Тайна двухколесного экипажа
Во время перекрестного допроса Калтон не смог поколебать свидетельницу в ее показаниях — она просто снова и снова повторяла одно и то же.
Следующим свидетелем была миссис Сэмпсон, которая, заливаясь слезами, с треском взошла на свидетельскую трибуну и ответы давала полным страдания, пронзительным голосом. Она показала, что подсудимый имел привычку возвращаться домой рано, но в ночь убийства пришел почти в два часа.
КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР (заглянув в свои записи): Вы хотели сказать «после двух».
СВИДЕТЕЛЬ: Ошиблась я, когда полицейскому, который называл себя страховым агентом, говорила «пять минут третьего», это он мне так подсказал, вот я и согласилась, но больше я так делать не буду, без пяти минут два — и точка.
КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: Вы уверены, что ваши часы идут правильно?
СВИДЕТЕЛЬ: Они отставали, но мой племянник, он у меня часовщик, зашел, когда меня дома не было, в четверг вечером, и починил их.
Миссис Сэмпсон твердо придерживалась этого утверждения, сравнительно с которым остальные ее показания оказались несущественными, и в конце покинула свидетельскую трибуну с гордо поднятой головой. Свидетель Ранкин, который довез подсудимого до Паулетт-стрит, под присягой заявил, что подсудимый вышел из его кэба в два часа.
КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: Откуда вам это известно?
СВИДЕТЕЛЬ: Я услышал, как пробили часы на почте.
КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР: В Ист-Мельбурне слышно, как они бьют?
СВИДЕТЕЛЬ: Ночь была очень тихая, и я отчетливо услышал сначала звон, а потом бой.
Эти противоречивые свидетельства относительно времени были на руку защите Брайана. Если, как утверждала домовладелица, ссылаясь на кухонные часы, отремонтированные накануне убийства, Фицджеральд вернулся домой без пяти минут два, он не мог быть тем человеком, который вышел из кэба Ранкина в два часа на Паулетт-стрит.
Далее вызвали доктора Чинстона, который под присягой заявил, что причиной смерти было вдыхание хлороформа в больших количествах, за ним последовал Горби, который рассказал о том, как нашел принадлежавшую жертве перчатку в кармане подсудимого.
Роджер Морленд, близкий друг жертвы, был вызван следующим. Он показал, что знал жертву еще в Лондоне, и после встречи в Мельбурне они стали проводить вместе много времени. В ночь убийства он находился в трактире «Ориент» на Берк-стрит. Уайт зашел к нему в сильном возбуждении. Одет он был в вечерний костюм и легкое пальто. Они вместе выпили, отправились в трактир на Рассел-стрит и еще выпили там. И свидетель, и жертва были пьяны. Уайт снял пальто, сказав, что ему жарко, и вскоре ушел, оставив свидетеля, заснувшего в баре. Разбужен он был барменом, который попросил его уйти. Он увидел, что Уайт забыл пальто, и взял его с собой, намереваясь вернуть. Пока он стоял на улице, кто-то выхватил у него из рук пальто и убежал с ним. Он хотел погнаться за вором, но не смог, потому что плохо держался на ногах. После этого он вернулся домой и лег спать, потому что утром собирался уехать в деревню, и ему нужно было рано вставать.
КАНТОН: Выйдя из трактира на улицу, вы видели убитого?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет, но я был слишком пьян и заметил бы его, только если бы он со мной заговорил.
КАЛТОН: Он обрадовался встрече с вами?
СВИДЕТЕЛЬ: Не знаю. Он не говорил.
КАЛТОН: О чем вы разговаривали?
СВИДЕТЕЛЬ: Да мало ли о чем… В основном о Лондоне.
КАЛТОН: Он упоминал о каких-нибудь бумагах?
СВИДЕТЕЛЬ (удивленно): Нет.
КАЛТОН: Вы уверены?
СВИДЕТЕЛЬ: Совершенно уверен.
КАЛТОН: Во сколько вы вернулись домой?
СВИДЕТЕЛЬ: Не знаю. Я был слишком пьян, чтобы запомнить.
На этом заседание суда закончилось, и поскольку время было позднее, продолжение назначили на завтра.
Вскоре возбужденно гомонящая толпа вывалила из зала, и Калтон, просмотрев записи, обнаружил, что первый день слушаний принес два очка в пользу Фицджеральда. Во-первых, несоответствие времени в показаниях Ранкина и домовладелицы миссис Сэмпсон. Во-вторых, свидетельство извозчика Ройстона о кольце на указательном пальце правой руки человека, убившего Уайта, тогда как подсудимый никогда не носил колец.
Конечно, это были слабые доказательства невиновности подсудимого по сравнению с ошеломительной массой свидетельств его виновности. Мнения в обществе разделились: кто-то был за него, кто-то против, но вдруг произошло событие, которое удивило всех.
Были вывешены экстренные объявления, и со скоростью лесного пожара, передаваясь из уст в уста, по всему Мельбурну разлетелась новость: вернулась пропавшая свидетельница, Сал Роулинс!
ГЛАВА 18
Сал Роулинс рассказывает все, что знает
И это действительно случилось. Сал Роулинс появилась в одиннадцатом часу, к искренней радости Кал- тона, который видел в ней ангела небесного, посланного, чтобы спасти жизнь невинного человека.
После судебного заседания он разговаривал с Мадж у себя в кабинете, когда ему принесли телеграмму. Торопливо вскрыв ее, адвокат с довольным выражением на лице передал телеграмму девушке.
Она, как настоящая женщина, была менее сдержанна в выражении чувств, поэтому, прочитав телеграмму, вскрикнула, упала на колени и принялась благодарить Всевышнего за то, что он внял молитвам и спас жизнь ее возлюбленного.
— Отведите меня к ней поскорее, — попросила Мадж адвоката.
Ей не терпелось от самой Сал Роулинс услышать радостные слова, которые спасут Брайана от позорной смерти.
— Нет, моя дорогая, — по-доброму, но твердо ответил Калтон. — Я не могу привести леди туда, где живет Сал Роулинс. Все узнаете завтра. А пока возвращайтесь домой и высыпайтесь.
— Вы скажете ему? — шепнула она, беря Калтона за руку.
— Первым делом, — не раздумывая, ответил он. — С Сал Роулинс я увижусь сегодня же, послушаю, что она расскажет. Отдыхайте со спокойной душой, дорогая, — прибавил он, усаживая ее в экипаж. — Теперь он в полной безопасности.
Брайан выслушал добрую весть с глубоким чувством благодарности, понимая, что теперь его жизнь спасена, а тайну можно не раскрывать. Это был естественный перелом в неестественных чувствах, которые одолевали его со дня ареста. Когда ты молод и полон сил, когда перед тобой открыт весь мир, ужасно осознавать, что тебя ждет скорая смерть. И все же, как он ни радовался тому, что его буквально сняли с виселицы, к радости примешивалось ощущение страха перед той тайной, которую с таким злобным удовольствием поведала ему умирающая женщина.
«Лучше бы она умерла молча, чем передала мне это скорбное наследие».
На следующее утро тюремщик, увидев его изможденное лицо, пробормотал: «Провалиться мне, этот парень, похоже, не рад, что спасся!»
Пока Брайан нервно шагал по камере из угла в угол во время вечернего обхода, Мадж в своей комнате стояла у кровати на коленях и благодарила Господа за его великую милость, а Калтон, эта добрая фея двух возлюбленных, спешил к скромному пристанищу миссис Роулинс, известной в близких кругах под именем матушки Побирухи. С ним был Килсип, и они оживленно обсуждали судьбоносное появление бесценного свидетеля.
— Больше всего мне нравится, — мягким, урчащим голосом говорил Килсип, — что этот Горби сядет в лужу. Он был так уверен в виновности мистера Фицджеральда, что завтра, когда того отпустят, наверняка лопнет от злости.
— А где все это время была Сал? — задумчиво произнес Калтон, не слушая сыщика.
— Болела. Расставшись с китайцем, она поехала за город, упала в какую-то реку, простудилась, и закончилось все это воспалением мозга. Какие-то люди нашли ее, взяли к себе и выходили. Поправившись, она вернулась к бабушке.
— Но почему спасители не рассказали Сал, что ее ищут? Они же наверняка читают газеты.
— Эти не читают, — возразил сыщик. — Они ничего не знали.
— Овощи! — презрительно пробормотал Калтон. — Как люди могут быть такими невежественными? Да по всей Австралии только об этом и говорили. Впрочем, им же хуже — не получат денег. Итак?