Развод. Он влюбился (СИ)

— Давай обсудим это чуть позже, после того, как развод состоится. В любом случае дом я Марине не отдам, скорее сожгу, чем позволю этой дряни здесь обосноваться. Если хотят – пусть строят свое гнездо сами. 
— Ты молодец, мам, — грустно улыбнулась она, — я тобой горжусь. Ты очень сильная и решительная.
Знала бы ты, девочка моя, чего эта решительность мне стоила, и как отчаянно мне хотелось забиться в уголок и рыдать там, оплакивая наши разбитые мечты.
  
Еще немного посидев со мной, Даша ушла к себе. Сказала, что не здоровиться из-за нервов, но подозреваю, ей точно так же хотелось забиться в свою нору и побыть одной.
Я не стала останавливать. Пусть идет. Мне и самой хотелось одиночества и тишины. Однако позвонила Олеся и, как только я подняла трубку, завопила:
— Скажи, что это неправда! — ее голос звенел от напряжения.
— Ты о чем, Олесь? — устало вздохнула я.
— Я видела Лешку с какой-то малолетней шаболдой, и он сказал, что это его новая любовь, а с тобой он разводится!
— Все так. Мы разводимся. У него новая любовь.
— Он совсем что ли умом тронулся? Какая на фиг новая любовь?!
— Вот такая, самая распрекрасная любовная любовь.
— Да бред это, Лена! Бред! Сопля мелкая нарисовалась, мозги ему запудрила, вот он дурак старый и поплыл. Скоро поймет, что фигней страдает, и что лучше тебя в этом мире нет и не будет. Я прямо сейчас пойду к нему и за волосы эту курву оттаскаю.
Еще одна защитница бедного обманутого мальчика, попавшего в лапы коварной соблазнительницы.
— Поздно. Дашка уже это сделала.
— Молодец, девочка! Позвала бы меня с собой, мы бы вдвоем эту сучку так раскатали, что бежала бы, боясь оглянуться. Будет знать, как к женатым мужикам лезть и мозги им пудрить.
— Олеся, давай сразу точки над i расставим. Ты хочешь, чтобы я его простила и приняла обратно? Я правильно поняла?
— Ну…Лен…вы же идеальная пара… вы… — замялась она.
— А рассказать тебе, как все было на самом деле? Уверена, Леша в подробности не вдавался.
И я вывалила все. От и до, начиная с фотографий и заканчивая тем, чем обернулся поход Даши к любимому папочке.
— Ну как? — спросила в конце, — прощать? Принимать обратно?
К концу моего рассказа ее воинствующий запал окончательно скис:
— Прости, — горестно вздохнула она, — это я так, от страха и неожиданности. Он, конечно, мой брат, но повел себя как последний му... Таких гнать от себя надо. Но…черт…Ленка…у меня слов нет. Вы сами-то как там?
Я не стала врать:
— Хреново, Олеся. И мне и Дашке. Я держусь, потому что нужно с разводом поскорее разобраться, пока эта пиявка не начала высасывать из него в полную силу, а Даша совсем расклеилась. Хочет бросать учебу.
— Твою ж дивизию, — вздохнула она, — девчонки мои бедные. Жалко вас как.
— Ну вот так сложилось. Увы.
В трубке раздалось шмыганье носом, и у меня самой тут же начало щипать глаза.
— Лен, ты мне одно только пообещай. Как бы у вас ни сложилось с Лехой, мы останемся подругами. Мы ж всю жизнь с тобой вместе, ближе и нет никого.
— Конечно, останемся.
— Суку эту я не приму, не переживай. Родители тоже не примут.
— Ты-то откуда знаешь?
— Мать с отцом боготворят тебя и обожают Дашу. Им вот эта малолетняя шаболда на фиг не сдалась. Гарантирую. Хочет он с ней якшаться – пусть якшается. Семья это не примет.
— Боюсь, ему глубоко плевать на то, что примет семья. Он свой выбор сделал.
  
Глава 7
 
А потом был развод…
Мероприятие, через которое я никогда не планировала проходить, и которое свалилось на меня сокрушительной снежной лавиной после двадцати лет весьма неплохого брака.
Если честно, подробности этого действия не слишком отложились в памяти. Было больно, было страшно, было как в тумане. Ах да, еще было быстро.
Совместными усилиями нам удалось ускорить бракоразводный процесс настолько, что через две недели после подачи заявления мы уже выходили из здания ЗАГСа совершенно посторонними людьми.
— Лен, — Алексей выглядел, как побитый пес, — ты прости меня, что так вышло. Мне очень жаль…
Ни черта тебе не жаль, Лешенька. Ни черта…
Это я две недели мясом наружу выворачивалась, чтобы самой не потонуть, и Дашку на плаву удержать, а он со своей любительницей голозадых фотосессий в койке кувыркался, да вечером по ресторанам ходил.
Мне только ленивый не позвонил и не сказал по секрету, что видел моего мужа с другой женщиной. Приходилось говорить, что мы разводимся и слушать сочувствующие речи. Даже эту функцию Жданов умудрился переложить на меня, и продолжал наслаждаться своей внезапно помолодевшей жизнью, в то время как я была вынуждена отдуваться по всем фронтам. Слушать притворные охи-вздохи, сквозь которые сквозило едва прикрытое жадное любопытство. Людям всегда очень интересно грязное семейное белье: кто с кем изменяет, кто с кем спит за спиной у супруга, какая будет реакция, когда предательство откроется. 
Уверена, все знакомые гудели как растревоженный улей, сплетничая о нашей ситуации. Перемывали нам кости при встречах, шушукались за спиной.
Это было настолько гадко и неприятно, что я в полной мере поняла Дашку, мечтающую сбежать хоть на край света. Не такой уж это и неправильное решение, потому что если остаться, то придется каждый день барахтаться в этом. Даже если сама начнешь забывать – добрые люди напомнят, подскажут, снова макнут лицом в навоз. Может, и не со зла – но это не точно – а из-за того же бестактного любопытства.
Я этого не хочу. Лучше оставить этот этап жизни позади и начать жизнь с чистого листа в новом месте. Только мужу об этом знать пока не надо… Хотя какой он мне теперь муж? 
— А мне нет, — холодно обронила я и пошла к поджидающему на парковке такси. Не оглядываясь, хотя чувствовала Лешин взгляд между лопаток.
Смотри, дорогой мой бывший муж, смотри. Это все, что тебе осталось. И когда розовая пелена спадет, а она обязательно спадет, обнажая истинную суть твоей новой неземной любви, в твоей памяти останется моя гордо расплавленная спина и осознание того, что ты потерял.
Оформление документов заняло еще несколько дней, и как только все бумаги на дом оказались у меня на руках, я еще раз прошлась по своим владениям. Заглянула в каждую комнату, наполненную странным запахом неуютного одиночества, проверила гостевой дом, в который не заходила с того самого дня, как проводила уборку за любовничками, прошлась по саду, с каждым шагом убеждаясь, что это место потеряло свое очарование, и что я не смогу здесь быть такой же счастливой, как и прежде.
Кажется, и правда пришло время начинать все с чистого листа.
В тот же день, вернее в туже ночь, я сидела за компьютером и, обливаясь горькими слезами, делала объявление. Описывала плюсы, добавляла фотографии, подчеркивая самые выгодные ракурсы. Стирала, захлебываясь жалостью, и снова добавляла, понимая, что клеймо предательства с этого дома не отмыть, как не три.
И только к утру, когда на востоке уже забрезжил рассвет, я все-таки нажала кнопку «опубликовать». 
Будь что будет.
Даша восприняла эту новость стойко. Мне даже показалось, что в потускневшем взгляде проскочило что-то похожее на облегчение.
Мы долго с ней говорили о том, что будем делать дальше, куда поедем, когда вопрос с домом будет решен. И сошлись на варианте, что один соседних городов нас вполне устроит. Мы обе любили море и солнце, и отказываться от этого из-за чужой подлости не собирались. Пусть будет другой курортный городишко, почему бы и нет? Купим там маленький домик, много ли нам двоим нужно? Или может, вообще возьмем квартиру…
  
Более детального плана у нас пока не было. Прежде чем выбирать кое-что новое, надо было продать кое-что старое. И я подозревала, что с этим будут проблемы, особенно когда Лешенька узнает о том, что я выставила наше «гнездо» на продажу.
Так и оказалось.
Спустя неделю после появления в сети объявления и десятка визитов потенциальных покупателей, мне позвонил бывший муж и наехал с первых же слов: