Американец. Хозяин Севера (СИ)

Тут я сделал паузу, отпил вина, снова широко улыбнулся, и продолжил:
— А ведь спрос будет ажиотажный… Так что без его комплектующих никто ничего не соберет. А у тех, кто всё же добьется, производство обойдется так дорого, а производительность будет такой низкой, что они мне будут не конкурентами! А вот новости об их мучениях, наоборот, станут дополнительной рекламой.
Тут я снова прервался, чтобы сделать глоток вина, а Александр Михайлович неожиданно по-товарищески подсказал:
— Думаю, вам нужно самому создать пару таких случаев, а потом запустить слухи.
Я аж поперхнулся от неожиданности такого совета. Нет, сам совет был разумным. Просто я не ожидал его от этого человека. Там, в своем будущем, я собирался «валить из этой страны» и поэтому мало интересовался историей России. Но страсти с перезахоронением останков царской семьи кипели такие, что даже мне в уши немного попало. И там про Сандро говорили, что он был масоном, великосветским жуиром и шефом авиации. Но шефствовал так, что получил прозвище «летучий вор». Мол, развалил всё и разворовал. И я не ожидал от него такой деловой хватки. Однако сам Великий князь понял моё замешательство иначе.
— Вы удивлены, Юрий Анатольевич? Бесчестно? А как по мне, так большее бесчестье, что мы в деловой сметке иностранцам уступаем. Учиться нам надо, учиться у них. И у американцев, кстати — в первую голову. Сами подумайте, еще живы люди, помнящие эту страну почти безлюдной. Без промышленности… Бескрайние просторы, населенные горсткой людей. А сейчас? Да сегодня одни только заводы Карнеги производят стали больше, чем вся Великобритания! А мы… мы половину стали для Транссиба из-за границы покупаем. Нет, надо, надо у них учиться! Тогда и Россия процветет!
По мере своей речи он говорил все громче, даже глаза заблестели и щёки раскраснелись, но тут вдруг прервался и тихо уточнил:
— Или вы думаете иначе?
— Ну как я могу думать иначе? — подчеркнуто удивился я. — Вы знаете, как меня прозвали? Нет? Воронцов-Американец! Я ведь как раз из Штатов в Россию вернулся. Вот и пытаюсь всё, как там организовать. Ну, с поправкой на наши особенности.
Тут я хитро улыбнулся, и повернул разговор:
— Я даже рабочий день сократил. В обычные дни на моих заводах работают по девять часов, а по субботам так и вовсе — пять часов. У меня по субботам рабочие в полдень уже по домам расходятся. Успеют и в баньке попариться перед воскресеньем, и отдохнуть.
— Это как? И зачем? — поразился он. — Сами же говорите, что большого спроса ожидаете! Не лучше ли просто больше платить?
— Не лучше! Люди ведь устают, ошибаются, брак растёт.
— Штрафы…
— А штрафы людей от усталости не защитят. Да и с нашим рабочим днем в одиннадцать с половиной часов — ни туда и не сюда. Нет уж, я лучше завод в три смены поставлю работать! По восемь часов. Семь дней в неделю.
— Так устанут же. Без отдыха в воскресенье?
— У меня не устанут! — уверенно заявил я. — У меня в месяц в среднем семь выходных получается. Да и рабочий день короче, так что времени хватит и отоспаться, и отдохнуть…
Тут он заинтересовался, потребовал подробностей, я аж досадливо прикусил губу… Разговор свернул не туда. Хотя… Может быть, как раз туда, куда надо? Ведь я не просто очередную «крышу» ищу, в ближайшие годы именно этот человек будет брать на себя все больше ответственности за регион, который я делаю своей базой.
Так что, если вдруг окажется, что он может стать не просто тупым «получателем бабла за то, чтобы хотя бы не сильно мешал», а реально интересуется делами и, возможно, захочет помочь в развитии — это будет совершенно неожиданный и приятный бонус!
Поэтому я подавил недовольство. И попросил бумагу и карандаш, после чего нарисовал таблицу, поясняющую принципы организации трехсменной работы на моих заводах.
— Как видите, Александр Михайлович, четыре бригады полностью обеспечивают бессменную работу, при этом на каждые три отработанных дня приходится один выходной. И смена короче, чем сегодня. Да еще и смены меняются. Ночью-то работать сложнее. Да и вечером тоже. А так никому не обидно. И оборудование не простаивает, а кует непрерывно прибыль. В два с половиной раза эффективнее получается!
 
Он задумчиво потрепал кончик бороды, а потом осведомился:
— А почему же остальные до такого не додумались?
— Так не надо это им! Тут ведь подводных камней куча целая! И оборудование быстрее изнашивается, и с конторщиками да кладовщиками не все так просто, им-то круглосуточно сидеть на работе резона нет… Опять же без электричества света не обеспечишь! А его у нас мало, и оно почти всюду очень дорого. Или вот даже Церковь взять. Вы думаете, легко было договориться, чтобы рабочие службу не по утрам в воскресенье посещали? Да еще не время от времени, а на постоянной основе? Целой сменой? У-у-у, целая история была!
Тут собеседник мой досадливо поморщился, пробормотал что-то неразборчивое, но ограничившись этим, показал жестом, продолжайте, мол. При этом вид у него был донельзя заинтересованный.
— Но не в этом дело! И не в том, что у нас в России на всем экономят — на оборудовании, на зарплате рабочим… Главное в другом. Сбыт-то невелик, а материалы дороги. И потому многие заводы работают не в полную нагрузку. Просто незачем им.
— А вам, Юрий Анатольевич, значит, есть к чему? — вернулся он к обращению по имени-отчеству. Однако по его интонации можно было понять, что это вовсе не означает, что разговор перестал быть деловым. Напротив, заинтересованность собеседника явно возросла. Вместо баловня судьбы, по случаю и благоволению высоких покровителей ухватившего удачу за хвост, он увидел во мне… Кого интересно? Хотелось бы надеяться, что потенциального партнера.
— И с остальными вашими товарами так же дела обстоят? Вы уверены, что спрос будет высоким, и удовлетворить его сможете только вы? И производить товар будете круглосуточно и без выходных?
— Именно так! Кукла Сиси, ее отлить можно только на моем оборудовании. Да и мороженое под названием «Эскимо»…
— В честь эскимосов, что ли? Говорящее название! — улыбнулся он. — А впрочем, простите, что прервал, продолжайте, продолжайте!
Нет, он положительно мне нравился все больше. Именно в роли «высокого покровителя». Живой ум, деловая сметка и заинтересованность в развитии страны… Ну, пока, хотя бы и на словах. Уже неплохо! Куда лучше, чем я надеялся. И я продолжил:
— «Эскимо» наше настоящим спросом будет пользоваться только летом, когда кругом жара, и мороженное тает, так что для охлаждения простого льда мало, нужен «сухой лед» и специальные теплоизолированные лотки. Так что производить я буду не «Эскимо», разумеется'. Это я отдам партнерам, в каждом городе разным. А я буду делать установки по выработке «сухого льда»! Не сам, понятно, но мой заводик в Архангельске уже производит их. Пока «на склад», но с весны начнем рассылать их по всей стране! И остальное оборудование тоже производить стану. Вспененный пластик легок, хорошо изолирует тепло и достаточно прочен. Так что мои лотки опять же будут лучше, чем у других…
Романов понимающе усмехнулся и предположил:
— И в этой сфере у вас тоже все «ключи» на руках?
— Именно! Вроде и ничего особенного — уже типовой для меня адсорбционный холодильник, обычный паровой котел на нефтяном отоплении и паровая турбина. Ну, и маленькая «надстройка» — поглотитель углекислоты из воздуха и сухая градирня.
Тут по слегка поплывшему взгляду собеседника я понял, что слишком увлекся техническими деталями, и пояснил:
— Для этой «надстройки» окружающий воздух одновременно служит и для отвода лишнего тепла, и источником углекислоты. А в остальной установке углекислота перерабатывается в «сухой лед». Его я и планирую продавать. Но не всем, а только тем, кто пойдет на партнерство со мной. Или вернее, с организуемыми мной Торговыми домами. Сами понимаете, Александр Михайлович, одному мне такое не потянуть!
— Денег не хватит? — тут же поинтересовался он.