Тайна двухколесного экипажа

Он привез рекомендательные письма Марку Фретлби, и этот господин, проникнувшись приязнью к молодому ирландцу, стал всячески помогать ему. По совету Фретлби Брайан купил ферму и через несколько лет к своему безмерному удивлению заметил, что начал богатеть. Фицджеральды всегда больше славились тратами, чем заработками, и их последний представитель никак не ожидал, что деньги могут не таять, а преумножаться. Он начал мечтать о возрождении старого замка в Ирландии — с акрами бесплодной земли и недовольными арендаторами. Его мысленному взору представлялось, как родовое гнездо восстает из руин во всей первозданной красе; он видел бесплодные земли возделанными, а арендаторов — довольными и счастливыми… Последний пункт вызывал у него определенные сомнения, но с присущей двадцативосьмилетним необдуманной уверенностью в себе он вознамерился сделать даже невозможное.
  
Выстроив и меблировав свой воздушный замок, Брайан, естественно, задумался о хозяйке для него, и на этот раз место мысленного образа заняла вполне материальная женщина. Он полюбил Мадж Фретлби и, решив для себя, что никто другой, а только она одна достойна украсить собой воображаемые залы восстановленного замка, дождался удобного случая и объявил о своем чувстве. Она, как любая женщина, какое-то время кокетничала с ним, но в конце концов, будучи не в силах противиться пылкости ирландского поклонника, с обворожительной улыбкой на лице призналась вполголоса, что не может жить без него. После чего… Поскольку возлюбленные были людьми консервативного склада ума, приученными уважать принятые традиции сватовства, можно легко догадаться, что последовало за этим. Брайан с упорством влюбленного юноши обошел все ювелирные магазины Мельбурна и, добыв кольцо, усыпанное бирюзой такой же голубой, как его глаза, надел его на ее тоненький пальчик и только после этого почувствовал, что помолвка наконец стала свершившимся фактом.
Далее он хотел поговорить с ее отцом и уже собрал все свое мужество перед предстоящим испытанием, когда случилось нечто такое, что отложило разговор на неопределенное время. Миссис Фретлби выехала на прогулку, лошади чего-то испугались и понесли. Извозчик и грум сумели спастись, но мать его возлюбленной выбросило из экипажа, и она погибла на месте.
Это была первая настоящая беда, свалившаяся на Марка Фретлби, и он оказался буквально раздавлен ею. Запершись в своей комнате, он отказывался видеть кого бы то ни было, даже дочь, и на похороны явился с бледным, изможденным лицом, поразившим всех. Когда все закончилось и тело миссис Фретлби было предано земле со всей помпой и торжественностью, которую могли обеспечить деньги, вдовец поскакал домой и вернулся к своей прежней жизни. Но он уже никогда не был таким, как раньше. Его лицо, всегда такое искреннее и яркое, сделалось угрюмым и печальным. Улыбался он редко, а когда улыбался, его губы механически раздвигались в тусклой, безжизненной улыбке. Вся жизнь его сосредоточилась вокруг дочери. Она стала единственной хозяйкой особняка в Сент-Килда, и отец боготворил ее. Она осталась для него единственной отрадой. По правде говоря, не будь этого яркого пятна в его жизни, Марк Фретлби очень скоро лежал бы рядом с покойной женой на тихом кладбище.
Спустя какое-то время Брайан снова решился просить у мистера Фретлби руки его дочери. Но судьба вмешалась в его планы и на этот раз. На горизонте возник соперник — и горячая ирландская кровь вскипела.
Мистер Оливер Уайт приехал из Англии несколько месяцев назад, привезя с собой рекомендательное письмо для мистера Фретлби, который по отношению к нему проявил свое обычное гостеприимство. Уайт воспользовался этим и сразу стал вести себя в Сент-Килда по-хозяйски.
Брайану новичок сразу не понравился. Он изучал работы Лафатера [3] и очень гордился тем, что мог безошибочно определить характер человека по его внешности. Об Уайте у него сложилось мнение далеко не лестное, и надо сказать, что Мадж разделяла его неприязнь к этому джентльмену.
Мистер Уайт же вел себя в высшей степени дипломатично. Он как будто не замечал холодности Мадж, более того, начал оказывать ей самые недвусмысленные знаки внимания, к сильнейшему недовольству Брайана. Наконец он дошел до того, что сделал ей предложение и, несмотря на полученный отказ, поговорил об этом с ее отцом. К изумлению дочери, мистер Фретлби не только согласился с тем, чтобы Уайт продолжал ухаживать за Мадж, но и дал понять этой юной леди, что хочет, чтобы она приняла его предложение.
Что бы ни говорила Мадж, он отказывался менять свое решение, и Уайт, чувствуя себя в безопасности, начал относиться к Брайану свысока, что было оскорбительно для гордой натуры Фицджеральда. Он пришел к Уайту в квартиру, которую тот снимал, и после яростной ссоры поклялся убить его, если он женится на Мадж Фретлби.
В тот же вечер Фицджеральд поговорил с мистером Фретлби. Он признался, что любит Мадж и что любовь взаимна. Поэтому, когда Мадж присоединила свой голос к мольбам Брайана, мистер Фретлби не смог противиться объединенным силам и дал согласие на их помолвку.
После бурного выяснения отношений с Брайаном Уайт несколько дней отсутствовал в городе, и лишь вернувшись, узнал, что Мадж помолвлена с его соперником. Он увиделся с мистером Фретлби и, услышав из его уст, что это правда, сразу покинул дом и поклялся никогда больше в него не возвращаться. Он и не догадывался, какими пророческими оказались его слова, ибо в ту самую ночь встретил свою смерть в хэнсомовском кэбе. Он исчез из жизни обоих влюбленных, и они, радуясь тому, что он больше не беспокоит их, даже не предполагали, что неизвестное тело, найденное в кэбе Ройстона, когда-то было Оливером Уайтом.
Примерно через две недели после исчезновения Уайта мистер Фретлби устроил званый ужин в честь дня рождения дочери. Вечер выдался чудесный, и ведущие на веранду высокие стеклянные двери были распахнуты, впуская в дом нежный океанский бриз. Снаружи дом, словно ширмой, был окружен густыми зарослями тропических растений, и сквозь переплетение ветвей сидевшие за столом гости могли видеть, как в бледном лунном свете поблескивают волны залива. Брайана посадили напротив Мадж, и время от времени ему удавалось замечать ее сияющее лицо за фруктами и цветами, занимавшими середину стола. Марк Фретлби сидел во главе стола и пребывал в приподнятом настроении. Строгие черты его немного расслабились, и вина он пил больше, чем обычно.
Как только со стола убрали суп, вошел опоздавший и, извинившись, занял свое место. Опоздавшим в данном случае был мистер Феликс Ролстон, один из самых известных молодых людей Мельбурна. Он имел собственный небольшой доход, пописывал для местных газет, появлялся во всех мало-мальски приличных домах и всегда был весел, открыт и полон новостей. За подробностями любого скандала можно было смело обращаться к Феликсу Ролстону. Он знал все, что происходит дома и за границей, и познания его были если не всегда точными, то, во всяком случае, обширными, а его речи — цветистыми, а иногда и остроумными. Калтон, один из ведущих городских адвокатов, как-то заметил: «Ролстон напоминает мне, что Биконсфилд говорил об одном из персонажей в своем романе „Римские происки“: „Он не был интеллектуальным Крезом, но его карманы всегда были полны шестипенсовиков“». К чести Феликса нужно сказать, что он расставался со своими шестипенсовиками охотно и безо всякого сожаления.
Разговор, который до его появления уже был близок к тому, чтобы зачахнуть, оживился.
  
— Мне так неловко, — сказал Феликс, подсаживаясь к Мадж, — но такому человеку, как я, нужно следить за своим временем. На меня надеется так много людей…
— Скажите лучше, вас ждет так много людей, — с недоверчивой улыбкой отозвалась Мадж. — Признайтесь, в скольких домах вы уже успели побывать?
— Да, во многих, — согласился мистер Ролстон. — Это издержки большого круга знакомств. Они угощают тебя слабым чаем и тоненькими бутербродами, если ты не…
— Не предпочитаешь что-то другое, — закончил за него Брайан.