Тайна двухколесного экипажа
— Писал, — лаконично ответил отец, мягко высвобождаясь из ее объятий.
— А я думала, ты заболел, — сказала она, оценивающе глядя на него.
— Нет, милая, — тихо произнес он. — Я не заболел. Я волнуюсь.
— Я знаю, тот ужасный человек, который приходил к тебе вчера, сказал что-то плохое. Кто он?
— Один мой друг, — не сразу ответил Фретлби.
— Что? Роджер Морленд?
Отец удивленно воззрился на нее.
— Откуда ты знаешь, что это был Роджер Морленд?
— Его Брайан узнал, когда он уходил.
Марк Фретлби несколько секунд колебался, потом принялся перебирать бумаги на столе и наконец негромко произнес:
— Ты права, это Роджер Морленд. Он оказался в трудном положении и был другом Уайта. Уайт просил меня помогать ему, что я и сделал.
Ему крайне неприятно было говорить откровенную ложь, но что поделаешь: Мадж не должна была знать правду, пока он мог ее скрывать.
— Какой же ты у меня! — воскликнула Мадж, с дочерней гордостью целуя его в щеку. — Самый лучший, самый добрый человек на свете!
Почувствовав ее прикосновение, мистер Фретлби вздрогнул и подумал, как она отшатнулась бы от него, когда б узнала правду. В конце концов, как говорит один писатель-скептик, заблуждения юности являются следствием нехватки жизненного опыта. Мадж, не знающая жизни, лелеяла свои приятные заблуждения даже после того, как многие из них оказались разрушены испытаниями, выпавшими на их долю, и отец страстно хотел сохранить ее в подобном расположении духа.
— Теперь спускайся к ужину, милая, — сказал он, подводя ее к двери, — я скоро приду.
— Не задерживайся, — ответила дочь, — или я снова к тебе поднимусь.
И она побежала по ступенькам вниз, чувствуя странную легкость на сердце.
Отец проводил ее взглядом, после чего с тяжким вздохом вернулся в кабинет, достал бумаги, свернул их, связал и подписал: «Моя исповедь». Потом он вложил их в конверт, запечатал его и спрятал в стол. «Если то, что находится в этом пакете, получит огласку, — подумал он, выходя из комнаты, — что скажут люди?»
В тот вечер за ужином мистер Фретлби был необычайно оживлен. Обычно немногословный и серьезный, в тот вечер он смеялся и разговаривал так жизнерадостно, что даже слуги обратили внимание на перемену. Объясняется это тем, что миллионер чувствовал большое облегчение оттого, что снял с души бремя, и ему казалось, что, написав исповедь, он отделался от преследовавшего его так долго призрака. Дочь не могла нарадоваться неожиданной перемене в характере отца, но старая няня-шотландка, служившая в доме с рождения Мадж, покачала головой.
— Он умирает, — мрачно сказала она. — Не жилец уже, это точно.
Конечно же, над ней посмеялись — таков удел всех, кто верит в предчувствия, — и все же она от своего мнения не отказалась.
В тот день мистер Фретлби лег спать рано — волнение последних дней и недавняя лихорадочная веселость оказались слишком большим напряжением для него. Едва его голова коснулась подушки, он уснул и за безмятежными сновидениями позабыл тревоги и беды действительности.
Было всего девять часов, поэтому Мадж осталась в большой гостиной и начала читать роман, который в то время гремел в литературных кругах и назывался «Милые очи цвета фиалки». Роман не оправдал своей репутации и вскоре был с отвращением брошен на стол. Мадж встала и походила по комнате, мечтая о том, чтобы какая-нибудь фея шепнула Брайану, как он сейчас ей нужен. Если мужчина — животное стадное, насколько больше это определение применимо к женщине? Это не загадка, это простая истина. «Женщина Робинзон Крузо, — утверждает один писатель, считающий себя тонким знатоком человеческой природы, — сошла бы с ума оттого, что ей не с кем было бы поговорить». Суровое замечание, но в нем содержатся и крупицы истины, потому что женщины, как правило, разговаривают больше мужчин. Они больше расположены к общению, и, вопреки Джастину Маккарти, никто никогда не встречал какой-нибудь мисс Мизантроп, во всяком случае — в цивилизованном обществе. Мисс Фретлби, не будучи ни мизантропкой, ни немой, ощутила желание с кем-то поговорить и, позвонив в колокольчик, велела прислать сюда Сал. Девушки за последнее время стали очень дружны. Мадж, хотя и была на два года младше, взяла на себя роль наставницы, и под ее руководством Сал делала значительные успехи. Странная ирония судьбы свела вместе двух дочерей одного отца, каждая из которых имела собственную историю: одна жила, не зная нужды, окруженная достатком и роскошью; вторая росла на улице, лишившей ее женственности и чести. «Коловращение времени несет с собой возмездие» [26], и чего Марк Фретлби не ожидал когда-либо увидеть, так это дитя Розанны Мур, которую он считал мертвой, и свою дочь Мадж под одной крышей.
Получив приглашение от Мадж, Сал пришла в гостиную, и вскоре девушки уже оживленно беседовали. В комнате царила почти полная темнота. Мистер Фретлби не без основания не любил газовые светильники с их слепящим светом, его гостиная освещалась исключительно лампами, и сейчас горела только одна из них. В конце комнаты, там, где щебетали Мадж и Сал, стоял небольшой столик, а на нем большая лампа с матовым плафоном, которая отбрасывала на столик круг мягкого, приглушенного света, оставляя остальную комнату в полутьме. Чуть дальше, по левую руку от Сал и Мадж, сквозь открытую дверь в комнату струился теплый поток света из коридора.
Они разговаривали довольно долго, когда острый слух Сал уловил шаги на мягком ковре. Повернувшись, она увидела в дверях комнаты высокую фигуру. Мадж тоже увидела входящего и вскрикнула от изумления, узнав отца. Он был в халате и держал в руке какие-то бумаги.
— Папа, — удивленно сказала Мадж, — я…
— Тише, — шепнула Сал, — он спит.
И действительно, покорившись велению возбужденного мозга, уставшее тело поднялось с кровати и отправилось бродить по дому. Девушки вжались в тень и, затаив дыхание, наблюдали, как мистер Фретлби медленно входит в комнату. Через несколько секунд, двигаясь абсолютно бесшумно, он был уже возле круга света и положил бумаги на стол. Они были в большом голубом конверте, сильно потрепанном и подписанном красными чернилами. Сал сразу узнала в нем конверт, принадлежавший умершей женщине, и, почуяв неладное, попыталась отвлечь Мадж, которая как зачарованная наблюдала за отцом. Фретлби открыл конверт, достал из него старый, пожелтевший лист бумаги и положил его на стол. Мадж наклонилась посмотреть, что это, хотя Сал, охваченная внезапным страхом, пыталась ее удержать.
— Боже, нет! — воскликнула она.
Но было уже поздно. Мадж заметила написанные на бумаге слова «Брак… Розанна Мур… Марк Фретлби» — и вся ужасная истина открылась ей. Это были бумаги, переданные Уайту Розанной Мур. Уайт был убит человеком, для которого эти бумаги были важны…
— Ох! Отец!
Она пошатнулась и с пронзительным криком опустилась на пол. Падая, она ударилась об отца, который все еще стоял у стола. Вырванный из объятий сна воплем и ударом, он распахнул глаза, вскинул слабые руки, словно защищаясь от чего-то, и, издав сдавленный крик, замертво упал рядом с дочерью. Сал была охвачена ужасом, но самообладания не потеряла. Схватив со стола бумаги, она сунула их в карман и громко позвала слуг, но те, привлеченные безумным криком Мадж, уже вбежали в комнату и увидели Марка Фретлби, миллионера, мертвым на полу и лежащую рядом с телом его бесчувственную дочь.
ГЛАВА 31
Деньги за молчание
Как только Брайан получил телеграмму о смерти Марка Фретлби, он надел шляпу, сел вместе с Калтоном в его двуколку и поехал на станцию Сент-Килда, что на Флиндерс-стрит. Там Калтон отпустил экипаж, передав с извозчиком записку своему секретарю, и вместе с Фицджеральдом вошел в станцию. Когда приехали к Фретлби, в доме царил покой и порядок — в основном благодаря отменному руководству Сал Роулинс. Она взяла командование слугами в свои руки, и хотя те, зная ее прошлое, проявляли недовольство, управленческие способности Сал были столь очевидны, а воля столь тверда, что они беспрекословно подчинились. Когда тело Марка Фретлби отнесли в спальню, а Мадж уложили в кровать, послали за доктором Чинстоном и Брайаном. Прибыв, они не могли не выразить восхищения умелыми действиями Сал Роулинс.