом, натянула ничего не выражающую маску, и совершенно ровным тоном поздоровалась с Субботиным:
— Привет.
— Привет, Даш, — он тут же расплылся в улыбке, как будто увидел восьмое чудо света.
Я даже обернулась на всякий случай – вдруг, кому-то другому улыбается? Но позади никого не оказалось.
Он и правда улыбался мне.
Он всегда мне улыбался. И, черт возьми, было очень сложно не улыбнуться в ответ.
— Спасибо за цветы. Они прекрасны.
— Как съездили на юбилей? — спросил так, будто ему и правда было интересно, как прошли мои выходные.
— Хорошо. Отдохнули, пообщались с родными и знакомыми.
— Понравилось?
— Очень…хотя местами были неприятный моменты.
Единственным неприятным моментом в нашей поездке была встреча с отцом.
Он как рядом оказался, так у меня внутри все заиндевело. Вот просто ледяной водой окатило и приморозило.
И вроде за год вспоминала тысячу раз и тосковала по нему, и фантазировала о том, как было бы здорово, если бы все вернулось на свои места, если бы он однажды просто взял и приехал к нам… а как увидела, так все заново и сломалось. Потому что не простила ни черта. Ни того, как предал мать, ни того, как поступил с нашим домом и семьей, ни того, как выставил меня за дверь и побежал утешать мою любимую-тварь-подружку.
Предателей нельзя прощать. И не важно кто это: друг, брат, муж, молодой человек или родной отец. Нет и все.
Я чуть не сдохла за ту минуту, что он был рядом, а мама с ним даже говорила…
Правда недолго, потому что несмотря на собранность и самоконтроль, нервы у нее были не железные. Она молодец. Сильная, красивая, достойная. Ей все по плечу. И я искренне ей восхищалась, но прекрасно знала, что желанием общаться с моим отцом она не горела, что те вынужденные десять минут наедине с бывшим мужем дались ей не просто.
Ни одной женщине на ее месте не было бы просто, особенно после того, как своими собственными глазами увидела, как муж наяривает подругу дочери.
В груди привычно заломило от чувства вины. 
Это все я. 
Моя вина.
Это я своей неосмотрительной болтовней привлекла к нам Маринино внимание.
Мы ведь не дружили особо ни на первом курсе, ни на втором. Просто жили вместе, вращаясь в разных компаниях, А потом вдруг, она сама изъявила желание сблизиться, и как-то незаметно заполонила собой все вокруг. 
Любимая подружка, мать его. Веселая, заводная, надежная. Ага, два раза. Надежная… 
А еще чуткая и внимательная, и всегда готова поговорить по душам, выслушать. Особенно если дело касается домашних историй. Кивать с участливым видом, пока одна беспечная дура рассказывает про свою семью, а особенно про отца. Хвалить, восхищаться, провоцируя на еще большую откровенность. Незаметно подталкивать к нужным темам, вытаскивать информацию под благовидными предлогами
— Ой, Дашуль, а покажи еще раз свой дом. Он такой красивый.
И Дашуля быстрее лезла в телефон, чтобы провести экскурсию по родным владениям.
— Ой, Дашенька, а отец у тебя такой солидный. Наверное, строгий начальник, а дома примерный семьянин?
И Дашенька, теряя тапки, начинала рассказывать о том, чем любимый папочка занимался, какая у него фирма, как называется, где расположена, сколько людей в подчинении. А потом какой у него любимый цвет, и как здорово он умеет готовить шашлыки по своему фирменному рецепту.
— Ой, Даша, а какой бассейн...ммм… Я бы с радостью поплавала. И персики какие сочные, я бы попробовала, и климат, наверное, там особенный…
И что сделала Даша в этот момент. Правильно! Пригласила подруженьку к себе на лето.
Идиотка. Самой от себя противно.
Подъем, который я испытала, увидев Субботина, заметно схлынул.
Интересно, он тоже бы тайком от жены пялился бы на голожопые фотографии другой бабы или как? И так же легко бы променял семью на новые ощущения и глаза с поволокой?
Я понимала, что меня несет, что нельзя всех чесать под одну гребенку, но ничего не могла с собой сделать. Стоило только подумать о том, чтобы с кем-то сблизиться и открыться, как на меня набрасывалось гадкое прошлое. И демоны, поселившиеся в душе, нашептывали: он тоже тебя предаст, все предадут.
А я до смерти боялась снова быть преданной теми, кому доверяю и кого люблю.
— Идем работать, — буркнула я и первая вошла внутрь двухэтажного офисного здания.
А Макс, обескураженный столь неожиданной сменой настроения, отправился следом за мной.
В офисе было свеженько. Катька Петрова, как всегда, пришла раньше всех и на полную включила кондиционер.
Каждый раз, когда ей за это выговаривали, она бодро и, ничуть не смущаясь, отвечала:
— Зато дольше не прокиснем.
Мне кажется, ей вообще это не грозило. Прокиснуть. Она была одновременно во всех местах сразу. Что-то суетилась, делала и неизменно пребывала в хорошем расположении духа.
В ней было столько энергии, что если подключить к генератору, то можно полгорода обеспечить электричеством. Петрова была заводилой, которая будоражила наш скромный коллектив, и, если что-то где-то случалось, неизменно находилась в центре событий.
А еще она с чего-то решила, что мы с ней если уж не подруги, то приятельницы, и не обращала ровным счетом никакого внимания на мои границы.
— Даша, привет! — стоило мне только появиться в офисе и занять свое рабочее место за компьютером, как она тут же нарисовалась рядом, — смотри, какие ногти я сделала.
Я бросила быстрый взгляд на блестящий маникюр и скупо кивнула:
— Красиво.
— Если хочешь, я дам тебе номер моего мастера. 
— Я подумаю.
Как по мне, так это был крайне вежливый ответ, означающий, что ни при каких обстоятельствах я об этом думать не стану. Просто ответ из раздела «Да-да. Спасибо. Идите на фиг»
Но это только по мне. Потому что через миг телефон тренькнул, и в мессенджер прилетели контакты неведомой Любы, а Катя уже тараторила дальше:
— Она замечательная и делает так шикарно. Один минус – запись долгая. Если сегодня позвонишь, то недели через три примет, не раньше.
Боже, дай мне сил. Хотя нет, лучше не сил, а терпения и спокойствия.
К счастью, пришло начальство. Семейная чета — Альбина Александровна и Петр Иванович Горбуновы.
  
Они поздоровались со всеми, прошли через большое помещение, в котором работали менеджеры, включая меня, и скрылись за дверями кабинета.
— Так, девочки-мальчики, — Петрова похлопала в ладоши, — заканчиваем болтать и принимаемся за работу. Сегодня надо хорошенько потрудиться. Кто будет лентяйничать – тот редиска.